Глава 19.

Это провал. Это крах. Это пиз… дец…

Я стояла в примерочной магазина с не выговариваемым названием, и смотрела на свое отражение. Свинка Пеппа пришла вершить революцию!

Розовое платье в рюшах и алая пионерская лента на груди.

- Римма, я не могу так показаться на ужине.

- Не можешь, - кивнула подруга. – Но через четыре часа у тебя салон, так что выбирать тоже времени нет. И почему ты так затянула?

Я зло кривлюсь, и женщина из отражения кривится мне в ответ. С морщинами на лбу мы еще страшнее, чем без.

Почему-почему. Вот поэтому! Ненавижу покупать себе одежду! Не умею и не люблю. Поэтому я отложила сборы к ужину на последний день, понадеявшись на тонкий вкус Риммы. Хрена с два! Римка умела одевать только таких аристократок как она сама. А что делать с попастыми сисястыми торопуньками подруга не знала.

- А как бы ты хотела выглядеть перед Савранским?

- Спасателей Малибу смотрела? Есть там одна блондинка в красном бикини…

Вместо того чтобы оценить шутку, Римма посмотрела на часы и в ужасе прошептала:

- У тебя точно нет никого, кто мог бы нам помочь?!

Я выглянула из примерочной, посмотрела на покупателей и продавцов, опытно цепляя нужное. Высокий парень у стены, нескладный и скучающий, будто не от мира сего. Он был невероятно похож на моего знакомого, тренера Гаврила, и чутье подсказывало, что этот-то разбирается в моде куда лучше нас с Риммой!

Через секунду, я уже звонила Тимуру.

- Зачем тебе его номер, - недовольно пробурчал лысый тиран. Я прижала рукой ухо и снова повторила свою просьбу. Судя по звукам, Тимур был в качалке, и музыка вместе с лязгом железа мешала услышать его ответ.

- Я же не бесплатно, - стала оправдываться я. - Я Гавру обязательно заплачу, за консультацию, так сказать…

Тимур ругается и вешает трубку, а через секунду на мой номер приходит контакт. Дальше события развиваются очень быстро. Просто молниеносно. Мы мчимся на такси в ЦУМ, в котором я отродясь не была. Там нас подхватывает модный, как стаканчик из Старбакса, Гаврила и тянет куда-то по «своим местам».

Я примеряю одно, второе, третье, слушая осторожные замечания Риммы и нервические пассажи Гаврилы.

- Не нравится? – глажу рукой черное строгое платье.

- Очень… по-деловому, - кивает Римма.

- В гроб и то краше кладут, бусинка моя, - закатывает глаза Гавр.

И снова все повторяется. Я, примерочная, куча дорогого пафосного шмотья. От постоянных переодеваний я потею и, кажется, начинаю вонять. А калорий тратится в разы больше чем во время тренировки.

И когда я стягиваю с себя очередное нечто из полиэстера и страз, в кабинку протягивают красное бархатное платье.

- Это надень, - я немею, когда понимаю, кто это сказал.

Выглядываю из примерочной, осторожно прикрывшись каким-то пиджаком и как на нож напарываюсь на острый голодный взгляд.

- Что ты тут делаешь, - непонимающе шепчу.

- Надень, - с нажимом повторяет Тимур и просто впихивает мне в ладонь вешалку.

Платье оказывается… красным. Как в спасателях Малибу. И развратным, как в них же.

Бархат струится по телу, огибая выдающуюся грудь и попу. В глубокое декольте так и просится свернутая в трубочку банкнота, потому что сейчас я похожа не на врача, а на стриптизершу, которая вот-вот станцует приват.

Но мне это нравится. И длина, целомудренно закрывающая колени и спущенная линия плеча, будто, пока я ждала банкет, успела похудеть и платье на мне теперь висит. И сиськи в разрезе тоже нравились, чего уж там…

Я вынырнула из-за шторки под охреневшее молчание своих спутников.

Гавр присвистнул, Римма глубокомысленно прошептала: «Даааа».

Только Тимур никак не отреагировал. Стоял и разглядывал меня как голодный зверь перед охотой.

- Не нравится? – задала я вопрос одному ему.

- Не нравится, - кивнул Тим. – Но если я правильно понимаю, с какой целью, ты идешь на этот ужин, то такое платье подойдет идеально.

- И с какой?

- Вызвать разрыв жопы у своего мужа. Выглядишь охуи*ельно, - уголки губ Тимура опускаются в ехидной улыбке.

Я не успеваю сказать ничего в ответ. Не успеваю обдумать, так ли он не прав. В смысле моей мотивации, а не внешнего вида, потому что тут я впервые согласна с неандертальцем. Я реально выгляжу как соска с Патриарших! Но зачем мне это? Так ли надо что-то доказывать тому, кто это никогда не оценит!

Мысли со скоростью света проносятся в голове, но куда быстрее них летят события, люди, деньги с карты!

Мы вваливаемся в салон, куда меня записала Римма накануне. Я сижу в кресле с повязанным на шее фартуком и через зеркало смотрю, как на моем затылке выжигают две дыры черные глаза.

Глаза угли. Глаза пламя. Погибель, а не глаза.

Я дрожу, но за нелепым синим фартуком не видно, как сотрясается в судороге мое тело. Это что-то нездоровое. Что-то между простудой и сумасшествием. Я прекрасно считываю сигналы и знаю, что сейчас происходит с моими гормонами и… со всем остальным тоже. Но так реагировать на обычного, не самого умного, не очень тактичного лысого мужика – это неправильно!

Гавр объясняет мастеру в салоне, какую прическу мне нужно сделать, пока парикмахер осматривает мои волосы.

- Не красили?

- Никогда.

- Ну, сейчас не успеем, - задумчиво тянет она, - а потом приходите, я вам седину затонирую и бликов добавлю.

Меня отворачивают от зеркала и как назло кресло останавливается напротив дивана, за котором ждет Тимур. Он мог уже триста раз уйти домой, о чем я намекала и просила прямо в лоб, но лысый как всегда сделал по-своему.

- Хочу убедиться, что все будет нормально.

Целый час мы играем в гляделки, пока надо мной колдуют в две руки. Волосы завивают на утюжок и подкалывают вверх. Кожу выравнивают, стрелки рисуют острыми, что можно пораниться, губы красят в цвет моего платья. Или в цвет крови. И пока вершится волшебство, я в очередной раз благодарю Бога, что в этом салоне есть массажный кабинет и душевая, куда меня пустила администратор.

Сейчас я выгляжу как какая-то чужая женщина, на мне вульгарное, чужое платье и даже запах у меня другой.

Чужой и чуждый.

Пока Гавр делает вид, что теряет сознание, а Римма фотографирует меня для протокола, я изучаю незнакомку в зеркале.

Она меня пугает, потому что я не знаю, чего от нее ждать.

Слишком смело, слишком пафосно, слишком дерзко. Всего с излишком. Даже роста, потому что я надела на ноги Римкины шпильки и теперь стала немного выше Тимура.

- И все-таки чего-то не хватает, - причитал Гавр, пока мы шли к администратору.

Милая девушка назвала счет и прежде чем я достала кошелек, Тимур провел картой по терминалу.

- Это еще зачем, - опешила я, - у меня есть деньги.

- Знаю, - просто кивнул Тим. – Но Гавр прав, тебе не хватает чего-то. К примеру, легкости содержанки, за которую всегда платит мужик.

- Я не такая, - с нажимом шепчу, пока меня выводят из салона.

- К сожалению, девочка, - грустно произносит Тимур, - сегодня ты именно такой и должна быть.

Мы вчетвером выходим под козырек салона. Я покачиваюсь на острых шпильках, пока Римма поправляет складки на платье, а Гавр шепчет мне мантры сильной и независимой.

- Наш девиз непобедим, возбудим и не дадим! – Произносит он мне почти на ухо, но я этого не слышу. Кручу головой в поисках Тимура и успокаиваюсь, только когда нахожу его темную, во всех смыслах, фигуру.

- Тебя довезти? - Спрашивает Римма.

Качаю головой. Мы договорились, что Савранский заберет меня от салона, и в ресторан мы придем вместе. Так будет правильно и правдоподобно. Сегодня нам нужно сыграть счастливую, беззаботную семью, которая мечтает работать в новой клинике будущего.

- И все-таки чего-то не хватает, - не сдается Гавр.

Тимур, все это время наблюдавший за нами, отходит от стены, приближается прямо ко мне и притягивает меня за края пальто.

Наши глаза, наши губы, наши сердца на одном уровне. Так близко, что я слышу, как рьяно бьется его, как замерло и остановилось мое.

- Не хватает вот этого, - тихо цедит он и накрывает мой рот поцелуем. Очерчивает губы сухим, твердым языком, стучит зубами о мои зубы, сжимает талию руками, отчего кажется, что я сейчас сломаюсь, надломлюсь.

Я цепляюсь пальцами за его шею и с какого-то хрена ныряю в этот омут, полностью растворяясь в поцелуе.

«Тимур тебе даже не нравится!» – кричит голос у меня в голове, пока я тону в руках этого огромного, невоспитанного мужлана, вьюсь ужом и стону от удовольствия!

Поцелуй заканчивается так же неожиданно. Еще несколько секунд я ошарашенно смотрю перед собой, пока Тимур мягко гладит меня по плечам, давая мне время успокоиться.

Что делают Гавр и Римма мне давно неинтересно, они выпали из моего мира, который сконцентрировался только на этих черных, демонических глазах.

- Что это было, - шепчу я ему в губы.

- Помешательство, - так же надсадно отвечает Тимур.

- И зачем?

Я хочу услышать то, что мужчина говорит женщине. Что я ему нравлюсь. Что он влюбился в меня с первой секунды и сейчас землю перевернет ради одного моего слова. Что нас ждет если не вселенная, то хотя бы крохотный угол, где будем только мы вдвоем. Я хочу этого. Но получаю совсем другое.

- Возможно, я поступил неправильно, но если ты захочешь, чтобы твой муж наконец раздуплился и увидел, кого теряет, то… в общем… как-то так…

И прежде чем я испугалась, не тронулся ли Тимур своей лысой головой, меня осторожно повернули к дороге. Туда где ждал припаркованный возле салона джип и Савранский, который видел все.

Который.

Видел.

Все.

Настя сидит как ни в чем не бывало и только неестественно прямая спина дает мне понять, как она нервничает.

Нервничай, милая, нервничай.

Потому что у нас будет серьезный, долгий разговор.

Когда я приехал к адресу, который написала жена, то ждал, что она выйдет из подъезда ближайшей новостройки. Мало ли что у Савранской в голове, зашла к кому-то туфли одолжить. Или платье. Подобные ужины были для нее пыткой, потому что она никогда не знала, что на них надеть и в последний момент металась между своими подружками в поисках не то чтобы подходящего наряда… просто чего-нибудь.

Что-нибудь и находила. Некрасивое, неподходящее, с чужого плеча.

Я это видел, бесился, но всякий раз, когда просил Настю купить наряд для презентации или делового обеда, она начинала злиться.

А вот теперь зол я.

- Ты никогда не носила красное, - стараюсь, чтобы мой голос звучал безразлично.

- А может, носила? Просто ты никогда этого не замечал? – А вот моя дорогая женушка нервничает. Пищит как мышь и прячет глаза в сторону.

- О, конечно! Сделай меня виноватым в нашем конфликте!

- Твое желание трахать молодую девочку не совсем конфликт, милый. – Последние слова я почти не слышу. Она говорит так тихо, что приходится напрягаться и ловить каждый сказанный ей звук.

Чтобы через секунду взорваться от возмущения. Это тут при чем?! Какое отношение Женя имеет к лысому бугаю, который десять минут назад облизывал мою жену?! Вдавливаю педаль газа в пол и обгоняю таз, который еле плетется перед нами. Скорость хоть как-то снижает адреналин у меня в крови, и теперь я думаю не только о Настином любовнике, но и о дороге.

Нам нельзя попасть в аварию, потому что я не договорил!

Спросить вот так в лоб, кто это был и как давно у них все - унизительно. Савранская не должна знать, до чего меня задели эти нежности на крылечке перед моим авто. Еще и в присутствие посторонних людей! Там точно была Римма, то есть даже ее подруги в курсе, что у меня есть рога! Ветвистые такие, крепкие!

Я хочу узнать, как давно она мне изменяет? Сколько это длится и есть ли у жены совесть, вот так, обвинять меня в предательстве, когда у самой рыльце в пушку! И как можно сравнивать то, что у нас с Женечкой и этого маргинала, с которым она… фу… даже думать противно!

- У тебя всегда был плохой вкус, - мы останавливаемся на светофоре. Люди осторожно переходят дорогу, медленно бредут по своим делам, будто ничего не случилось, в то время как у меня мир разделился на до и после.

Я поворачиваюсь в сторону Насти и немею. Она что, еще и губы красным накрасила?! Ну, это уже ни в какие ворота!

- Определенно плохой, раз я вышла замуж за тебя. – Смотрю не на нее, а на алые губы, которые она тянет в довольной улыбке.

- Выглядишь как шлюха, - наконец теряю самообладание.

Жду, что сейчас она ответит мне колкостью или даст по роже, и возможно тогда я проснусь от тупого, страшного сна, но вместо этого Настя смеется:

- А я и есть шлюха. Удивлен?

- Отнюдь, чего-то такого я от тебя и ожидал.

- И чего же?

- Мести.

На секунду лицо жены меняется. Красивые раскосые глаза с длинными ресницами медленно закрываются и, кажется, что Настя не то заснула, не то потеряла сознание. Я жду целую секунду, пока она что-то решит у себя в голове. Слышу глубокий выдох и незнакомый, будто чужой голос:

- Когда я с ним, милый, последнее, о чем я думаю, это ты, Кеша. Так что месть ту не при чем.

- С ним? И кто же это, - рычу прямо ей в лицо.

Настя снимает перчатку и касается холодной, дрожащей рукой моей скулы. Пальцы гладят мою кожу и опускаются на губы, словно закрывают мне рот, чтобы я молчал. А меня от этого невинного жеста пронзает и подбрасывает в воздух. Тело напряженно дрожит, потому что сейчас со мной не моя жена. Меня гладит, ласкает какая-то другая женщина, с которой я изменяю своей Насте.

- Знаешь, - даже ее голос звучит иначе, - я бы с радостью рассказала тебе, кто он такой, вот только…

Она замолкает. Я подаюсь вперед и тяну ее за подбородок, чтобы Савранская больше не смела прятать от меня глаза.

- Только что, милая?

- Только мы уже приехали.

Оглядываюсь и понимаю, что не заметил, как пролетел через весь город и припарковался перед клубом, в котором пройдет сегодняшний ужин. В нашу сторону уже бежит мальчик, чтобы отвезти машину на парковку или помочь с чемоданом. Ресторан это только приложение к отелю и гости сюда приезжают не просто поесть, но и отдохнуть.

- Знаешь, - глухо, будто через подушку, слышу Настин голос, - зря я не любила подобные мероприятия. Оказывается, это может быть весело.

И она открывает дверь, не дождавшись, когда я подам ей руку.

Следующие три часа стали для меня балом Сатаны, где в качестве конферансье выступала моя жена.

Я сидел напротив нее, не рядом, как планировал, а напротив. Отец попросил занять место по правую от него руку, так, чтобы быть поближе к нужным людям. Ему нужным, мне – нет.

Зато со своего места мне открывался чудесный обзор на шоу, которое затеяла моя ненаглядная!

Я видел все! Она у меня на ладони, стоило только протянуть руку, и я коснусь содержимого ее неприличного, похабного декольте! На кой ляд было так вообще наряжаться?!

День, когда Савранская пришла на работу в пижаме, я вспоминал с ностальгией. Так на нее, по крайней мере, не пялились, и не пускали слюни как этот дегенерат с не выговариваемой фамилией.

Один из инвесторов, предприниматель, недавно поднявшийся на аренде, сидел рядом с Настей и сушил свои желтые зубы всякий раз, когда моя жена изволила шутить.

А шутила она постоянно. Просто стенд ап на выезде!

- Нет, нет, после того раза в Стамбуле я вообще не пью, - надрывался безымянный хер и подливал Насте в бокал шампанское, пока она смеялась с какой-то глупой херни.

Того раза в Стамбуле? Он сказал это так доверительно, будто моя жена сопровождала его в Турции и точно знала, что случилось, в тот самый раз.

Я сидел и молча буравил Савранскую взглядом. Мысленно посылал сигналы, что она ведет себя неприлично. Не на дискотеку пришла, а на деловой ужин с моим отцом.

- Аря, - папа незаметно похлопал меня по руке, - хорошо, что ты помирился с Настей. Отличная девочка, не будь дураком, и не делай глупости.

- Да уж куда мне, - прорычал я и опрокинул в себя третий по счету хайбол с виски. Официанты проворно меняли тарелки, приносили новые блюда, подливали напитки, едва те успевали закончиться, но я не замечал этой суеты вокруг нас. Весь мой мир сузился до одной точки. До ярко красной точки прямо передо мной – Настиных губ, которые она округляла, когда слушала гребаную историю гребаного инвестора!

- Арик, - я не с первого раза услышал голос отца, - пожалуй, это твоя последняя рюмка на сегодня. Хорошо, дорогой?

Нарочитая мягкость в голосе не дала мне себя обмануть, папа злился.

Я тоже.

Но причины нашей с ним злости были разными.

Мне на телефон пришло третье за вечер сообщение. Я, не открывая его, снова заблокировал айфон.

Точно знал, что писала Женя.

Она ждала меня дома, в развратном и очень красивом белье, которое я оплатил ей накануне.

Никогда не думал, что две полоски шелка могут столько стоить, с Настей таких проблем не было, потому что эта женщина умудрялась радоваться мелочам, вроде сорванных с клумбы цветов. Не ждала подарков, не просила комплиментов и всегда смеялась с моих шуток. А теперь ржет над шутками какого-то придурка рядом с ней!

Может она и с ним спит?

Ярость алым цветом залила мне глаза. Я не слышал ничего, что говорили, не учувствовал и не поддерживал, а просто пялился на свою жену.

В четвертый раз телефон зазвонил, видимо Жене стало скучно писать в пустоту:

- Зайка, ну ты скоро? Я очень, очень по тебе скучаю, - ее нежный голос будто выдернул меня из страшного сна и заставил вспомнить, ради чего все это. Ради меня, Жени, наших детей.

Соберись, Аркадий, скоро все закончится, и ты поедешь к своей женщине, которая тебя ждет в вашем уютном доме, красивая и готовая на все!

Томку забрал Никита, я решил, что пока рано девчонкам оставаться вдвоем, не хотел так сильно перегружать Женечку, хотя она была рада проводить время с моей дочкой. Из нее бы вышла идеальная мать. В отличие от Насти, которая даже не спрашивала, как Тамара справляется с уроками без нее!

Херово справляется. Мы все справлялись херово, пока я не нанял дочери репетитора из школы.

А Настенька делала вид, что это больше не ее проблема. Теперь она тратила время на романы с другими мужиками и покупку красных платьев.

Алый бархат действовал на меня хуже, чем тряпка на быка. Я пялился на Настю и представлял, как буду откручивать ей голову, когда мы окажемся наедине.

- Не зря говорят, что у евреев самые крепкие браки, - пошутил кто-то за столом. Я моргнул и с трудом сфокусировал взгляд на старике, который весь вечер молчал. – Вижу, как вы Аркадий Давидович не сводите взгляд со своей супруги. Не каждые молодожены сохраняют такой огонь в отношениях. Кажется, тут все сейчас полыхнет.

- О, не переживайте, - откликается моя благоверная, - на этот случай у меня есть огнетушитель. Так что сегодня обойдемся без пожара.

- Мы без пожара, а кое-кто без сладкого, - басит безымянный рядом с Настей.

Все присутствующие взорвались залпом понимающего, сочувствующего смеха. Их лица плыли в веренице огней и хрустальных бликов. Одно уродливее другого. Но самое яркое, самое ненавистное из них было лицо моей жены.

Этот красный рот… я прямо сейчас готов взять салфетку и стереть с ее губ бля*скую помаду! Неужели она не понимает, как нелепо и смешно выглядит со стороны?! Все эти попытки обратить на себя мое внимание… на этой мысли я запнулся. Ну, точно же! Настя просто хочет вернуть меня в семью!

Какой дурак, как сразу не догадался и не раскусил ее поведение. И наряд этот безвкусный, и прическа и даже поцелуй на крыльце. Все расписано, как в театральной пьесе, а я лох, которого развели на дешевый спектакль.

Еле дождавшись, когда официант принесет нам кофе в маленьких чашечках, а часть делегации выйдет на улицу покурить, я схватил Настю за локоть и силой потащил ее на балкон.

Поставлю на место идиотку, и со спокойной совестью поеду к Жене. Домой, где меня всегда ждут!