ГЛАВА 25

Глеб Хотите лайфхак как почувствовать себя Робинзоном Крузо? Женитесь на самой лучше девушке в мире, изменяете ей, она от вас уходит к вашему врагу, а вы оказываетесь в попе мира на необитаемом острове и жрете кокосы, бананы и жизнерадостно выкапываете моллюсков на побережье. Я усмехнулся, зажаривая мидию в костре. Зажигалка мне ох как пригодилась! Если отсюда когда-нибудь выберусь, никогда с ней не расстанусь. Еще и гравировку закажу. Итак, за несколько дней пребывания на необитаемом острове я сумел сделать несколько оптимистичных выводов. Во-первых, здесь была пресная вода. Небольшой ручеек бил где-то в зарослях пальм и кустарников и впадал в море в нескольких шагах от того места, где я очнулся. Поэтому, я смог и вдоволь напиться, и умыться, и даже еще раз прополоскать свою перепачканную одежду, которая, кстати, почти моментально высохла. Во-вторых, кора от старых деревьев прекрасно горела, и я без труда смог развести небольшой костерок, и теперь наслаждался, слушая потрескивание огня и глядя на самый потрясающий закат в моей жизни ( О том, что этот закат может в любую секунду оказаться последним, я не думал ). В-третьих, мидии были очень даже неплохи, и я задумывался о том, что тут не хватает разве что приятной компании и бутылочки хорошего вина. Кто-нибудь из моих знакомых зожников обязательно бы это вино осудил, но… Я не был положительным героем. Слушая плеск волн, я размышлял о том, ищет ли меня кто-нибудь… Алиса? Да нет. Она, небось, тоже нежится на пляже. Вот только во Флориде с Артемом и моей дочерью. А я торчу тут. Возможно, спустя сотню лет, кто-нибудь найдет здесь мой обветренный и засыпанный наполовину песком скелет и будет гадать, как я сюда попал… С другой стороны, у меня полно деловых партнеров и обязательств перед ними. Уверен, кто-нибудь да попытается вытащить отсюда мою задницу, чтобы я хотя бы рассчитался с ними. Может, разгрести гальку и вывести на песке символ “SOS”? Закончив с моллюсками, я так и сделал. Правда, костер не затушил. Опасался, что зажигалка может оказаться не вечной, а мне здесь провести придется всю оставшуюся не очень длинную жизнь. Удостоверившись в том, что символ достаточно крупный и заметный, я успокоился. Ну да. Если мое состояние сравнивать с тем, что я испытал на пару дней прежде, крича, паникуя и пытаясь сбивать кокосы с пальм, то, наверное, я постиг дзен. Хотя, наслаждаясь спокойствием, мне вдруг захотелось писать стихи. Прежде я никогда этого не делал, но сейчас почему-то захотелось. Я стал бормотать вслух. Строчки путались, но я повторял каждую по несколько раз, запоминая… – Девушка с грустным взглядом… Мне не загладить вину, Прости, я – мерзавец! Но лишь тебя одну… Любил я и буду любить… В своем сердце хранить, Нежно лелея образ. Сейчас, на берегу… Я бы хотел забыться… Потому что с тобой кружиться, Танцевать на осколках нашей любви Я желаю Алиса… Алисонька, девочка… Как я страдаю… По тебе, по твоей улыбке. Прости меня, дорогая… Но, отпуская в жизни, В моем сердце ты будешь жить вечно, Пока оно бьется, пока вдребезги Не разобьется тело Любить тебя буду. Смело? Да. Не отпускаю, смиряясь, Алиса.... Алисонька… Я пред тобой преклоняюсь. Не как перед Богом, нет… Как перед женщиной Лучшей из всех… Я не досочинял, вдруг бросив эту затею. Глаза сами закрывались, а я постепенно погружался в сон, в котором видел и милый образ, и слышал самый желанный и любимый смех. Алиса… Надеюсь, у тебя все хорошо. Алиса Страх разочарования. Наверное, так можно было описать мое состояние сейчас. Артем Ермолин ушел снова по каким-то своим делам, а я осталась в доме. Все утро мы с Анюткой играли в песочнице на улице. Строили замки и селили туда лошадок. Так девочка выучила еще несколько слов: конюшня, стойло, замок, принцесса. Ее состояние постепенно улучшалось, и теперь уже было ясно, что ужасная болезнь на самом деле затронула ее лишь краем. Самую малость. В будущем это совсем не будет заметно, если дать девочке хорошее образование, и много с ней заниматься. Когда я уложила ее на дневной сон, я отпустила помощниц по дому, сказав, что хочу просто побыть одна. Прошла на кухню, сделала себе кофе, добавив в него сиропа с соленой карамелью – очень вкусно! Слышала, сладкое помогает от нервов. А я отчего-то нервничала. Да, страх разочарования… Идеально подходит для меня сейчас. Я прошла в кабинет Ермолина. Теперь я не наугад достала какие-то папки, а старательно выбрала несколько из них. С разных полок. В одной мне попались какие-то фотографии. И карточки. Медицинские карточки. Я подумала, что возможно, это как-то связано с его Фондом и детьми, но нет… Это были вполне взрослые люди…Тоже из социальной сферы. Бомжи, одинокие инвалиды… – Отчет о трансплантологических процедурах… – прочитала я. Полистала еще немного… Это же доноры? Вот только, похоже, никто из них согласия на подобное дать не мог физически! В ужасе зажала себе рот рукой, чтобы не закричать и не напугать спящую в соседней комнате Анютку. За каждого такого “донора” стояла сумма с таким количеством нолей, что становилось не по себе. Артем не может этим заниматься! Он же говорил, что занимается инвестициями! Еще несколько просмотренных мной папок с документами лишь подтвердили то, что инвестиции – это явно не вся область деятельности Ермолина. Даже не четвертая часть, а лишь очень малая. Для прикрытия. Такая же, как и его благотворительный детский фонд! По щекам потекли слезы. Я просматривала документы дальше… Боги… Трава! Трава, которую я приняла за корм для коров или другого скота на ферме, на деле оказалась совсем другим веществом. Еще и наркотики! Не зная, что делать, как на все реагировать, я набрала единственный номер, который почему-то сейчас казался мне очень надежным. Номер человека, который позвонил мне вчера. – Да, ало. Андрей Соколов слушает, – раздалось в трубке. – Помогите… – прошептала я. – Помогите мне, пожалуйста. – Помочь? Неужели вы поняли, кто такой Артем Ермолин? Сглотнула, понимая, что слова даются мне с трудом. Поняла ли я? Но Артем никогда не казался мне плохим человеком… Сейчас все поменялось. Эти документы. Они были ужасны. – Я нашла кое-что… Отчеты каких-то трансплантологов… – выдавила из себя я. – Вы знаете что-то об этом? – Знаю. – Это ведь нелегально? Это… Это очень плохо? – спросила я, все еще надеясь, что Андрей Соколов, этот неожиданный друг, скажет мне, что я ошибаюсь. Что это просто я чего-то не поняла. – Все верно, Алиса. На счету у криминального авторитета “Ермара” не только черная трансплантология и распространение наркотиков, но и вещи похуже. Как вы думаете ему удалось так быстро выйти после отсидки? Ему ведь дали срок гораздо больше… – Не понимаю, я тогда отлично его знала, – прошептала я, шмыгая носом. – В тюрьме Ермолин оброс связями с преступным миром. Он быстро нашел не только общий язык, но и завоевал доверие и тех, кто его продвигал. Когда человек с изломанной судьбой выходит на свободу, обычно он устраивается работать на самую низкопробную работу, получает гроши и жалеет о том, что когда-то оступился. Артем Ермолин же почти сразу же, всего за какой-то год обрел колоссальное состояние. Кто думаете, ему помог? – Я думала, он талантливый, инвестиции дали ему так подняться. – Сами-то в это верите? Я замолчала. – А что с Глебом? – мой голос дрогнул. – Это он… Это он его убил? Я была уверена, что самолет где-то упал, и что моего мужа уже точно нет в живых, но ответ Соколова меня удивил. – Я полагаю, что ваш муж жив. Но пока не понимаю, куда его могли увезти и что с ним сделать. Я работаю над этим. – Спасибо, – почему-то сказала я. – За что? – За то что ищите его… У него нет никого кроме вас. – Пожалуй, что теперь да. – Он пытался меня изнасиловать… – прошептала я. – Он сам разрушил все, что могло еще было быть собрано. В ответ в телефонной трубке раздался смешок. – Не совсем так все. Вы знали о том, что в тот день, когда в Глеба стреляли и почти отправили его на тот свет, в его крови был обнаружен сильнодействующий наркотик? Его подмешали в кофе. В кофе, который ваш бывший муж пил накануне как раз с сотрудницей Артема Ермолина. Из Фонда. Внутри все похолодело. Нет… Эта женщина… Она не могла так поступить! Она же работает с детьми, она… Получается, Глеб был под наркотиком? Его странное поведение, его сумасшествие? Все это было подстроено Артемом? Я шмыгнула носом. Как же я запуталась! Как быть, если везде обман?! – Что мне делать? Что… – я прошептала это, не надеясь на ответ, но Андрей Соколов ответил. – Соберите вещи, купите билет и вылетайте обратно. Полагаю, Глеб, где бы он не находился, не будет против, если вы вернетесь домой, – сказал Андрей. – Ключи у меня есть. – Вылетать домой! – усмехнулась я. – А девочка? Ребенок… У меня на нее нет никаких прав, я не могу ее увезти! – Его дочь… – протянул Соколов, а после в трубке повисло молчание. – Вам действительно не увезти ее, пока Глеб не приедет с бумагами. Но Глеба нет сейчас. А вы больше не считаетесь его супругой… – Все так… Значит, я остаюсь? – Значит, остаетесь. Если желаете помочь девочке. Вот что, Алиса. Мой вам совет. Ведите себя как обычно. Старайтесь не выдать то, что знаете правду. Ермолин опасен, и я не уверен, что вы сможете покинуть его дом живой, если вдруг что-то ему не понравится. – Хорошо.