ГЛАВА 2

– Привет, – комок из слез и невысказанных эмоций застыл где-то в горле. Последний раз отца я видела как раз в тот день, когда Глеб увез меня “В золотую жизнь”. С тех пор он очень постарел. Как будто эти два года сделали с ним что-то такое, отняли у него те крохи оставшихся сил, которые еще теплились раньше. – Алиса? – его чуть хриплый голос дрогнул. В лицо пахнуло запахом крепкого алкоголя, смешанного с сигаретным дымом. Мерзко! Как давно я этого не ощущала. Отец покосился на мой чемодан. – Мы разошлись. С Глебом. Я… Можно поживу здесь? Его кустистые брови приподнялись вверх. Он чуть заторможено отошел в сторону. – Проходи, че. В прошлый раз некрасиво расстались… Ты присылала деньги… Я все помню… Ты это… Я их на дело… Не пропил… То есть… Не все… – На дело? – бегло спрашиваю, проходя внутрь квартиры. Здесь ничего не изменилось. Только стало, наверное, еще более грязно и вонюче. Старые заляпанные обои, кое-где свисающие лохмотьями, пустые бутылки у порога. На кухне в холодильнике – пустота и одинокая банка с маринованными огурцами. В комнате, некогда принадлежащей мне, и бывшей чем-то вроде островка нормальной жизни, теперь царил тот же хаос, что и везде. На кровати явно кто-то оставался прежде, вывороченное белье и чьи-то чужие мужские тапки возле красноречиво говорили сами за себя. – Тут Сашка ночевал пару раз… Его Ирка когда выгоняла… – будто оправдываясь, сказал отец. – Угу. Вкатила чемодан и, затолкав поглубже внутрь себя чувство брезгливости, уселась на кровать. – А что за дело? – Ермолин Артем… Помнишь такого? Из тюрьмы вышел, так человеком стал… Дело свое открыл. А еще детей-сирот поддерживает. Фонд какой-то создал… Так я твои деньги каждый месяц почти все к нему переводил. До меня не сразу дошел смысл сказанных папой слов. Деньги, что я присылала… Он отдавал в какой-то фонд? Нет… Даже не в какой-то, а в фонд, который открыл Ермолин? – Это невозможно, он же сидел… – прошептала я, пытаясь переварить смысл того, что только что услышала. Я прекрасно помнила Ермолина. Вместе мы все общались в одной компании. Я, Ленка Абрамова, Альфия, Костик Неверов, его брат Роман и Артем Ермолин. В тот день, когда я познакомилась с Глебом, никто из них не помог бы мне, потому что мы все были в страшной ссоре. Вернее… С Артемом-то я как раз и не ссорилась… – Вышел раньше. Как не знаю… Может, друзья твои отмазали. Этого… Костю вроде бы тоже припахали, и тот уже точно долго не выйдет. Поморщилась вспоминая ту неприятную историю. Парни ввязались в драку, обычные разборки между местными, но досталось тому, кто вообще был не при чем. И сильно. Обвинили во всем Артема, он один не успел сбежать в тот день. А после выяснилось, что Костю тоже загребли… И Абрамова свалила все на меня, якобы видела, что я из участка выходила в тот день, а значит сдала своего. О том, что меня вызывали просто дать показания, я говорила, но друзья уже не верили. – Понятно… А почему деньги ему отдавал, а не на себя тратил? Ты же живешь в ужасных условиях, пап… Отец, усмехнувшись, посмотрел на меня. – Может, меня совесть мучала? Что я своего ребенка в таком аду растил… И сделать ничего не мог… Пусть хоть те деньги послужат кому-то во благо. Мобильник грустно пиликнул. Думала, что это, наконец, пришло подтверждение, что Глеб оформил заявление на развод, но нет… Это оказалось сообщение от того, от кого я совсем не ожидала сейчас. “Ушла от него… Молодец”, – прочитала я. “Кто ты?” – набрала быстро. – “Почему решил вдруг открыть мне глаза?” В ответ пришел смайлик-улыбочка. “Друг”. “У меня мало друзей. И ни один из них не стал бы скрываться”. – Есть будешь? – отвлек меня отец. – У тебя холодильник пустой, – ответила я машинально. – Сейчас закажу еду. Отец усмехнулся. А я заметила, как в уголках его глаз появилась сеточка морщинок, которую я прежде не видела. – Закажешь? Где? Забыла, у нас тут на все село одно кафе, и то работает не всегда. Так что это… Я картошку сейчас почищу. У меня есть. И банка тушенки. – Я помогу, – вызвалась было я, но отец покачал головой. – Я сам. Пока отец чистил картошку, я, переодевшись в домашние штаны и майку, принялась за уборку. Просто не смогла бы и дня в этом свинарнике прожить. Налила в ведро воды, радостно отметив, что чистящее средство тут было, полная бутылка. Усмехнулась сроку годности, который уже вышел. Похоже, это осталось еще с тех времен, когда я здесь жила… После стянула с кровати грязное белье, очень надеясь, что у отца есть запасной комплект. Вытрясла всю пыль, отдраила заляпанные подоконники, полы намыла. С грустью посмотрела на забитый всяким хламом шкаф – на него попросту не осталось времени. – Доча… Картошка сварилась! – крикнул с кухни папа. Вымыв тщательно руки, пошла на кухню. Запах картошки с тушенкой, такой простой и незамысловатой еды, вызвал странные эмоции. Как давно мы так сидели с отцом? Вместе? – Папа… Я соскучилась… Не смотря на все то, что произошло, не смотря на то, какой жизнью он жил, все равно я его любила. Сейчас я ощутила это особенно остро. Не выдержав, обняла его. Какое-то время мы так и стояли. Я плакала. Отец тоже. Когда сели есть, папа спросил, как я жила. И что случилось сейчас. Я не успела ответить. Пиликнул мобильник. “Глеб пожалеет о том, что сделал”. “Мне все равно”, – напечатала быстро. Я не хотела никакой мести. Да и за что? Что сама была дурой все это время? Глебу нужно напомнить, чтобы подтвердил развод, а после пусть делает, что хочет. – Алиса… – отец напомнил о себе, и я замешкалась, не зная, с чего начать, как в дверь позвонили. Только не это… Я знала, что значил этот звонок. Хотела бы я ошибаться! – Пап, не открывай… – шепотом попросила я. Только не сейчас, не тогда, когда мы вот так впервые за долгое время сидели вместе. Как семья. Как родные друг другу люди. – Здарова, Тимур! Глянь, я сегодня не с пустыми руками! – раздалось из коридора. – У меня дочь вернулась… – Алиска?! Тим, мне правда пойти некуда… Ты же не выгонишь… – У меня даже места нет, где спать. – Я на кухне. На матрасике. Как раньше! Дальше я уже знала, что будет. Этот один и тот же сценарий плохого фильма я смотрела все свои детство и юность. Отец вернулся. Смущенно извинился, сказал, что Сашке негде сегодня ночевать. Мы поделились с ним картошкой. На вопрос, что у меня произошло, и как я жила эти два года, я уже не стала отвечать. Расхотелось выворачивать душу. Зато это легко мог сделать Сашка. Рассказывал об очередной ссоре с женой, о том, как на работе начальник-тварь собирается его уволить за прогулы, что весь мир против него… Разумеется, следом появилась бутылка. Да не одна… – Пап, не надо, – я с мольбой посмотрела на отца, но тот лишь отмахнулся. – Другу плохо! – Не надо! – попыталась забрать бутылку, но Сашка, словно обезумев, оттолкнул меня от стола. – Слышь, малая?! Тебя два года не было! Батьку бросила, а теперь что?! Приехала прощение просить? Спонсор твой выгнал тебя, да? В груди словно что-то лопнуло. Спонсор! – Это мой муж вообще-то! Был.. Сашка отвратительно заржал. А папа… Небо! Как мне хотелось сейчас, что бы он встал, крикнул на этого своего “друга”, да даже врезал ему, но лучше просто выставил за дверь! Но вместо этого отец поморщился и налил еще по одной. И еще… – Алис… Ты это… Иди, поспи в комнате… – махнул он мне. А я, поджав губы и, с трудом сдерживая слезы, послушалась. Если и есть ад на земле, то это он. Посмотрела на стопку приготовленного свежего белья. На неразобранный шкаф. Невольно вспомнила тот день, когда отец меня выгнал… Тогда, два года назад. Как я тогда плакала! Полезла в сумочку. Пересчитала в кошельке деньги, прикусила губу. Их по моим расчетам должно было хватить на месяц. Карточки я все вернула Глебу, но наличка у меня осталась. Какая-то. Я надеялась найти работу, но, похоже, придется искать еще и жилье. Выкатила чемодан в коридор. Кажется, отец даже не заметил, как хлопнула входная дверь. – Ну вот Алиса, – пробормотала я сама себе, стоя на улице у подъезда и ожидая такси. – Вернулась домой. И что делать дальше?