ГЛАВА 23

Глеб – Взлетаем, пристегните ремень, пожалуйста, – попросила стюардесса. – Да. Хорошо, – я сделал то, что она просила. – Сколько нам лететь по времени? – Около двенадцати часов. Я закашлялся. Жесть. Мне частенько приходилось совершать авиаперелеты в связи с работой, но на такие расстояния я еще не летал. – Далековато. – Я могу сделать вам успокаивающий чай. Он поможет расслабиться, и перелет пройдет спокойнее. Я пожал плечами. Чай так чай. Лучше бы чего покрепче, но это тоже не плохо, а, главное, не вредит здоровью. Когда самолет выровнялся и набрал высоту, я отстегнул ремень безопасности, а стюардесса принесла чай. Он действительно был с какими-то травами. Душистый аромат чувствовался более чем. – Спасибо, – сказал я. – Приятного полета. Я сделал глоток, другой, почти сразу же чувствуя, как тело расслабляется. Какая прекрасная штука… Я зевнул. Глаза закрывались сами собой. Вокруг меня словно появился какой-то туман. Когда понял, что что-то не так, попытался в панике встать, но все тело было как будто из ваты. Черт! Меня отравили?! Что… Происходит? Перед глазами уже была чернота, но сквозь эту черноту я все же слышал обрывки каких-то фраз: “Меняем курс… Уснул…Шеф сказал, что заплатит четыре миллиона…Фотоотчет…” Помню, как сверкнула вспышка. Твари! Фотографии шефу? Я не знал, что меня ждет дальше. Но понимал, что кому-то я сильно перешел дорогу. И, скорее всего, этот кто-то тот, у кого сейчас находится моя дочь. В моем беспокойном сне, больше похожем на тягучий кисель, или, вернее, на приторное болото, мне снилась Алиса. Красивая, нежная… Добрая. Еще та Алиса, которая ночами ласкала меня, днем улыбалась, рассказывая всякую ерунду и запивая ее кофе. Она была рядом… А я почему-то в этом сне не был тем идиотом, который ее потерял. Казалось бы, какая малость, измена! Она ведь ничего могла и не узнать… Если бы не Ермолин. Но сейчас я понимал, что эта измена была отвратительна сама по себе. Она была той червоточиной, которая разъедала наш брак на куски. Которая не позволяла мне вдоволь наслаждаться собственной женой и быть счастливым. Моя измена. Стремление обладать тем, чего у тебя нет… Вот удивительно! Как я мог позариться на кусок грязи, если рядом со мной все время был алмаз? Я был дураком. Дураком, у которого была Алиса. А сейчас я кто? Умный придурок, у которого ее нет? И которого везут неизвестно куда… Осознание этой мысли промелькнуло и исчезло. Его заняла снова Алиса. На этот раз вместе с моей дочерью. Аня тянула ко мне руки, плаксиво спрашивая: – Папа, я разве плохая? Я просто болею, папочка! Неужели лучше, чтобы меня совсем не было? Моей мамочке я не нужна… А тебе? Мне хотелось ей прокричать, что и к ней я был слишком суров. Что и ее потерял благодаря собственной дури, но вместо этого из моего рта вырвался, словно огромная стая рыб, поток мыльных пузырей. Был ли я сам таким мыльным пузырем? Оболочкой с деньгами, но без души и сердца? – Аня, прости меня! – все же прокричал я, сумел. Но девочка не ответила. Вместо этого к ней подошел и присел на корточки Ермолин. Почему-то у него на лице была маска лиса. – Дочурка… – он погладил ее по голове. – Она не твоя дочь! – заорал я снова, но Ермолин лишь подхватил ее на руки и куда-то пошел. Я побежал за ним. Отнял дочь, которая почти сразу же испарилась, словно облачко. Мы замерли с ним друг напротив друга. – Ну и чего ты кричишь, тварь? – выплюнул мне в лицо Ермолин. – Упек меня за решетку? Знаешь, что я там пережил?! – Прости. – Прости?! Взамен, я отнял у тебя жену и дочь! Но мне этого мало! Мало, слышишь?! Твою жизнь я тоже заберу, раз не получилось прежде забрать! Меня затрясло от ярости, от осознания собственной ничтожности, поверженности. Хотел замахнуться, чтобы дать ему по роже, но вместо этого вдруг легко подцепил и сорвал с него маску. От ужаса шарахнулся в сторону. На меня, совершенно обугленным и черным лицом с горящими красными глазами смотрел демон. – Доброе утро! – вдруг зачем-то прорычал он. А с его рук полилась под напором вода. Которая разъедала глаза, заливалась в рот, уши… Я пытался сделать вдох, но вместо этого захлебывался и падал в какую-то черную бездну. Падал, падал и не мог остановиться. Была ли этой бездной моя жизнь, я не знал. Наверное, хорошо было бы проснуться, но я не мог. Алиса Странно. Вот вроде бы все наладилось, я в корне изменила свою жизнь, Глеб остался в прошлом, а в настоящем лишь то, что было по-настоящему нужно, а все равно в груди почему-то было ощущение потери. Как будто бы я сделала ошибку. Усмехнулась. Это просто комплексы. Комплексы наивной деревенской девочки, сказка которой оказалось не совсем уж и сказкой. Теперь трудно верилось в хорошее. Почему-то казался во всем подвох. – Алиса… – Ермолин постучался ко мне в комнату уже поздно вечером, когда я, уже собиралась ложиться спать. На новом месте было довольно непривычно. Поэтому, когда Артем пришел, я еще не спала, а лишь читала книжку. У меня была забавная легонькая пижамка в цветочек. И, если честно, я немного смутилась, когда он увидел меня в ней. – Да? Что-то случилось? – спросила я. Он кивнул. – Да. Вернее… Нет. Не случилось. Просто… Знаешь, я все искал подходящего момента… Теперь ты в разводе. Теперь у тебя началась новая жизнь… И у меня тоже… Я пойму, если ты ответишь отказом… Но… Слова давались мужчине трудно, но я понимала, о чем он хочет спросить. Меня тоже мучил этот вопрос. Наши отношения были загадкой. И все же, отрицать, что нас к друг другу ужасно тянуло, было нельзя. – Я не хочу отвечать тебе отказом, Артем, – ответила я, улыбнувшись. Похоже, пора уже разрушить эту стену между нами. – Но? – он чуть прищурил взгляд, явно ожидая отказа. Я лишь покачала головой. – Нет никаких “Но”, Артем. Я тоже… Чувствую тоже, что и ты. Я полетела сюда, бросив все… Я… – Ничего больше не говори! – прошептал мужчина, подходя ко мне, садясь рядом на кровать, а после нависая надо мной. – Артем… – Алиса… Поцелуй накрыл мои губы, запустил меня в водоворот эмоций, сплетенных из наших тел и наших ощущений. Вот уже и ночнушки нет, и его таких простых домашних штанов… Есть только мы. Он и я. Такие, какие есть. Есть его поцелуи, оставляющие багровеющие пятна на моей шее, есть мои вздохи и стоны… Есть наша ночь, соединяющая навеки наши судьбы. Глеб Пробуждение было ужасным. Похожим даже не на дурной сон, не на кошмар, но на отлично поставленный филь ужасов. Я открыл глаза и увидел скорпиона. Тот медленно полз по каменной гальке… В следующую секунду меня окатило соленой водой, и скорпион оказался вдруг на мне. Подскочил, стряхивая тварь с себя, и едва не заорал. Пальмы. Камни. Вода. Чайки. И океан. Огромный и безграничный. С трех сторон. Четвертую закрывал лес. Но я почему-то совершенно ясно понял, что пройди я его насквозь, все равно обнаружу воду. Первой мыслью у меня было, что я – участник какого-то реалити-шоу на выживание. Но я не заметил здесь ни оператора, ни коптера, который бы летал и снимал прекрасного меня, очнувшегося в тропическом живописном уголке черт знает где! – Эй! – заорал я. – Есть тут кто-нибудь? Ответом мне был лишь ветер, принесший запах моря и каких-то тропических цветов. Очень кстати сознание подкинуло последние воспоминания. Я узнал, что Аня – моя дочь, что она у Ермолина. После сел в самолет… Потом улыбающаяся стюардесса принесла мне успокоительный чай. Я уснул… И сквозь сон, мне казалось, что сон, слышал чей-то разговор… О том, что курс будет изменен. Что на кону – деньги. Я усмехнулся. Кому я перешел дорогу? Почему-то у меня не оставалось даже сомнений на этот раз, кому именно. Тому, кто изломал всю мою жизнь. А я ему в этом очень даже помог. – Эй! – еще раз крикнул я. – Да есть тут кто?! Туземцы, аборигены?! Местное население с копьями?! Небеса послали вам божество с зажигалкой! Зажигалка у меня и правда была. Как и пачка отсыревших сигарет, как намек от высших сил, что курение вредно. Но туземцев не было. Никого не было. Лишь чайки разорались громче, а я, прокляв все на свете, осмотрел себя. Да уж! Красавчик! Деловой брендовый костюм отсырел и весь перепачкан песком! Туфли разбухли от воды. Руки все измазаны тоже. Решил, что первое, с чего надо начать, это привести себя в порядок. Стянул с себя мокрую одежду, скинув на песок. Вначале искупался в море сам, ежась от колких камушков на берегу. После прополоскал одежду, хотя и так понимал, что на ней останутся солевые разводы. Ну, хотя бы не будет грязи. Дошел до какого-то куста и развесил там постиранное. Сам в одних трусах сел на берегу. – Потрясающий финал моей ахренительной жизни, – сообщил я в никуда.