25

Медсестра берет у меня кровь. Я не из пугливых, да и с моей историей болезни уже давно привыкла вечно сдавать анализы.

— У вас прекрасный муж, — с улыбкой заявляет медсестра. — Такой заботливый. Впервые встречаю мужчину, который с таким трепетом относится к своей жене. Он не отходил от вас ни на секунду.

Я фыркаю. Может рассказать ей, что этот мужчина сделал? Но вместо этого лишь коротко отвечаю:

— Да.

— Вам очень повезло с ним, — продолжает медсестра.

В ответ я улыбаюсь. Странно, но больше нет кричащей боли. Воспоминания о том ужасном дне притупляются. Вместо них я испытываю прежнюю гордость за похвалу в адрес Демида. Он умеет быть по-настоящему заботливым.

Боже, наверно у меня гормоны от беременности шалят.

— Отдыхайте, — медсестра оставляет меня одну.

И мне это надо. Побыть одной. Подумать. Над предложением Демида, над новой работой. Над тем, как жить дальше.

Я опасаюсь за ребенка и должна принять максимально верное решение, чтобы беременность прошла спокойно и малыш родился здоровым.

В голове всплывают мечты о беззаботной жизни с Демидом. Не раз мы с ним говорили, что, когда наступит беременность, я не буду работать. Буду дома, заниматься любимыми делами и посвящать себя материнству. В семье достаток, мне нет нужды работать. И он предложил мне именно это.

Но быть не женой, а содержанкой? Беззаботно растить нашего ребенка.

Но нет ли тут обмана? Действительно ли он понял, что натворил, и отпустил меня?

Демид предложил заключить соглашение. Мы разведемся. Я продолжу работать, обеспечивать себя, а он будет давать средства на ребенка. Деньги не бывают лишними.

В целом, предложение Демида безобидное и мне, черт побери, хочется ему верить. Почему? Это избавляло меня от многих проблем. И соглашение — не прощение измены. Мы больше не будем вместе. Будем свободным. Я займусь малышом, он может найти себе хоть сотню Юлечек.

Но в тоже время, принять предложение Демида — доказать, что я ни на что не способна. Дать слабину. Перестать бороться.

К тому же, а стал бы Демид настолько сговорчивым, если бы я не была беременна? Он делает это все ради ребенка, о котором так долго мечтал, а не из-за меня. О своих чувствах ко мне он и наврать может.

УЗИ отвлекает от мыслей. Аппарат мне привозят в палату, врач тщательно осматривает плод. Вывод: развитие в срок. Все хорошо.

После УЗИ я беседую с врачом. Долгий расспрос насчет анамнеза и назначений. Я теряюсь. Говорю, что у меня нет с собой бумаг, но оказывается Демид привез консультационный лист от моего нового гинеколога и прежнюю историю болезни. Надо же, он не поленился найти в арендованной квартире все мои бумаги.

— Вам рекомендован щадящий режим, Мария Николаевна, — заключает врач. — Не перетруждайте себя.

Я с улыбкой киваю. С доктором невозможно не согласиться. Беременность у меня долгожданная и, кто знает, другой может уже не быть.

На обед вместо столовой еды мне приносят доставку. Демид заказал мне первое, второе и десерт из собственного ресторана. Повара проверенные, продукты лучшего качества. Вкусно, черт побери. Ем с большим удовольствием.

После обеда звоню Ксю, хочу поговорить с ней по поводу моего нового начальника и моей роли. Между мной и Демидом может быть все, что угодно, но я не позволю использовать меня в махинациях против кого-либо. Даже против бывшего мужа-изменника.

Демид

Я все потерял. Дурак. У меня была женщина, которая любила меня, принимала, гордилась, заботилась, а я… А я все променял на одноразовое развлечение.

Идиот!

Счастье так близко, но не досягаемо. Маша беременна. Наконец, вот он долгожданный ребенок. Сколько же лет мы старались, сколько потерь и переживаний пришлось пройти. Бесконечные анализы, походы к врачам, прерывавшиеся беременности и кровотечения. И вот оно!

Маша носит под сердцем нашего малыша, а я… Я, идиот, все испортил.

Маша не хочет меня видеть. Не хочет, чтоб я ее касался, заботился, находился рядом. Не хочет быть со мной.

Черт побери, я ее понимаю. Я бы не перенес мужчину рядом с ней. Никогда не переносил, когда кто-то клеился к ней. А уж то, что сделал я тем более не перенес бы.

Когда я увидел, как Маше стало плохо, то все понял. Я не могу больше терроризировать ее. Приходить, искать, настаивать. Возможно, будь она не беременна, я бы проявил больше давления, силы, ухаживал бы за ней, но теперь… Я боюсь, что она потеряет ребенка. Нашего долгожданного ребенка.

Выбора нет. Я должен отпустить ее. Позволить жить как она хочет. Я не хочу стать причиной еще одной потери в ее жизни.

Звонит телефон, беру трубку и слышу голос начальника безопасности.

— Дела плохи. Утекла база данных, весь реестр акционеров. Их с утра шантажируют, угрожают семья. Поговоришь с ними?

Я ругаюсь примерно с минуту, потом тяжело дышу и наконец говорю.

— Поговорю. Устрой для меня заседание. Завтра. В воскресение. Я должен вернуть их доверие. Если акции к понедельнику упадут, то мы будем разоримся.

— Еще на наших складах проверяющие. Из министерства строительства и МЧС.

— А их какого черта принесло?

— Кто-то настучал.

И я знаю кто. Сухарев. Будь он неладен.

— Постарайся все уладить.