Глава 35
- Ты какая-то другая, - Тимур застывает на пороге моего дома.
Я кокетливо улыбаюсь, пока он мнется на коврике, перехватываю спортивную куртку и вешаю на крючок. Все происходит медленно, так что я успеваю покрутиться, чтобы показать себя во всем роскошестве: локоны собраны наверх, ногти длинные, острые, и такого сексуального красного оттенка. Халатик иногда распахивается, потому что никто не думал всерьез завязывать его пояс, а под халатом… тот самый корсет стоимостью в отпуск где-нибудь под Анапой.
Я знаю, как это выглядит, потому что целый час собиралась перед зеркалом, тщательно создавая этот небрежный вид. Вроде как я только встала с кровати и уже хороша. Наивные мужчины, вот вам правда: после тридцати мы встаем с кровати с видом, с которым Дракула восстает из своего гроба. Так что, если вы видите взрослую, горячую, нарочито небрежную женщину, знайте, за этим стоят часы усилий и работа с косметологом, парикмахером и мастером эпиляции.
- Совсем другая, - снова повторяет мой мужчина.
- Хуже или лучше?
- Не знаю. Непривычно просто.
Тимур неуверенно косится мне за спину, будто боится, что сейчас из спальни выбежит оператор с камерой и ведущий скажет, что он попал на программу «Подстава».
Подстава как есть. Шел поесть котлет к уставшей даме в пижаме с корги, а вместо этого будешь вкушать клубнику со сливками с роковой красоткой. А если повезет, то с роковой красотки.
После торгового центра мы с девочками поехали в салон. Завалились без записи и просто уговорили взять нас троих сразу и на все. Нам было нужно выпустить пар и обсудить, что делать дальше с моим идиотом мужем и его очень умной любовницей.
- Надо все сказать, - настаивала Вика.
- Зачем? – Спокойно парировала Римма из своего угла с маникюром.
Пока мне тонировали седые пряди и наносили кучу ступеней ухода на волосы, я могла, наконец, подумать.
И впрямь – зачем? Если рассказать Савранскому прямо сейчас, то в худшем случае он мне не поверит. В лучшем, поверит и расстанется со своей блудницей Вавилонской, чтобы… чтобы что? Мириться с Кешей я не хочу, я конечно ку-ку, но не с прип*здью. Видеть его страдальческую мину у нас дома – тем более. Слушать какие-то объяснения и очередные «сама дура виновата, толкнула меня так, что я писюном в чужую тетеньку упал» - фу! Хватит, наслушалась уже.
Нет, тут нужна стратегия. И холодный разум.
Что может быть лучше рогов на голове Савранского? Только качественные, разросшиеся, крепкие рога, которым я дам время и подкормку.
- И все-таки, это как-то подло, девочки, - расстроилась Вика.
- В жопу иди!
Эти причитания начинали утомлять. Да, замалчивая такую тему, я поступаю подло. Ну, значит, я точно не детдомовская, а настоящая дочь своих родителей и жена своего мужа – такая же подлая, беспринципная тварь.
- С формулировкой Насти согласиться не могу, - протянула Римма, - но вот идея мне вполне ясна. Сейчас не самое подходящее время играть честно. С Настей Аркадий не церемонился, почему мы должны?
- Вот! – Я ликующе потирала руки, пока с меня смывали какую-то круто пахнущую штуку.
- И что ты будешь делать?
- Ждать.
- Чего?
- Не знаю. Пока она не забеременеет. Пока она не заразит Кешу лобковыми вшами. Пока… пока… да не знаю, что должно случиться, но чувствую, что не должна этому мешать!
- Правильно, - кивнула Римма, - в Китае говорят, если долго сидеть на берегу реки, то можно увидеть, как мимо проплывет труп твоего врага.
- И все-таки это как-то…
- Вика!
Уже в два голоса закричали мы с Риммой и переглянулись. Глаза подруги горели праведным огнем мести, но она была слишком воспитана, чтобы высказывать это вслух. А я слишком устала, чтобы снова кому-то что-то доказывать.
Мастер уложил новую стрижку локонами и только тогда повернул меня к зеркалу. Выглядела я как «девушка, вашей маме зять не нужен?». Щеки впали, живот подтянулся, волосы блестят. Но главное не это. Что-то поменялось внутри, и теперь это стало заметным не только мне, но и подругам.
- Настя, - Вика восхищенно рассматривала прическу. Мои волосы вились сами по себе, и мягкие пшеничные завитки всегда приводили ее в восторг. – Ты такая красивая!
- Спасибо, я знаю.
- Ты как будто другая совсем.
- Лучше или хуже?
- Не знаю.
- Она влюбилась просто, - Римма улыбалась и даже не понимала, насколько в попала в цель.
Я снова крутанулась в кресле, волосы разлетелись по плечам, создавая живую волну. Ну как хороша! Смотреть на себя в зеркало теперь стало моим маленьким ритуалом. Дома, в машине, в витринах магазина и даже в темной экране телефона, когда нажимаешь блокировку.
- Да ладно?! – Не поверила Вика. – В кого?
- В себя.
И это была правда. Я заново открывала эту смешную, милую, очень интересную женщину и мне она нравилась. И да, все что со мной случалось, происходило не само по себе, а при помощи Тимура, но рассказывать о нем не хотелось. Я не стеснялась его… наверное. Просто все это было очень личным. Только для меня. По крайней мере сегодня, а до завтра еще дожить надо, так далеко я не загадываю.
Весь следующий день я готовилась к приходу Тима. Мыла дом, выкидывала из шкафов и коробок лишнее, даже избавилась от посуды, которую нам дарили и которой я никогда не пользовалась. Под бодрую музыку и солнце, наконец проснувшееся после спячки, я могла убирать весь день. Уже сбилась, сколько коробок с мусором перевезла к свалке. Здесь было все: одежда, книги, косметика, какие-то сувениры из поездок, которые собрали больше пыли, чем приятных воспоминаний. С особым удовольствием, я кинула в бак рамку с фото. Я и Женечка у меня в кабинете. Она как любимая дочь, обнимает меня и радостно смотрит прямо в камеру телефона. Кажется, фотографировал нас Савранский. Снимку не больше полугода, но как хорошо он состарился. Я снова улыбнулась, вспоминая, какой секрет храню от своего мужа. От него и для него. Ну ничего, милый, моя месть как яд, должна быть выдержанной, настоявшейся. Не только за эту измену. Вообще не за нее. А за то, какой стала, благодаря тебе, за все плохие слова, за все равнодушные взгляды, за все ночные смены и часы ожиданий, когда у тебя, наконец, появится время для нас.
Закончив, я встала на носочки и заглянула в мусорный жбан. Наше фото упало лицом вверх, и теперь Женечка смотрела на меня снизу, окруженная банановой кожурой, консервами и детскими подгузниками.
Идеальная компания для такого мусора как она сама.
Я вытерла ладони о рабочие штаны и наконец успокоилась.
Уже в обед мой дом стал не просто выглядеть иначе, он стал иначе пахнуть. Как-то беззаботно и радостно. Кинув на часы взгляд, я сайгаком поскакала в душ, чтобы подготовиться к приходу своего гостя. Тимура ждала чистая, довольная женщина и клубника с шампанским. Раньше я бы принялась стругать салаты и жарить мясо, чтобы накормить мужика, сейчас же скинула лысому сообщение:
« Я ничего не ела, если ты тоже голоден, можем заказать что-то».
И все. Осталось изловчиться, чтобы завязать на себе корсет и можно сказать, что к оргии я готова.
- Ты такая красивая, - прошептал Тимур, - я… мы куда-то идем?
- Ага, на оргию, - радостно кивнула я, наслаждаясь тем, какой фурор произвожу на лысого.
На бледном лице блеснули два черных огня – это он буравил меня взглядом.
- Прям сразу? Без прелюдии?
- Смотря что ты подразумеваешь под прелюдией, - я игриво потерлась боком о его пах, но почувствовала, как меня отодвигают в сторону. – Эй, ты чего?!
- Это ты чего?! Я думал, мы будем обниматься там, фильмы смотреть, вспоминать случаи из детства. А на меня напала картинка из Плейбоя.
- Ну, прям таки из Плейбоя, - зарделась я.
- Ага. С обложки. Насть, я немного робею.
- В смысле? Ты же… мужик?
- Не поверишь, мы мужики тоже можем стесняться, переживать, плакать. Мужик это не обезьяна с набором функций и членом вместо мозга. И кстати, если ты про это, мало кто из нас хочет трахаться двадцать четыре на семь.
- Ладно, а чего тогда вы хотите?
Тимур оглянулся по сторонам и как-то очень по-домашнему произнес.
- Жрать. С утра ничего не ел, а понервничал из-за этого свидания так, что… короче есть хочу, капец!
За всеми этими ритуалами красоты я и правда забыла, что у нас тут парный танец, а не мой моноспектакль. Я так сильно хотела удивить Тимура, что вообще забыла о нем, его мыслях и чувствах.
И правда, она же суровый, лысый мужик. Какие там переживания?
Однако, судя по напряженной позе, испарине на лбу и белому как простыня лицу, Тимур волновался. И был голоден. А из еды у меня только клубника и сливки, чтобы похабно слизывать их друг с друга как в похабных фильмах. Вряд ли это насытит моего спортсмена.
- Ладно, - кивнула я, - проходи, сейчас сварю тебе пельмени, у меня в морозилке лежат.
- В таком виде?
Опустила взгляд на халатик и корсет и согласно кивнула:
- Ты прав, сейчас переоденусь в пижаму и пельмени. Ты же их ешь?
- Нет.
- В смысле?
- В смысле, ты не будешь снимать эти красивые штучки и не будешь готовить в таком виде. Сегодня для тебя готовлю я. А ты… - Он подхватил меня на руки, легко, будто я ничего не весила. Я ногами обхватила Тима за спину и прижалась к его груди. Сердце моего мужчины билось ровно, неспешно. Сам он тоже никуда не спешил.
- А я?
- Будешь красивая сидеть и меня радовать.
Он усадил меня на стол, рядом с раковиной, а сам потянулся к сковородке. Так просто, так естественно, будто всегда делал это…
Вслед за мясом Тимур достал из холодильника овощи: листья салата, один грустный огурец и редьку, которую я купила только из-за привлекательной цены, но так и не придумала, как ее готовить.
- Не густо.
- Зато есть клубника. И сливки. Но ты же таким не наешься, так что оставим на десерт.
- На десерт у меня ты, - и меня обдали таким горячим взглядом, что даже столешница подо мной накалилась.
Я заерзала. То ли от нетерпения, то ли от волнения, то ли от всего сразу.
- Девочка, если ты будешь так двигать попой, - припечатал Тимур, - то к десерту мы перейдем раньше чем хотелось.
- Не надо.
Я застыла. И даже постаралась не дышать. Хрен знает, что у этих маньяков на уме. Пока я играла в «Море волнуется» и не шевелилась, Тим нарезал редьку тонкими кольцами и смешал в пиале масло со специями для заправки. Стейки прекратили шкварчать на сковороде и сейчас «доходили» укутанные в фольгу.
Мне редко доводилось видеть мужчину на кухне, не считая того случая, когда я вызвала сантехника, чтобы тот починил раковину, и сейчас я просто наслаждалась.
Лысому понадобилось пять минут, чтобы разобраться, где что находится. И еще меньше, чтобы понять, как всем этим пользоваться. Было заметно, что Тимур готовил себе сам, а не эксплуатировал мимолетных подружек. И мясо пожарил, и салат настругал, и даже помыл за собой посуду. Честно, не каждое порно так заводит женщину, как рукастый мужик на кухне. Если бы в конце он достал швабру и половую тряпку, то я бы испытала множественный оргазм прямо не слезая со стола.
- Ужин готов, - прервал мои фантазии Тим.
И прежде чем я что-то сказала, подхватил меня на руки и перенес на стул.
Дальше беседа не задалась. Я могла бы разговорить даже камень, но сейчас окаменела сама. Просто смотрела как медленно и лениво, будто это вообще не его идея, Тимур разрезал свой стейк и так же не торопясь жевал.
А вот мне кусок в горло не лез.
- Не вкусно?
- Не знаю. Мне кажется, что если я съем хоть что-то, то корсет на мне лопнет.
- Давай развяжу, - спокойно предложил Тимур.
И когда он потянулся ко мне, будто и правда собирался снять с меня белье, я дернулась и взвизгнула:
- Не надо!
Мы оба замолчали. Просто смотрели друг на друга, как танк на Ламборджини. При чем танком была я. Упертым и не желающим двигаться с места.
Можно потратить миллионы в салоне красоты и магазине нижнего белья, но это не заменит поход к психологу. Второй обошелся бы мне даже дешевле.
Я знала, что хорошо выгляжу. Вероятно, никогда раньше я не была так красиво одета и накрашена как сегодня. Я видела, что мужчина, который приготовил этот обалденный ужин, может прожарить не только мясо, но и меня. Он смотрел, дышал и разве что не облизывался, когда натыкался на меня взглядом.
И почему-то я все равно нервничала, как перед вступительным экзаменом в институт! Даже сильнее, ведь тогда я была уверена, что, в крайнем случае, меня подстрахует папа.
А вот тут мне, слава Богу, надо отдуваться самой. Надеюсь, что папочка не придет к разочарованному Тимуру и не попросит дать мне второй шанс, чтобы я пересдала зачет по минету.
Господи, о каких глупостях я сейчас думаю! Аж стыдно!
- Насть, все в порядке?
- Нет! То есть да! То есть… давай обговорим сразу, ты пользуешься презервативами? Если нет, то мне такое не подходит, извини.
Тимур тяжело вздохнул и встал из-за стола. На секунду меня обдало паникой: вдруг он понял, что я клиническая дура, и такое не лечится, и просто уйдет. Но вместо этого он налил воду в стакан и протянул его мне.
- Попей, - голос спокойный как у удава.
Дрожащей рукой я схватилась за стакан и клацнула зубами по стеклянному ободку.
- Как ты знаешь, я сдал анализы на все, что ты просила и сейчас я чище, чем колбы в вашей лаборатории.
- Это невозможно, потому что колбы стерильны, а ты… - поймав на себе испепеляющий взгляд, я заткнулась.
- Так вот, Настя, - невозмутимо продолжил Тимур, - хорошо, что ты подняла такую важную тему. Обсуждать это очень важно. Да, я пользуюсь презервативами.
- Спасибо, - я смущенно опустила глаза на стол, стараясь не думать, какой идиоткой сейчас выгляжу.
Неизлечимой.
- Еще вопросы?
- Нет. – Тихо прошептала. А потом, вспомнив, что мне больше нечего терять, выпалила как из автомата: - Не вопрос, скорее уточнение. Никакого анального секса. Это больно, это вредно, это негигиенично.
- Принято, - он даже бровью не повел.
- И если есть возможность, я предпочту не включать свет.
- Хорошо. Но просто интересно, почему?
- Ну… - я даже замялась. Неужели придется говорить такие очевидные вещи: - не хочу…
- Смотреть на меня? – От холода в его голосе мне стало нехорошо. - Насть, давай мы сейчас закончим ужин и сделаем вид, что этого разговора никогда не было, а потом я уйду? Не люблю чувствовать себя навязчивым, а сейчас все именно так и выглядит.
- Стой! – Я испуганно схватила Тимура за руку, будто тот собрался уходить прямо сейчас. Сердце стучало как бешеное, а кровь схлынула от лица, так, что я вся побелела. – Прости, очень глупо вышло. Если я сейчас тебя бешу, то поверь, себя я раздражаю еще больше!
- Ты не бесишь меня, Настя. – Он мягко провел большим пальцем по моей ладони, но потом убрал руку в сторону, будто только что не было этой нежной заботы между нами. – Но я как-то думал, что когда люди встречаются вот так, ужинают и планируют провести вместе ночь, это происходит потому что они оба хотят этого. Сейчас же выглядит, что мне делают великое одолжение. Корсет и халатик охеренные, просто отвал башки. Но если бы мне была нужна просто красивая картинка, а не женщина, я бы остался и подрочил у себя дома.
Его слова, резкие и как обычно, грубоватые, освежили меня. Тимур все сказал правильно, по делу. Так что мне не оставалось ничего, кроме как еще раз извиниться.
- Я не хотела тебя обидеть.
- Я не обижен.
- И все же. Ты не так меня понял. Я сказала про свет просто потому что привыкла заниматься сексом в темноте. Даже забыла, что раньше было по другому. Я не «не хочу» смотреть на тебя, Тимур. Мне очень нравится то, как ты выглядишь и двигаешься и ты сам мне тоже нравишься. Извини, что так коряво говорю, я просто не привыкла ни к чему такому. У меня был один мужчина и двадцать лет брака, поверь это много. И теперь у меня есть ты. Тебя не должны заботить все эти метания, это все исключительно моя проблема, но ты тоже, пожалуйста, пойми. Двадцать лет. Их ластиком не сотрешь.
Я говорила и говорила, как будто кто-то открыл кран и меня наконец прорвало. Я так хотела сказать все важное, что даже не заметила, как Тимур снова накрыл ладонями мои руки и сжал их, пытаясь согреть.
- Есть еще что-то, что тебя беспокоит? – И теперь его голос звучал иначе. Не холодно, не отчужденно, а так, словно он правда хотел мне помочь.
- Целлюлит? – Пискнула я. – Надеюсь, ты не из тех, кто падает в обморок от его вида? Потому что это естественное состояние женщины, и он есть у всех нас в связи со строением мышечной ткани, так что…
- Спасибо за увлекательную лекцию, Настя. Но я в курсе того, что такое целлюлит. И нет, я не падаю в обморок, только если ты не теряешь сознание при виде волосатой груди. Потому что, клянусь, голым я похож скорее на обезьяну, чем на человека.
Я нервно хохотнула. Но поймав такой же искрящийся взгляд Тимура, не выдержала и засмеялась в голос. Да, такую прелюдию как сейчас точно не забыть, даже если мы будем очень пытаться.
Тим встал из-за стола и, обогнув его, сел на корточки прямо передо мной. Он держал в руках мои ладони, наши пальцы переплелись и, кажется, я наконец стала таять. Ледяная кожа постепенно нагревалась, покалывания в подушечках прошло и руки больше не дрожали. И как ни странно, я перестала стыдиться того спектакля, который закатила бедному мужику.
Ну, повело бабу, с кем не бывает.
Надо понять и простить.
- Еще что-то, - он так и смотрел на меня снизу вверх. Голос серьезный, а взгляд откровенно издевательский.
- Грудь.
- Колесом?
- Не совсем стоит. Я бы даже сказала, совсем не стоит.
- Серьезно? Да что ж такое! Гравитация, сучка ты бессердечная, делай что хочешь, но только сиськи не губи! Доколе это будет продолжаться!
Тимур голосил, запрокинув голову к потолку, а я смеялась, так что даже выступили слезы.
- Ну вот, теперь ты надо мной издеваешься, - отсмеявшись, я потянула его руку на себя и поцеловала костяшки пальцев. Так, как минутой раньше, делал он.
- Я не издеваюсь, девочка, - Тимур за секунду снова стал серьезным. – А довожу ситуацию до абсурда, так же как делаешь ты.
- Просто я волнуюсь.
- Я тоже. И поверь, у меня куда больше поводов для беспокойств. Вы женщины сильно искажаете то, что мы мужчины думаем во время секса. Начитаетесь своих романов, которые одни бабы пишут для других, а потом ждете, что он будет восторгаться вашей бархатной или мраморной или алебастровой кожей.
- А он не будет?
- Конечно, нет! Все что средний мужик знает про бархат, так это что им гробы внутри оббивают. Из мрамора памятники делают. А алебастр в строительстве самая нужная вещь. Кожа должна быть мягкой, сисек должно быть в идеале две штуки, женщина должна быть живой и согласной, а остальное не ваша забота. Дальше уже мы думаем, как бы подольше продержаться, чтобы не кончить через три секунды, и при этом не включить марафонца и не стереть подружке все между ног, потому что это тоже не гуд. Чтобы вам все понравилось. А, ну и чтобы девочка не залетела. Вот набор наших мыслей, Насть. А на все остальное нам по большей части срать.
Я наклонилась и поцеловала Тимура в губы в самый разгар его тирады. Мягко обвила руками плечи, притянув мужчину к себе, слегка прикусывая язык, и застонала от удовольствия, когда он с жаром, каким только что рассказывал мне про устройство мужской психологии, кинулся целовать в ответ.
Через несколько минут мы остановились. Отстранившись от меня, Тим спросил:
- И что это было?
- Спасибо. Мне с тобой хорошо и весело.
Он непонимающе моргнул, и попытался сфокусировать на мне плывущий взгляд:
- Мне тоже с тобой весело. Но ты должна знать, что ты в край еб*нутая женщина.
- Я знаю.
- Хорошо. Иначе бы я уже ушел.
- Тимур, - тихо позвала я.
Он вздрогнул и с видом, полным страдания, прохрипел:
- Что еще?!
- Пошли в спальню.
Он не сопротивлялся. Я сама взяла его за руку. Сама отвела по коридору. Сама уложила на кровать и села сверху, так, чтобы видеть своего мужчину. Красивого, сильного и очень, очень, просто невероятно терпеливого. Наклонившись, я попыталась снова его поцеловать, но Тим перехватил инициативу и опрокинул меня навзничь, чтобы через секунду скалой нависнуть надо мной.
Шторы никто не задергивал. Свет не выключал. Моя кожа не была ни мраморной, ни, прости господи, бархатной, а грудь Тимура и впрямь оказалась волосатой как у неандертальца. Но мне это даже нравилось. Как нравилось все, что происходило в этой комнате. Укусы, шлепки, затекшие пальцы, поцелуи в шею, от которых хотелось плакать.
Мне нравились нежные слова, которые он шептал мне на ухо.
Мне нравилось то, что не нужно притворяться.
Мне нравилось быть сверху, чувствовать, как Тим руководит моими движениями и получать удовольствие вместе с ним.
Мне нравилось, как он рассмеялся, когда наши мокрые от пота тела стали издавать совсем не сексуальные звуки.
Но больше всего мне понравилось засыпать в его объятиях. Так хорошо и спокойно мне никогда не было. Не знаю, уместно ли благодарить мужчину за качественный секс, но на всякий случая я этого делать не стала. Просто обняла в ответ и уткнулась лицом в его грудь. Волосатую, но уже такую родную.