Глава 10

Татьяна – Что с ним? – во второй раз едва ли не кричу на профессора. – Кома. Я сделал всё, что мог. Дальше нам остаётся только молиться и ждать, – произносит таким голосом, словно выносит приговор. Сердечный ритм сбивается, холодный пот пробегает по моей спине. Кома – страшные слова доктора начинают крутиться у меня в голове, словно заевшая пластинка. Неужели мы с ним больше никогда не поговорим? Не выясним истинной причины нашего расставания? Неужели я не узнаю правды? Не узнаю, насколько был правдив мой сегодняшний сон… Я никогда не прощу себя за то, что сбежала и не поговорила с мужем. Не дала ему ни единого шанса. – Я тебя не предавал… – произношу одними лишь губами последние слова моего мужа, моего бывшего мужа. Человека, которому я однажды подарила свое сердце. – Татьяна, – на выдохе произносит профессор и качает головой, – я буду молиться вместе с вами. – Спасибо… Какова вероятность, что он выберется? – шепчу сквозь слёзы. – К сожалению, я ничего не могу сказать, – тяжело вздыхает. – Сейчас главное просто ждать. Покровский сильный, он не сдастся просто так, будет бороться. Он сделает всё от него зависящее, чтобы вернуться к семье. По морщинистому лицу доктора пробегает слеза… – Он ещё поборется. Ведь ему есть ради кого жить. – Спасибо, – произношу одними лишь губами. Доктор сочувственно берёт мою ладонь. – Вам, как супруге, можно навещать его. – Спасибо… Когда я смогу увидеть мужа? – Как только вам станет лучше. Я понимаю, что вам тяжело и хочется скорее, но я не могу рисковать вашим здоровьем. Отдохните и наберитесь сил, а после мы с вами вернёмся к этому разговору. Договорились? Утвердительно киваю в ответ. – На этом я вынужден вас оставить, Татьяна. Поправляйтесь скорее, – кивает и выходит из моей палаты. Я смогу его навещать, разговаривать с ним… Нижняя губа начинает подрагивать. Я и в страшном сне не могла представить, что именно при таких обстоятельствах мне снова придётся встретиться с мужем… Я бы отдала всё на свете, только бы он снова открыл глаза, только бы снова услышать его голос. Я считала его предателем, лгуном и изменщиком. Но так ли это на самом деле? Я не знаю… А если и в самом деле сон был вещим? Но где тогда он пропадал целую ночь? Почему Эвелина прямым текстом сказала, что беременна от Покровского? Зачем написала записку? Столько вопросов, и ни на один я не могу подобрать ответа. Но если она и в самом деле была беременна, то наверняка уже родила или на крайнем сроке беременности и вот-вот родит. Не знаю… Но я догадываюсь, кто знает ответ наверняка, – моя мама. Женщина, которая за прошедшие восемь месяцев звонила лишь один раз, полгода назад. И то узнать, собираюсь ли я возвращаться к Покровскому или нет, ведь у автомойки её нового мужа начались некоторые финансовые трудности, и без инвестиционной поддержки от зятя никак не справиться. Матери я не говорила нигде я, ни с кем я. Кроме номера телефона, она ничего обо мне не знала. Нахожу в ящичке свой телефон и набираю номер мамы. Протяжные гудки раздаются один за одним. Как-то не особо она торопится принимать звонок от дочери, с которой виделась восемь месяцев назад. – Алло, кто это? – из трубки раздаётся слегка раздражённый голос мамы. – Мама, привет. Это я. – Кто я? Она не узнала меня по голосу? Ком обиды встаёт в горле. – Твоя дочь Татьяна, – отвечаю я, стараясь унять лёгкую дрожь в голосе. Слышу, как она едва различимо хмыкает. – У тебя что-то срочное или так? – Хотела поговорить. Спросить, как у тебя дела, – смущаюсь такой неоднозначной реакции. – Дела? Нормально у нас дела! – строжится. – Если бы кто-то был немного поумнее и посообразительнее, дела были бы лучше. Из-за тебя автомойку пришлось прикрыть! – Из-за меня? – переспрашиваю, совершенно отказываясь верить в её слова. В чём я могу быть виноватой? В том, что её молодой человек не сумел справиться со своей предпринимательской деятельностью? – Я, может, чего-то не знаю, но в чём я провинилась? – прикусываю язык. – Из-за тебя Покровский не дал денег. Из-за тебя мы по уши в долгах! – едва ли не кричит в трубку. М-да, немного не так я себе представляла разговор с мамой после долгой разлуки. – Прости. Я не хотела, чтобы так получилось… – пасую перед ней. Проще согласиться, чем пытаться в чём-то разобраться. – Прости? – передразнивает и недовольно хмыкает. – Долги ты закрывать будешь? Знаю я тебя. Только и умеешь, что на шее сидеть, никогда у тебя своих денег не было! И позвонила небось, чтобы клянчить. Вот шиш тебе на постном масле! – Нет, просто хотела спросить, как твои дела и как здоровье… – С такой дочкой никакого здоровья не будет! Профукала нам бизнес! Сашка из-за тебя запил безбожно и по бабам бегать повадился. Говори быстрее, что хотела, нет у меня времени с тобой лясы точить. Громко выдыхаю. Одинокая слеза скатывается с моей щеки и разбирается под подушку. Мы никогда не были близки. А после её свадьбы с Александром и подавно. Но я и представить не могла, что родная мать будет разговаривать со мной в таком неоднозначном тоне. В чём моя вина перед ней? В том, что бизнес её избранника держался исключительно на бесконечных вливаниях денежных средств Покровского? И что, когда я ушла, он прикрутил кормушку и автомойка пошла прахом, и из-за этого у матери испортились отношения с новым мужем? – Как у Эвелины дела? – заканчиваю ходить вокруг да около и наконец задаю свой вопрос, ради которого я и звонила. – Отлично. Родила девку, сейчас мается, – с излишней желчью в голосе произносит мама. В её интонации чувствуется пренебрежение, наверное, она до сих пор думает, что я борюсь с бесплодием. По голосу слышно, что она не смогла отказать себе в удовольствии кольнуть меня побольнее. – Передавай от меня привет. – Отлично, – фыркает в ответ и бросает трубку. Вот и называется поговорила с самым близким на всём белом свете человеком. Хапнула такую гору негатива, что ближайшие пару лет позвонить ей снова мне явно не захочется. Но это всё неважно… Главное, что от неё я узнала, что Эвелина не обманула и в самом деле была беременна. Выходит, находясь на волоске от смерти, Владислав не был со мной честен, и у них с Эви всё-таки родился ребёнок…