23

Я поднимаю взгляд и всматриваюсь в лицо начальника. Он тепло улыбается мне, и в этот момент как никогда похож на Демида. Сердце колит от печали.

— Да что вы, Кирилл Андреевич, какая же я невероятная. Была бы невероятная, ничего бы не случилось, — горло саднит от сдерживаемых слез. Сама не верю, что говорю это.

— Нет, Маша, — он нежно гладит большими пальцами мои щеки. — Ты очень невероятная. Ты такая умная, грамотная, образованная. Ты решила вопрос с преобразованием за пару дней, когда предыдущий юрист тянул это месяцами.

Я хмыкаю.

— Это не показатель моего ума, — парирую я.

— Ты сама в себя не веришь, — Кирилл Андреевич приближается ко мне. Я ощущаю его дыхание на своих губах, и резко отстраняюсь.

— Простите, но…

— За что? — он вскидывает брови.

— Я дала слабину. Слишком разоткровенничалась. Больше этого не повторится, — я беру со стола документы и поднимаюсь.

— Да, брось, — Кирилл Андреевич тоже встает на ноги. Он возвышается надо мной, как скала. — Нельзя постоянно держать в себе. Иногда полезно поделиться своими переживаниями, проблемами.

— Возможно, — мне неловко. Мне правда не стоило ему говорить о своих проблемах.

— Я всегда готов тебе помочь. Если нужно, обращайся.

— Спасибо, — я киваю, делаю пару шагов к двери, но слова начальника останавливают меня.

— Развод — дело нелегкое. А порой и опасное. Я знаю, как это тяжело. Особенно для молодой и одинокой женщины.

Его слова цепляют за живое. Мне правда очень страшно. Демид — непростой человек, а теперь, когда узнал о ребенке, то будет еще сложнее.

— Я думаю, что справлюсь сама.

— Оксана говорила, что ты одинока. Что у тебя никого нет. Мать не поддерживает тебя, — подмечает Кирилл Андреевич. — Я беспокоюсь за тебя. Одной против мужчины тяжело.

И в это он черт побери прав. Но он тоже мужчина. И тоже давит властью.

— Все будет нормально, — я хочу уйти и закончить этот разговор.

— Я беспокоюсь за своего ценного сотрудника. Не хочу потерять в семейных разборках. Так что, Маш, дай знать, если понадобиться помощь.

— Ладно, — киваю и наконец ухожу.

Я не знаю, что и думать о своем начальнике. Не стоило так откровенничать. С другой стороны, приятно знать, что я могу обратиться за помощью. Может все-таки стоит прибегнуть к помощи Кирилла Андреевича?

Разговор с начальником помог успокоиться, и остаток дня я провожу за работой. О Демиде стараюсь не вспоминать хотя бы до того часа, когда мне придется возвращаться домой.

Вечером льет дождь. До дома меня подвозит Кирилл Андреевич. Он тактичен и ненавязчив. О дневном разговоре не напоминает, говорит лишь о делах. За что я ему благодарна. Мне нужно подумать.

Но времени поразмышлять у меня не остается. Дождь льет стеной и потому я не замечаю припаркованную у дома знакомый внедорожник. Поднимаюсь наверх, захожу в квартиру и встречаю мужа.

Демид стоит в коридоре, привалившись плечом к стене.

— Маша, — его голос проникает до глубины души.

Я качаю головой.

— Ты и здесь меня нашел.

— Я всегда найду тебя.

Мне не хочется верить, что это он. Пусть это будет сон, на крайняк галлюцинация, но не Демид.

— Уходи, я прошу тебя.

— Ты беременна моим ребенком. Никуда я не пойду. Собирай вещи, поедем на нашу новую квартиру.

Тяжкий вздох. Я бросаю сумку на пол и смотрю на грозного мужа.

— Нет никакой нашей квартиры. Нет, — качаю головой. — Я не хочу возвращаться обратно. Не хочу. Ты все разрушил, когда завалил на нашу кровать Юлю.

Демид скрежещет зубами.

— Маша, это в прошлом. Ты мне нужна. Только ты. Я тебя люблю, — он подходит ко мне и берет за руку. Его теплые пальцы дарят тепло. — Я не могу без тебя.

— Ты заставляешь меня страдать. Мучиться. Прекрати это, останови. Я беременна, мне нельзя лишний раз нервничать.

Демид улыбается. Он притягивает меня к себе и заставляет заглянуть ему в глаза.

— Значит ничего не кончено? Раз ты страдаешь. Ты все еще любишь меня.

— Нет.

— Да, любишь.

— Нет! Нет, нет.

— Помнишь, как мы отдыхали во Франции, гуляли по Парижу, ездили в Ниццу? Ты тогда накупила кучу фарфоровых статуэток.

— А ты ругался, что они разобьются по дороге домой, — воспоминание о тех днях режет по живому.

— Не ругался, бурчал немного.

— Ну нет, — невольно улыбаюсь. То было восхитительное время, но его не повторить.

— Маш, прекрати упрямиться, — его рука обнимает меня. Я поддаюсь. Боюсь, что если начну дергаться, то причиню вред ребенку.

— Как ты себе это представляешь?

Вопрос заставляет Демида нахмуриться.

— Что именно?

— Мое возвращение. Как?

— Соберешь и мы поедем домой. Я купил новую квартиру. Пока что там мало мебели. У тебя будет время до родов обставить ее по своему вкусу. Будешь наслаждаться беременностью. Тебе не нужно больше работать. Ты же знаешь, у меня есть деньги, я могу тебя обеспечить полностью. Тебя и ребенка.

Его слова звучат соблазнительно. Даже очень. Но от чего-то у меня вызывают ассоциацию с золотой клеткой.

— А я? А мое воспоминание? Я помню, как ты трахал ее на моих глазах. Ты даже не прервался! — громко заявляю я, чувствую подступающую дурноту. В глазах появляются белые мошки.

— Маш, оставь это. Это прошлое. Никакой Юли у меня нет. Я ее выгнал.

— А где гарантии, что пока я буду ходить с животом, ты не затащишь в новую постель новую Юлю?

Демид хмыкает.

— Маша, тебе надо быть переговорщиком на совещаниях. Отлично задаешь вопросы.

Я усмехаюсь. В глазах резко темнеет. Последнее о чем я думаю, так это о том, что чертов гад так и не ответил нормально ни на один мой вопрос.