Глава 23

Впервые за последний год или два, или целую вечность я проснулась в объятиях.

Это было первое откровение.

Второе удивило меня еще больше. Оказывается, чтобы выспаться, не обязательно нужен ортопедический матрас за охулиарды денег. Старый скрипучий диван и рука Тимура вместо подушки прекрасно справились со своей работой.

Осторожно, чтобы не разбудить лысика, я слезла с его руки и отстранилась, чтобы лучше рассмотреть его лицо. Хорош. И суров. Чем-то похож на скандинавского Бога. Ну… такого, где богическая мать сбежала с Вальгаллы отдохнуть в Сочи, выпила местной чачи и гульнула с каким-нибудь Арменом, в результате чего и получился мой полу скандинавский, полу армянский Бог.

Интересно, кто Тимур по национальности? И какая у него фамилия? И сколько он зарабатывает?

«Стопани, Настюха!» - сама себя осадила я.

Чтобы общаться с человеком, совсем не нужно знать его подноготную. О Савранском мне было известно все, включая аллергию на арахис, уже на втором свидании. И заработок у Кеши был отличный, и семья безупречная, и фамилия самая правильная, а сам он мудак мудаком.

Ресницы Тимура дрогнули. На тонкой коже на веках заиграли бледные венки, значит, ему что-то снится. Надеюсь хорошее. Какая-нибудь вменяемая адекватная баба со стоячей троечкой и без ментальных проблем. Не я.

Тихонько приблизившись к Тиму, я поцеловала его в лоб, убрала с себя тяжелую лапу и аккуратно вылезла из кровати.

Собиралась тихо, чтобы не разбудить радушного хозяина, который мог оставить меня еще погостить. Дома ждали Никита с Томкой, а значит мне нужно вернуться до того как дети проснуться и увидят мать в боевом раскрасе и красном революционном платье.

При свете солнца квартира Тимура казалась еще более бедной, чем ночью. Но, не смотря на скромность убранства, вокруг меня была невообразимая, просто стерильная чистота. Я представила лицо лысого, если бы он оказался у меня дома в этом хаосе из детей, вещей, книг и пыли и мысленно засмеялась.

Ну нет. Все-таки, мы существа разных миров.

Я повесила на плечо пальто, взяла сумочку в зубы, а туфли в руки и на цыпочках – не дай Бог под ногами скрипнет пол – прокралась к выходу. Оказавшись в подъезде, плотно закрыла за собой дверь, спустилась на пролет ниже, как есть босиком и только тогда смогла выдохнуть.

Свобода!

Когда ты уходишь от мужчины утром, между вами остается завтрак и пара неловких взглядов. Когда ты уходишь от него ночью, между вами недосказанность и миллион вопросов.

Я сбежала с рассветом.

Ни завтрака, ни утешительного секса, и вопрос только один: «Это че вообще было?!».

Домой я вернулась к восьми. В выходной мои любили спать подольше и потому я спокойно прошла в коридор, не сильно боясь разбудить детей.

- Ну, привет, пьянь, - раздался недовольный голос с кухни.

- Ты почему уже встал?

- Ты знаешь, что женский алкоголизм не лечится? – Не сдавался Никита.

Руки скрещены на груди, в глазах торжество праведника, который нашел последнего папуаса на острове и предвкушал, как вот-вот будет пояснять бедным дикарям за адский котел.

Справедливости ради, я точно так же читала Никите нотации, когда вылавливала его с вечеринок и вписок.

Но я мать. Мне можно.

- Не зуди, не спрашивай и сделай мне тот волшебный похмельный бутерброд, пожалуйста, - с чувством простонала я и скинула на пол туфли. Те упали и сразу потерялись в куче обуви, будто у нас дома жила сороконожка.

- Тебя отец искал.

- Нашел?

- Я сказал, что ты спишь у себя в спальне.

- А он?

- Спросил «с кем?».

Мы с Никитой уставились друг на друга и, не сговариваясь, прыснули от смеха. Мой мальчик задрал голову и хохотал так заразительно, что мне тоже было не остановиться.

- Чего смеетесь, - Тома вышла из своей комнаты. В розовой пижаме, с заспанным, немного опухшим лицом. Увидев меня, она расплылась в улыбке и кинулась на встречу: - Мамочка приехала!

- Не приехала, а встала, - поддерживал легенду Ник, - мама вернулась ночью, когда ты уже спала.

- Да? А почему ты уже одета? В такое… платье?

Дочка с разбегу прыгнула мне на руки и я, тяжело выдохнув, обхватила ее изо всех сил:

- Ну, привет, кабанчик, - я чмокнула сладкую пухлую щечку, - я скучала.

- Так почему ты в платье, - не сдавалась Тома, - уже уходишь?

- Нет малышка, сегодня мы весь день вместе. А это… просто новая ночнушка.

Малышка смерила меня внимательным взглядом. На серьезном лице отразилось понимание:

- Красивая. У Жени много таких.

- Наверное. Я не видела.

- Да там ничего особенного, просто она любит всякие кружева. И красные, и черные и даже розовые, представляешь?

Я сглотнула и аккуратно поставила дочь на пол. У Жени. У Жени значит много таких. Надеюсь, мой придурочный муженек не мне одной рассказывает, как надо старших уважать, и что не гоже приличной даме носить такие откровенные кружавчики. Надеюсь, он и ее тоже назвал шлюхой. Что Кеша держит свое слово и не переобувается в поле, в зависимости от того, на чьей попе эти самые кружева сейчас надеты. А то будет он не уважаемый еврей и примерный сын своей фамилии, а самый настоящий поц!

- Мам, иди отдыхай, пока мы с Томиком тебе завтрак приготовим. Правда, Тамар?

Никита подхватил у меня из рук дочь, та лозой обвила старшего брата и положила голову ему на плечо:

- Я скучала по тебе, - подлизала наша хитрая лиса.

- А я нет, потому что ты невоспитанная девка. – Сын взгромоздил Тому на стул и стал отдавать распоряжения: - Так, смотри, ты разбиваешь яйца и нарезаешь в кашу помидоры, на все десять минут, пока мама будет в душе.

- А ты?

- А я слежу, чтобы ты ничего не испортила и если что, исправляю. Мам, - это уже мне, - иди, давай! Не мозоль своим красным платьем нам глаза, ты мать или отечественная версия Памелы Андерсон?

Я со смешком удалилась из кухни, оставив детей ваять нам завтрак. Хорошие у меня ребята. Дурные, иногда невоспитанные, шумные, но добрые. Доброта и желание мыслить самое важное, а остальное даст опыт.

Переодевшись в родную пижаму, я с чувством обняла себя руками. Как тепло и уютно стало на душе, будто вернулся домой после кругосветного путешествия. Позади бури, ураганы, невзгоды, стоптанные ботинки и кариес от вечных сухарей, а дома тепло, мягко, пахнет подгоревшей шакшукой. Красота!

Выходные пронеслись как мгновение.

Мы смотрели фильмы, пекли печенье, делали с Томой уроки и разбирали вещи, выкидывая все старое, ненужное, чтобы освободить место в доме и голове и наконец впустить в свою жизнь новое и такое желанное.

По вечерам я с детьми засыпала под серии Леди Баг. Все в той же смешной пижаме, которая оказалась мне дороже любого красного платья. Обнимала Тому, целовала ее в затылок, пока она не замечала и не отмахивалась от ласки как от надоедливой мошкары:

- Ну, мам, хватит!

И совсем иногда, самую малость обижалась, когда моя девочка рассказывала про Женю.

- Она такая добрая, и веселая, у нее дома всегда чисто и пахнет духами.

- Здорово.

- Ага! Женя очень современная, она даже еду сама не готовит, представляешь? Все заказывает и выкидывает коробки, пока папа не пришел. Только это наш секрет, ты не расскажешь?

- Никому, - обещаю я.

И мне почти не больно обсуждать это с дочерью.

Хотя нет, в груди все еще щемит от глухой тоски, но точно не из-за Савранского, которого я уже отпустила.

На работу в понедельник я пришла вовремя. За десять минут до начала планерки. Зашла последней, вышла первой, и целый час играла в игру «Не смотри».

Аркадий то и дело бросал на меня убийственные взгляды, от которых я уворачивалась с ловкостью холостяка, попавшего на дискотеку в Иваново.

В кабинет я поднялась только к девяти. И там, в очереди из трех пациенток наиболее ярко выделялась лысенькая… с бицепсом размером с голову Циклопа и звериным оскалом.

- Я по записи, - протянул Тимур, глядя прямо на меня.

- Ну… как скажете, дамочка.

Он вошел за мной и плотно закрыл за собой дверь.

- Раздевайтесь вон там за ширмочкой, с креслом разберешься или помочь? Клеенку под попу, ноги наверх и не дышать.

- А не дышать зачем?

- Для устрашения. Зачем пришел?

- А ты зачем ушла? - Он укоризненно посмотрел мне в глаза.

Что-то теплое разливалось в груди, когда этот мужчина стоял вот так близко. И глупый инстинкт самосохранения отказывался работать, пригвождая меня к месту, когда мы были рядом. Не надо бежать, не надо спасаться, просто стой и смотри, как красиво мужчина может держать тебя за руку.

Опомнилась я, когда Тимур переплел свои пальцы с моими. Спешно вытерла вспотевшую ладонь о брюки и повторила:

- Тим, я понимаю, что тебе кажется, что наши отношения перешли на какой-то другой уровень, но у меня тут женская консультация. Я вообще-то работаю. Так что говори, что хотел, и на этом попрощаемся.

- Говорю, - кивнул он, - вот, девочка, держи.

И лысый протянул мне несколько распечатанных листов А4. С подписью и датой.

- Что это, - я непонимающе пробежала глазами по строчкам.

- Мои анализы.

- Какие?!

- Которые ты велела мне сдать, а иначе не то что в кровать, на одном поле со мной в туалет не пойдешь.

Что-то далекое и очень странное забрезжило у меня в голове. Прямо как сигнальная ракета, извещающая об опасности и призывающая катапультироваться как можно скорее.

- И ты все это сдал?! Господи, даже педикулез?

- Кроме флюрограммы, - серьезно кивнул Тимур, - ее мне сделают в среду, так что придется доверить свою Брунхильду потенциально чахоточному.

- Кого?! – В ужасе прошептала я, продолжая вчитываться в бумаги.

Строчки перед глазами поплыли на волнах моего безумия. Я не могла о таком просить! Я же не совсем дура!

- Тимур, ты, наверное, меня не так понял…

- Нет, девочка, это ты меня не так поняла, - Тимур приблизился и мягко вынул из моих одеревеневших пальцев распечатки. - Ты мне понравилась. – Он провел тыльной стороной ладони по моему лицу. Его шершавая и грубая кожа слегка оцарапала мою – нежную и тонкую.

- Чем понравилась? – Еле выдавила из себя я, будто не верила, что такое вообще возможно.

- Хер его знает. Зацепила, понимаешь? Что-то в тебе есть, что я ни спать, ни жрать, ни срать толком не могу. Я не романтик…

- Да я уж заметила, - перебила я его, но замолкла под строгим взглядом.

- Но и говна всякого не делаю, и обижать тебя не буду. Я в этих свиданиях даже не разбираюсь, если надо, позову, куда ты скажешь, костюм пот у Гавра возьму, прокипячу его предварительно, конечно, а то непонятно, где он в нем шлялся. Ну, не умею я все это!

Чувствовалось, как трудно дается Тимуру этот разговор. Каждое слово он выдавливал из себя как из пустого тюбика зубную пасту. Пытаешься-пытаешься, а там и нет ничего. Его широкий загорелый лоб покрылся испариной. Тимур вытер лицо, отвернулся и тихонько выругался.

- Вся эта дипломатия не мое.

- Да, в эпоху палеолита было попроще.

- А то. Бизона убил, пещеру обустроил, девчонку с крутыми бедрами на плечо перекинул и вперед, делать маленьких неандертальцев. Почему ты улыбаешься? – Он мягко коснулся моих волос, прижимая меня еще ближе к себе.

- Потому что ты дурак, Тимур.

- Очевидно. А еще мужлан, шовинист и ватник. Но ради своей женщины я готов сделать многое, даже засунуть в член тонкую трубочку, чтобы взять анализ на гонорею!

- Мой герой! – прошептала я ему в плечо.

- Насть, ну я правда не знаю, как за тобой ухаживать. У меня таких женщин еще не было, понимаешь? Я волнуюсь там, потею, говорю всякую херню. Но нужны тебе анализы, я ж даже вопроса не задал, пошел и сделал. Что еще… могу справку о доходах принести, но там смотреть особо не на что. Я… в общем обычный. Не мажор, воровать не умею, работаю честно. С мамой вот могу тебя познакомить, но тоже предупреждаю, что ты ей скорее всего не понравишься.

- Какой завидный жених, - я тихо засмеялась, будто меня что-то щекотало глубоко внутри. Наверное это счастье лопалось у меня в животе, выкидывая в кровь гигантскую дозу дофамина.

- Ну, ты тоже знаешь ли невеста хоть куда. Так что, пойдешь со мной?

- В ЗАГС?! – Не поняла я.

- Да нет, отмахнулся Тимур, - авокады эти твои жрать. Гавр сказал, что такая как ты только авокадо с лососем и ест, так что…

В этом неловком, диковатом как медведь в лесу, мужчине было что-то невероятно трогательное. То как он вел плечом, когда нервничал. Как уводил взгляд, а потом смотрел на меня, не мигая. Как надсадно сипел его голос, когда он говорил то, что было важным. Мне… и про меня…

Меня очень тянуло к этому странному страшному человеку. Не логикой, мозгами или сердцем. Инстинктами. Тут было хорошо, тепло, безопасно, почти как с моей пижамой.

Вот только мы с лысым были такими разными, что я уже знала – ничего не получится.

- Тимур, - я постаралась добавить в голос мягкости, чтобы отказ не звучал так болезненно. Представляю, каких усилий ему стоило прийти сюда. И не хотелось обижать человека, который вообще этого не заслуживает. – Послушай…

Я отстранилась, чтобы расцепить объятия, но Тим только крепче прижал меня к себе, сминая своими стальным клещами мои мягкие руки.

В этот момент дверь распахнулась, и я услышала знакомый до тошноты голос:

- Анастасия Борисовна, мне сказали, что вы на приеме, но это займет всего пару минуточек., так что… Ой…

Женечка замерла в проеме и с нескрываемой завистью смотрела на лысого мужика, который прижимал меня к себе.