Глава 20

Виктор Я открываю глаза и чувствую, как яркий свет лампы бьёт мне прямо в глаза. Пересилив адскую боль в пояснице, привстаю. – Виктор Владиславович, лежите! Вам нельзя сейчас вставать! – перепуганный доктор с глазами-блюдцами подбегает ко мне и пытается уложить меня обратно. – Я в норме, – с трудом собрав мысли воедино, произношу в ответ. – Ну какая тут может быть норма? – доктор осуждающе качает головой из стороны в сторону. – У вас многочисленные ушибы. Черепно-мозговой травмы чудом удалось избежать. – Удалось, и отлично, – чувствую, как сознание стало постепенно проясняться, а разум твердеть. – Лежите, лежите! – предпринимает очередную попытку уложить меня обратно в койку. Игнорирую все рекомендации доктора. Сначала медленно встаю на локти, а уже потом, привыкнув к ноющей боли в спине, встаю окончательно и присаживаюсь на край кровати. – Ну, Виктор Владиславович, зачем вы соскочили? Вам постельный режим нужен, – цокает и недовольно разводит руками. – Постельный лежим. Я же сказал, что в норме, значит, в норме! – уже более строго отвечаю я. – Вы, как всегда, совершенно не думаете о своём здоровье, – отмахивается. – Пётр Николаевич, – осуждающим взглядом смотрю на своего лечащего врача, – вы всё преувеличиваете. Думаю я о здоровье, думаю, просто в разумных, не доходящих до безумия дозах. Вы мне, чем нотации читать, скажите, что со мной. – У вас многочисленные ушибы. Черепно-мозговой травмы чудом удалось избежать, – повторяет ранее сказанную фразу и добавляет: – Гражданка, кажется, Елизавета сказала, что вы упали с крыши. – Да так и было, – вспоминаю, как подскальзываюсь на скользком козырьке и лечу на землю. – И зачем вы только полезли на эту крышу? Что, некому было, кроме вас? – Да там от крыши одно название, – смеюсь, – перед бывшей хотел покрасоваться и довыделывался. Вспомнив Лизу, перед глазами невольно всплывает картина, как она сидит на старенькой железной кровати и держит в руках по крохотному кулёчку, в которых прячутся малыши, наши малыши… Вернее сказать, могли быть нашими, если бы я не поступил как последний подонок. – И зачем только полезли, – осуждающе качает головой из стороны в сторону. – Виктор Владиславович, вы не сказали, как себя чувствуете. – Нормально я себя чувствую. Не хуже, чем всегда, – с ноткой недовольства в голосе произношу в ответ. Не люблю, когда доктора носятся со мной, как с маленьким, и задалбливают своими вопросами. Один раз сказал, что нормально, значит, нормально! Что тут может быть непонятного? – Кстати, Виктор Владиславович, – доктор в очередной раз заводит свою нудную волынку. – Из Швейцарии пришли результаты вашего крайнего обследования, – листает папку и останавливается на нужном листе, – и, честно сказать, я слабо верю в результаты, казалось бы, лучшей клиники Европы. – Пётр Николаевич, да что ты всё вокруг да около ходишь. Я не девица какая-нибудь, заключения читать не боюсь. Говори уже скорей, что пишут. Раздражаешь. – А любопытное пишут. Швейцарский профессор медицинских наук утверждает, что ваша репродуктивная функция пришла в норму. Мол, вы самоизлечились и можете иметь детей. Бред какой-то. – Что? – слова доктора медленно доходят до меня. – А ну повтори. – Швейцарский профессор медицинских наук Даниэль Хесслер пишет, что ваша репродуктивная функция пришла в норму. Вот ведь шарлатан. От одной только мысли, что профессор пишет правду и что дети Лизы на самом деле могут быть моими родными, в висках начинает давить. – Ну-ка, Пётр Николаевич, подскажи, когда мы на обследование в Швейцарию ездили. – Так год уже прошёл. Вот же шарлатаны, могли бы что-нибудь более остроумное за столько времени. Лишь бы денег содрать, – с ноткой ненависти к своим европейским коллегам в голосе произносит доктор и в недовольном жесте скрещивает руки. – Так. А чем подтверждается такое громкое заявление? Он же наверняка привёл какие-то доводы и анализ исследований. – Да тут сотня листов различных доводов, – протягивает мне папку и добавляет: – Только я не верю во все эти домыслы. Столько по заграницам ездили, везде одно и тоже слышали, а тут какой-то непонятный профессор всё опровергает. Не верю. Что там дальше говорит мой личный лечащий врач, не слушаю. Открываю папку и начинаю внимательно изучать представленный материал. Если верить высказываниям доктора, то у меня нет никакого существенного порока и диагноз, поставленный мне много лет назад, лжив. Доктор пишет, что шанс зачать ребёнка далёк от одной миллионной и ввиду некоторых физиологических особенностей составляет сотую процента. Иными словами, я не бесплоден, а просто не так плодовит, как хотелось бы. И если усиленно стараться, то один из ста половых актов наверняка приведёт к оплодотворению яйцеклетки… В прямом смысле этого слова начинаю рвать на себе волосы. Выходит, что Лиза меня не предавала. Я смог зачать, и Лиза родила от меня двойняшек… От одной только мысли, что я отправил свою любимую женщину на аборт, руки начинают ходить ходуном. Я думал, что это невозможно. Вернее, даже не так: я был уверен, что это невозможно, я ошибся. По-крупному ошибся… Резко вскакиваю с кровати и со всех ног несусь к выходу. – Виктор Владиславович, вы куда? – доктор вечно недовольным голосом кричит мне вслед. – В деревню… Собирать семью, разбитую на осколки, – произношу одними лишь губами, выскакиваю из кабинета и едва ли не лбом сталкиваюсь со своей любимой девочкой, несколько часов простоявшей под дверью…