Глава 27

Это прозвучало слишком громко. Наверное, ему все-таки не стоило выключать радио. Так хотя бы голос ди-джея дал бы мне понять, что я не сплю.

Я подняла глаза на Тимура. Смотрит прямо, хмурится, ждет чего-то.

- Надеюсь, ты шутишь?

- К сожалению, нет.

К сожалению… Господи, он еще и сожалеет. Кажется, печка больше не работала, но почему-то здесь стало жарко. Я потянулась к шее, чтобы снять шарф и вспомнила, что его на мне не было. Я так и не стала надевать его и шапку, торопилась, чтобы увидеть его. Увидела. Вижу. Перед глазами со скоростью звука мелькали картинки: ресторан, друзья и родные, порно на гигантском экране телевизора. Только вместо Савранского Тимур. И вместо меня та другая женщина. Но боль у нас одна на двоих, наша общая боль.

- Выпусти, пожалуйста, - тихо прошептала и отвернулась. Смотреть на мужчину перед собой стало невыносимо.

- Куда? Тут пустырь и кафе это грузинское. Я тебя специально привез на окарину, чтобы ты не сбежала, пока мы поговорим.

- Господи, о чем нам разговаривать?

- Хотелось о тебе и обо мне, но, видимо, придется обо мне и моей бывшей, - Тимур устало почесал переносицу. Сейчас он выглядел не так бодро, как полчаса назад.

- Слушай, меня правда не касаются твои отношения с твоей женой и то, как они разрешились. Ты изменил, она узнала, не простила, выгнала. А еще вы друг от друга отдалились, она перестала тебя понимать, вдохновлять и возбуждать. Кружева сменились на трикотаж, а секс с вертикальных поверхностей перешел на кровать. Так?

Все это я слышала уже в своей жизни. И к повторному спектаклю была не готова, так как еще от своей премьеры не отошла.

- Да ни хрена не так, девочка, - с нажимом произнес лысый.

- Не называй меня девочкой, мне почти сорок лет, - я, как загнанный в ловушку зверек, показывала хищнику зубы.

- Но ведь ты и есть девочка. Напуганная, уставшая, обиженная своим мужем и своей семьей девочка, - Тимур потянулся, чтобы поправить выпавшую из хвоста прядь волос, но, в последний момент передумал. Рука на несколько секунд зависла в воздухе, а потом неловко опустилась на спинку кресла, рядом с моим лицом.

- Почему ты изменил своей жене, - прямо, без лишней шелухи спросила я. Мне правда было важно знать, почему это случается! Со мной, с Викой, с моей мамой, с миллионом женщин, включая ту, которая была женой Тимура. Возможно, лучшего из мужчин. Но даже это им не помогло.

- Ты когда-нибудь слышала про договорные браки?

- Мельком.

От абсурдности ситуации хотелось смеяться, но это был бы злой смех. Сквозь боль и слезы.

Тимур отстранился, смахнул с руля несуществующие, видимые одному ему пылинки и произнес:

- Я знал Ани с детства. Мы росли на одной улице, ее дом стоял через три дома от моего, наши матери дружили, наши отцы работали вместе, так что все было решено еще до ее рождения. Мне тогда было семь. Я просто играл в футбол и не знал, что сейчас на свет появилась моя будущая жена.

- И она оказалась сущим монстром, - не сдержалась я от укола. Продолжение этой грустной с сказки было мне слишком хорошо знакомо, принцессу никто не спасет. Она так и останется в чертовом замке ждать своего принца.

- Отчего же. Она чудесная женщина, просто чужая, не моя. Это чувствуешь сразу, и мы с ней тоже это чувствовали, только Ани была слишком юной, чтобы объяснить это своим родителям, а я поверил в уговоры и увещевания моих. У них тоже был такой брак, только он сложился счастливо, и я думал, что у меня будет так же. Но не случилось.

- Почему?

- Не знаю. Просто не случилось. Мы оба старались, мы понимали друг друга, у нас было много общего. Я, правда, не могу сказать плохого о своей бывшей жене, и даже если там и было что-то, это останется между ней и мной. Я ведь тоже не плохой. Может, мы с ней по отдельности хорошие, а вместе не сочетались.

- И поэтому у вас не было детей?

- Просто не было, - пожал Тимур плечами, - может во мне какая-то проблема, я не знаю, я не проверялся. И Ани тоже. Мы просто жили вместе, и не любили друг друга тоже вместе. Это покажется глупым, все-таки мы мужчины не должны демонстрировать свои слабости, но тебе я скажу. Очень больно жить, и знать, что тебя не любят. И не смочь любить в ответ. Вообще не получалось. Мы стали ссориться, по всяким пустякам. То, что казалось всегда нормальным, теперь приводило обоих в бешенство. Потом мы стали спать под разными одеялами.

- Так даже удобнее, - я видела, как тяжело Тимуру дается этот разговор и почему-то хотела подбодрить его, но вышло криво. Он вздрогнул и с обидой посмотрел на меня.

- Ани так же говорила. Что я раскрываю ее во сне, и она мерзнет. Она купила мне отдельный комплект, и потом выселила со своим одеялом в другую комнату, на диван. А потом, мы стали говорить друг с другом все реже, будто между нами была какая-то большая обида, хотя никто никого не обижал. И под конец я ей изменил.

- Мне нужно тебя пожалеть?

- Зачем? Я не нуждаюсь ни в жалости, ни в сочувствии, я поступил плохо и понесу свое наказание, здесь на земле или там на небе – не важно.

- Жаль, что такой умный и просветленный мужчина не додумался отвезти жену к психологу и поговорить. Сделать что-то, что бы спасло ваш брак.

- Не все осколки можно склеить обратно в вазу.

- Но вы не пытались! - вскричала я.

- Зато пытались вы. И как. Помогло?

От того, как спокойно и уверенно говорил этот придурок, от его тона и нечитаемого взгляда, хотелось дать по роже. И ему. И Кеше. И еще миллиону таких вот мужиков, которые делают так, как им хочется, и не думают о последствиях!

- Надеюсь, у тебя с твоей любовницей вышел отличный роман, который компенсировал годы пыток с женой.

- У меня не было романа, - брезгливо поморщился Тимур, отчего на его лбу пролегла глубокая складка. – Я просто клюнул на девушку, которая с восторгом и обожанием посмотрела на меня.

- Свою клиентку в спортзале?

- Я тогда работал спортсменом. Занимался борьбой, выступал, получал хорошие деньги. И вот после одного удачного боя, когда в крови еще бурлил адреналин, а кулаки саднили от драки, мне на шею кинулась девушка. Она что-то говорила, говорила и смотрела так, что… В общем, я почувствовал себя не просто мужиком, а альфой, таким крутым, таким нереальным. Нам ведь по сути не много нужно. Любимое дело, верный друг и женщина, которая будет смотреть на тебя и одним этим вдохновлять на подвиг.

- Хорош твой подвиг, Тим, - горько произнесла я. Мне стало обидно от того, как банально все случилось.

- Хорош, - не стал спорить он. – Когда я проснулся, то понял, что меня уже не держит ни данное Ани слово, ни штамп, ни наставление семьи. Я не изменял своей жене до этого дня, считал это непорядочным и низким, но видимо что-то внутри сломалось. И кто знает, смог бы я это починить обратно. Проверять не хотелось. Я плохой муж, но не мерзавец. А потому вернулся и все ей рассказал. Мы много говорили, возможно, впервые за год мы с ней по-настоящему разговаривали друг с другом. А на следующий день я забрал свои вещи и съехал. Квартира и машина остались ей, как компенсация за наш неудачный брак. Я ушел с комплектом трусов и тренировочной формой, не сильно переживал, что случится завтра, а «завтра» произошла травма, я выпал из большого спорта, долго восстанавливался и сейчас пришел тренером в зал.

- А Ани?

- Она счастлива.

- Неверные мужья всегда так говорят.

- Нет, - покачал головой Тимур, - она действительно счастлива. В тот же год Ани вышла замуж за хорошего человека и моего старого приятеля. Родила от него двух мальчишек. Мы, правда, могли бы стать с ней хорошими, может даже лучшими друзьями, если бы не стали играть в семью. И точно не испытывали бы столько неловкости, при встрече друг с другом, как сейчас.

- А твоя семья?

- Они были расстроены, но что поделать. Это жизнь. И мы пришли в мир не чтобы следовать указке старших, а чтобы прокладывать свой путь, полный ошибок и трудностей. Отец еще долго обижался на меня, но потом и он остыл. Мама… она до сих пор злится, что Тимурчик живет не так, как ей хочется. С другой стороны, если бы все слушали своих мам, то Колумб никогда бы не открыл Америку. Он просто бы не доплыл до нее, потому что в воде холодно, опасно и злые русалки могут утащить сыначку на дно.

Я невольно рассмеялась и тотчас стерла улыбку со своего лица. На самом деле мне было не весело. Слишком много общего в наших разных историях. И так обидно, что кто-то нашел из своей выход и пошел дальше, а кто-то как муха увяз лапками в клейкой ленте и медленно умирает, не смея пошевелиться.

- Зачем ты мне все это рассказал, - не сдавалась я.

- Чтобы все было честно. Запала ты мне, Настюха, хера теперь поделать, - Тимур скорчил придурковатую рожу какого-то гопника, которая, к моему ужасу, слишком уж ему шла. – Ненавижу тайны, они мешают строить отношения.

- А у нас отношения?

- Тише девочка, - Тим приложил палец к моим губам. – Слышишь, шумит? Это мы их строим.

Его палец, шершавый и грубый, оцарапал мою кожу, когда рука сползла вниз, и опустилась мне на бедро.

- Мы очень разные.

- У нас с тобой уже был опыт с теми, кто на нас похож. Так что, может противоположности притягиваются?

- Я постоянно работаю.

- Отлично, мое спортивное питание стоит целую кучу денег, так что вливания в бюджет нам не повредят, - отшутился Тим.

- У меня есть дети.

- А у меня сестры и племянницы.

- Я старая.

- Тебе повезло, потому что я как раз геронтофил.

Все что я говорила рикошетом отлетало от Тимура. Ни один довод, ни один аргумент не работали в его лысой, упертой голове. И тогда я достала свой козырь, свой туз из рукава, полного комплексов, старых анекдотов и разрушающих мою жизнь установок.

- Тебя ни за что в жизни не примет моя семья.

- Отчего же? – Искренне удивился Тим. Кажется, такое ему даже не приходило в голову.

- Потому что ты не правильный еврейский мальчик с медицинским дипломом и скрипочкой. Я даже не представляю тебя у себя дома. Мои родители будут в шоке, а бабушка устроит настоящую истерику.

- Ну, знаешь ли, ты тоже не армянская девственница, о которой так мечтает моя мама!

- Что?!

- Что слышала. Жопа у тебя конечно наша фирменная, а вот нос до неприличия мал, и я вряд ли смогу убедить свою бедную матушку, что твои дети результат непорочного зачатия.

- А это уже… - от возмущения я стала задыхаться. Открывала рот и захлопывала его обратно, как рыба.

- Девочка, я просто хочу дать тебе понять, что не ты одна идешь на компромисс. У меня тоже есть своя история и свои мысли, как все должно быть. И я вот готов попытаться, просто попробовать. Вопрос в том, готова ли ты?

Я смотрела в черные, как омуты глаза. Эта темнота затягивала меня, я вязла в ней, путалась, погружалась все глубже и уже не могла выбраться. Потому что не хотела.

Тимур какой угодно: непривлекательный, неотесанный, неподходящий.

В нем все было слишком. Слишком напористый, слишком прямолинейный, слишком большой.

У него все было не так. Не такой статус, круг общения, работа и квартира.

И все это оказалось такой мелочью по сравнению с одним единственным «но».

Но мне с ним было хорошо. Так, как никогда раньше.

- А к черту, - прошептала я, и поцеловала его первой.

До хинкали мы так и не добрались. Впрочем, как и до десерта. Целовались как подростки, пока у меня не заболели губы, и не сбилось дыхание, будто такое вообще возможно. В жизни, не в фильмах.

Когда Тимур выбежал в ресторан, чтобы забрать заказ с собой, я долго-долго прятала горячие от стыда щеки в ладонях.

Мамочки, что ж я делаю? И зачем остановилась, если мне так хорошо?

Одним щелчком я откинула зеркальце, чтобы посмотреть на свое румяное и счастливое лицо. Глаза блестят так, будто я только что в лотерею выиграла. И почему-то хочется улыбаться.

Я бы могла долго разглядывать перемены в собственном отражении, если бы не вернувшийся Тим. Вместе с ним были три шелестящих пакета и крышесносный запах.

- С собой заберешь, - он произнес это так, что почти расхотелось спорить.

- Может, пополам разделим?

- Еще предложи счет разделить. Не может. Девочка, тебе нужно есть, и не только свекольную ботву, но еще и мясо, крупы, клетчатку, жиры.

- Да ем я, ем, просто это же… хинкали?

- От хорошей еды не поправляются, поправляются от недостатка сна, активности и нервов. И я молчу, что твоя идея с похудением полный бред! Ты отлично выглядишь, Насть.

- Та да, но попа… - я смущенно опустила лицо вниз, прямо на пакеты у меня на коленях. Черт, пахнет так, что рот автоматически наполнился слюной.

- Попа есть и, слава Богу! - Парировал он.

Спорить с лысым было глупо и как-то незачем. Я положила ладони на тепленькую упаковку с вкусняшками и замолчала, чтобы не говорить ему под руку.

С Тимуром как-то не хотелось конкурировать, и даже подумалось, что можно наконец отстегнуть яйца и повесить их на гвоздь в стене. Неужели, так бывает в отношениях? Никогда бы не подумала, что можно просто не париться, не волноваться, не контролировать.

И я даже не стала спорить, когда меня просто подвезли до дома и проводили к крыльцу.

- Зайдешь?

- Нет, - Тимур нежно-нежно поцеловал меня в губы.

Они до того обветрились, что на завтра появятся сухие корки и кожу стянет неприятной болью.

Но это только завтра, сегодня же мне хотелось нежности и любви.

Тимур бережно погладил меня по спине, приобнял, так, что мы чуть ли не стукнулись носами. Широко раскрыв глаза, я наслаждалась тем, как красиво он смотрит на меня. Как будто я ему действительно нравлюсь.

- Я не хочу спешить, Настя. Пускай все случится… правильно?

- После свадьбы, - от стресса я глупо шучу. Не знаю, зачем это ляпнула, просто сказала и все. Я уже хотела объяснить, что это шутка, и я не собираюсь второй раз замуж, мне бы с первым разобраться, но Тимур улыбнулся и ответил:

- После того как я надену свои парадные трусы. У мужчин они тоже есть. Не хочу пугать тебя своими шароварами в клеточку.

- А у меня хлопковые в горох, - губы непроизвольно растягивались в ответной улыбке, как у городской сумасшедшей.

- Обожаю горох.

Мы могли бы долго стоять на пороге и нести всякую чушь, но я стала зевать. Тимур нехотя разжал объятия, чтобы выпустить меня на волю. Уходить от него было грустно, будто я расставалась с кем-то значимым.

Дома я закинула пакеты в холодильник. Желудок пусть переваривает тех дурацких бабочек, которые летают у меня в животе и щекочут меня изнутри. Есть не хотелось вообще, а голову кружило от эмоций.

После душа я сначала схватилась за телефон и только потом за полотенце.

От Тимура пришло два сообщения.

Он доехал, и он уже скучает.

Я на это ничего не ответила. Пускай не зазнается и не решит, что так просто меня завоевал. Ага, особенно логично это было после того, как я позвала его домой. Явно не на чай с ватрушками.

Хотя нет, ватрушка все-таки была. Рука непроизвольно легла на мягкий как тесто живот и сжала бок. Не то чтобы я стеснялась своей фигуры, но… а и к черту! Тимур не только видел меня в обтягивающих лосинах, он знает, сколько я вешу! Не с моих слов, а прям видел эту цифру своими глазами! Если он не идиот, то догадывается, что это не чистые мышцы и стальной рельеф.

А если идиот, значит, найду кого-то поумнее.

Наконец я забралась под одеяло. Телефон снова загорелся, но на этот раз писала моя бабушка.

«Твой оболтус у меня. Будет проситься назад – не пущай. В глазах ноль раскаяния. Сейчас его накормлю, а завтра буду с дурака порчу снимать, это ж надо такое отчебучить».

От сердца сразу отлегло. Я хоть и злилась на Никиту, волноваться от этого меньше не стала. И знать, что твой ребенок пришел к бабушке куда лучше, чем искать его по квартирам многочисленных знакомых. И с порчей она хорошо придумала, лишним не будет.

Главное, чтоб Никита заикаться не стал, когда ба начнет бить яйца об его дурную голову.

Совсем счастливая я выключила звук и засунула телефон под подушку.

А потому пропустила еще одно сообщение. На этот раз от мужа.

«Настя, все плохо, приезжай».