14. Сотканная из шелка

Сама не знаю, как решилась сказать незнакомцам свое имя. Наверное, просто устала прятаться и бояться? Сегодня бояться было нечего. Почти. Я осталась на репетицию действительно очень забавного спектакля. Кажется, по мотивам Мальчишника в Вегасе. Три парня, жених, похмелье, запертая квартира и миссия выбраться и успеть в ЗАГС. Как это все сочеталось с Булгаковым я не очень уловила, но было интересно! После был вкусный горячий чай, который сменился крепким кофе с капелькой коньяка. Или коньяк с капелькой кофе… На закуску ушла кастрюлька пельменей, которая играет не самую последнюю роль в спектакле. Все четверо почти синхронно пошутили, что едим актера. И был Дима. Тот самый парень, который решил подцепить меня с собой на лестничной клетке. Он пытался утянуть меня танцевать развратную бачату, и рассказывая театральные байки, щедро подливал коньяк в остатки моего кофе. Парни ушли на перекур, Кира упорхнула на крохотную кухоньку варить добавку кофе, “иначе мы точно сопьемся”. А вот Дима… – У тебя имя такое необычное, – он подсел ко мне, протягивая крохотную фарфоровую кружечку новой порцией коньяка. Пить уже не хотелось и я просто вертела кружку в пальцах, поглаживая щербинку на дне. Давно пора было уходить, но у подъезда, по всей видимости, меня ждал еще один раунд не самого простого разговора. Дима, чувствуя мою нерешительность, подсел ближе, так что наши бедра соприкасались, а его кисло-алкогольное дыхание ерошило волосы у моего виска. Он шумно и тяжело дышал, свободной рукой обнимая за плечо. Такого смущения, неловкости и неуместности я не чувствовала даже сегодня под золотыми лучами пристального взгляда Ярослава. С ним было тепло, остро и неожиданно волнующе. От одних воспоминаний о нашей недолгой встрече сердечко забилось скорее и тут же споткнулось о чужие прикосновения. Я решила уткнуться в окно наблюдая за тем как небо щедро укрывает улицы белым одеялом. И начать болтать, чтобы хоть как-то отвлечь и остудить Диму. – Мама долго не могла придумать, как меня назвать. Но когда я родилась, определился папа. Он где-то достал книжку с именами и нашел самое подходящее, по его мнению. Папа очень гордился моим именем. Айя появляется во многих культурах, а значения похожие – неповторимая, сотканная из шелка, лунная красавица… – Красавица… Дима, немного перебравший коньяка, дает волю рукам, ведет костяшками пальцев вверх по моей руке. Никаких приятных ощущений. Хочется только отстраниться, поставить точку в этом безобразии и медленно отползать в сторону выхода. – Посмотри на меня, – шепчет со всей страстью, которую может выжать как. Я точно знаю, что если сейчас поверну голову в его сторону, он попытается меня поцеловать. Закончится все это очень некрасиво. Где же Кира и парни? Нужно встать и уйти, но Дима усиливает напор. Горячие губы касаются влажными поцелуями шеи и это уже слишком для меня. Я упираюсь рукой в его грудь, но не так и просто остановить мужчину, который минимум в два раза больше тебя. Особенно когда он не слышит твое “нет”. – Дим, не надо, а? – Ну что ты, кудряшка, я всего лишь поцелую, – он проводит пальцами мне по щеке, разворачивает лицо к себе, держа за подбородок и не задумываясь о том, что сейчас все могут вернуться, наваливается на меня всем телом. Забыв, что во второй руке у меня кружка, хочу оттолкнуть Диму, но получается только разлить содержимое. Ему плевать, что из кружки в моих руках, на антикварный диван расплескивается коньяк. Ему плевать, что я против. – Девушка сказала “не надо”, – неожиданно гремит над нами голос Ярослава. Дима, смотрит сначала мне в глаза, так, будто впервые видит. Потом оборачивается на Ярослава, медленно слезая с меня. Его руки безвольными ленивыми змеями уползают вместе с хозяином, оставляя холодные мерзкие ощущения. Одна, особенно наглая змея, остается, держа меня за коленку, но это не укрывается от Ярослава. – Руки рекомендую тоже эвакуировать на безопасное расстояние во избежании ампутации. Чувствую, как напряжение и страх, сковавшие тело, ослабляют свою хватку, когда Дима перестает меня касаться. Я все еще крепко держу в руках кружку. Не отпустила даже в самый неприятный момент. Но ничего плохого не могло случиться. Тут же была Кира и парни должны вот-вот вернуться. Так ведь? Пока Дима собирается с силами, чтобы выдать ровным поставленным голосом пьяное – “А ты вообще кто такой и как здесь оказался?”, я отставляю кружку на столик, оглядываю себя, поправляю почему-то задранный свитер. Ярослав никак не реагирует на слова Димы. Только протягивает мне руку. Хватаюсь сразу же и встаю, глядя только в золотые глаза. Его огонь успокаивает и согревает. – Ая, это кто такой? – никак не унимается Дима, но на него никто не обращает внимания. Я вижу, как Ярослава удивляет мое настоящее имя, произнесенное совершенно посторонним человеком. Но он ничего не говорит. Только огонь в его глазах на секунду сбивается с ритма. Мы так и не отпустили руки. У него теплая сухая кожа, которой хочется касаться. Ему кажется тоже хочется. Ярослав невесомо, будто прощупывая почву, выйдет ли именно так успокоить или наоборот напугает, поглаживает тонкую кожу на запястье. Аромат его парфюма обнимает меня за плечи и укутывает нотами лаванды. – Иди одевайся. Я сейчас тебя догоню. Вот и закончились наши игры в вежливость. Было что-то особенное в этом общении на “вы”. Даже чуточку грустно. Догадываясь, для чего Ярослав хочет остаться наедине с Димой. Собираюсь попросить его не бить, ну хотя бы не по лицу, актер же, но в комнату входит Кира. Она несет поднос с огромными дымящимися кружками чая и маленькими пиалочками с разномастными закусками. – Ой, привет! А вы кто? – начинает ворковать очень сладенько, а меня почему-то это невероятно бесит. Кажется, я даже чуть сильнее сжимаю ладонь Ярослава, а на его лице в ответ расползается улыбка. Кира сгружает на столик принесенное добро и тут же, не обращая внимания на бормотание Димы и наши переплетенные с Ярославом руки, продолжает начатое. – Я Кира! Вы к нам на экскурсию? Сейчас, правда, закрыто уже, гида нет, но я могу вам тут все показать, – сияет она, а я пытаюсь освободить пальцы от хватки Ярослава. Кира подошла так близко, что нам троим стало слишком тесно. Ну вот, приплыла рыбка покрасивее, а я могу идти. Я не смогу спокойно смотреть на то, как она его будет клеить, а он поведется, поэтому хочу уйти. Но Ярослав почему-то не думает, что это хорошая идея. Сжимает мою руку крепче и чтоб не вырывалась, подтягивает к себе поближе и фиксирует своими лапищами за талию. – Нет, я не на экскурсию. Невесту свою забрать. Тут происходит сразу несколько вещей. Я – шокированно высматриваю невесту в этой комнате, на всякий случай выглядываю в коридор. Может там бедняжка заплутала. Дима что-то роняет со столика, Кира пристально следит взглядом за руками Ярослава, которые почему-то медленно ползут вниз. Решаю их вернуть на место. Хам трамвайный, как говорит одна моя старая подруга. – Ой, так вы уходите? На чай не останетесь? На полчасика. – Нет, прости. В другой раз, – вру я. Другого раза не будет, теперь я это знаю точно. – Я пойду одеваться, – говорю, разворачиваясь в руках Ярослава, а вот глазами транслирую совсем другой текст. Ох, выйдем мы за пределы квартиры… Пока выхожу только из комнаты и направляюсь в гардероб, но, проходя мимо кабинета Мастера не могу не заглянуть. Здесь самый тихий угол. Очень тепло и сладко пахнет пылью. Огромный черный кот сидит на подоконнике, глядя в окно на то, как падают снежинки. Крадусь на цыпочках, будто боясь потревожить чей-то покой. Пристраиваюсь рядышком с котом и наблюдая за крупными хлопьями снега, понимаю как устала за этот долгий день. Внутри все еще горит огонь. Это заразное, что ли? Ярослав заразил, он и получит. Нужно еще выяснить, как он меня нашел. Опять! – Заблудилась? – пугает меня Кира. – Да нет. Я сюда каждый раз прихожу ради вот этого товарища, – чешу за ухом Бегемота, который сегодня расположен принимать ласки. – И ради тишины. Знаешь, сколько бы шумных толп людей ни бродило по квартире, здесь всегда тихо. А днем солнце так мягко разливается по стенам, что самой хочется сесть за стол и написать роман. Вечером хочется просто, умоститься в кресле и наблюдать, как причудливыми разводами догорает закат на стенах. – Как ты красиво рассказываешь. Я заслушалась, - – Работа у меня такая. Красиво рассказывать сказки. Кира хочет спросить что-то еще, но меня окликает Ярослав. – Милая, нам пора. Растягиваю самую милую из своих улыбок, готовясь, как только выйдем на улицу начать убирать. Сначала поблагодарить за спасение от навязчивого внимания, а потом убивать. Так лучше. Приосанившись, направляюсь к нему. Он довольно улыбается. Так, будто мы и правда женаты много лет. Так , будто имеет право, направляя меня к выходу, поглаживать чуть ниже талии. Так, будто уже много раз спускался на колени, чтобы застегнуть мне сапоги. Так буднично и нежно помогает надеть пальто и даже поправляет волосы. И мне показалось, что, стоя за моей спиной, он втянул носом воздух. Но не может же быть, чтобы взрослый и серьезный мужик страдал такой ерундой, да? В дверях нас встретили вернувшиеся парни. Оказывается, они бегали в магазин за добавкой, а теперь расстроились, что я уже ухожу. Наскоро прощаясь, сбегаю по ступенькам вниз, не дожидаясь Ярослава. Выхожу из подъезда и чуть не падаю, зацепившись за резиновый коврик. Остаюсь стоять под козырьком так как снег начал идти еще сильнее. Далеко и не ушла бы на самом деле. Выход практически заблокирован черным Лексусом. Только сердце заходится в приступе тахикардии отчего начинает кружиться голова. Он медленно подходит. Я чувствую его присутствие. Медленно разворачиваюсь и несколько бесконечных секунд съедает молчание глаза в глаза. Обнимаю себя руками в попытке защититься от его взгляда. Да только это пламя пожирает меня изнутри. – Здесь нельзя парковаться – говорю первую же ерунду прешедшую в голову. – Я не глушил мотор – отвечает в тон, ничуть не удивившись вопросу. – Как вы нашли меня? Опять следили? – Друг ваш подсказал где искать. – Кажется, у меня нет больше друга, – бурчу себе под нос и добавляю уже громче, глядя на невыносимого наглеца. – Ну что вы за человек? Мы же не ссорились с ним со школы! Хотя кому я рассказываю… Вы наверняка знаете это лучше меня. И, мы что снова на вы? – Пришлось действовать по обстоятельствам. Было бы странно если бы я обращался на “вы” к своей любимой невесте. – Любимой? – почему-то выбор именно этого слова на секунду сбивает меня с мысли, но возмущение все равно прорывается сквозь слой сладкой ваты, которой Ярослав исправно меня кормит. – Кстати, о невесте. Это что такое вообще было? Объясните зачем вообще эти преследования? Вам заняться больше нечем? Закончились преступления в столице? – под конец фразы я почти срываюсь на крик. Эхо моего голоса отражается от стен и пугает кошек, прячущихся под машиной. Они разбегаются в разные стороны, оставляя следы своих лапок на снегу. – Не закончились. Я последнее время живу на работе, но от вас не могу отказаться. -говорит он очень нежно, но на лице появляются следы усталости. Этот вечер вымотал его не меньше меня. – Про невесту мысль понравилась. Не смог не попробовать, как это будет звучать. И вы мне очень нравитесь, Айя. А в остальном я всего лишь узнал ваше имя и адрес. – “Всего лишь”. Все у вас так просто… – голос предательски срывается. – И если я вам так нравлюсь, зачем вы меня пугаете каждый раз? Это же вы у моего подъезда дежурили?! – киваю на хищный Лексус с опасно-острым взглядом. – Давайте сядем в машину, чтоб не мокнуть под снегом? Я вас отвезу домой и заодно все объясню. Время позднее, в метро сейчас толпа. – протягивает руку в приглашающем жесте, игнорируя мои возмущения и вопросы. – Тем более, вы уже наверняка замерзли. А в машине сухо, тепло и надеюсь, еще не остыл вкусный чай. Перспектива полчаса стоять зажатой в вагоне метро, в сырой от снега одежде не привлекает совершенно. Хочу ему отказать, забыть эту историю и жить как было до всего этого сумасшествия… Но тепло его глаз снова завораживает и, кажется, даже укутывает от непогоды. А еще я хочу услышать, что же он все-таки мне расскажет. Молча вкладываю свои пальцы в его горячую ладонь, соглашаясь на предложение. В салоне меня и вправду ждет картонный стаканчик с чаем. Пряная корица, кислинка облепихи и лимона идеально дополненная остротой имбиря. Успокаивает – бодрит – согревает. Я бы и сама не выбрала напитка лучше в такую погоду. Тихая музыка и сиденья с подогревом меня окончательно расслабили. А вот книжечка “Уголовный кодекс” лежащая в кармашке двери заинтересовала и удивила. Странички были сильно потрепаны, но на них стойко держались десятки пестрых стикеров. Взяла посмотреть, может быть, увижу статью под которую подходят преследования Ярослава, а нашла только заметки на полях написанные неразборчивым почерком на неведомом мне юридическом языке. Он, кажется, на самом деле любит свою работу. Ярослав на все мои действия загадочно улыбается никак не комментируя. Только иногда посматривая с интересом. Я тоже пыталась его рассматривать, но тайком. Смущение было сильнее меня, поэтому я только изредка бросала взгляды, выхватывая самые яркие детали. Светлые, короткостриженые волосы. Так и хочется провести по затылку, чувствуя, как они пружинят. Длинные пальцы, уверенно лежащие на на руле, острые скулы, волевой подбородок. Хочется изучать его еще и еще, но я зависаю на его пухлых губах. С ним, наверное, очень приятно целоваться. А что будет, если легонечко укусить? Сама не заметила как зачем-то пальцами потянулась к своим губам. Что-то совсем не о том я думаю. Резко отворачиваюсь к окну и слышу за спиной тихий смешок, от которого мурашки разбегаются по всему телу. Гипнотический эффект тепла и огоньков города за окном убаюкивал. Все силы уходили на попытки оставить глаза открытыми. Я безнадежно проигрывала эту битву и даже смесь лимона, облепихи и острого имбиря играла не в моей команде. Уснуть сейчас было бы ужасным предательством со стороны организма.