22. Долго и счастливо?

Оказалось, очень даже может. Правда, поверить было сложно. Лежа на кушетке в кабинете УЗИ, я нервно комкала в руках задранный край футболки и пересчитывала листики на дереве за окном. После каждого дуновения ветерка приходилось начинать заново, но от огромного монитора это отвлекало отлично. Я почему-то ужасно боялась смотреть на все эти серые разводы, в которые молча и вдумчиво вглядывался врач, иногда диктуя медсестре какие-то непонятные цифры. Пока мы ехали в клинику, Яр вел себя очень странно. Несколько раз пропустил поворот и чуть было не проехал на красный. Он вцепился руками и постоянно барабанил пальцами по рулю. Неужели его так напугала мысль о моей… Нет, меня тоже напугала, ладошки до сих пор потеют, я потому и не отпускаю ткань футболки. Но почему он так нервничает, если пять минут назад собирался делать мне предложение?! Яр сидел на стуле рядом с кушеткой и наотрез отказался покидать кабинет, даже когда увидел, как будет проходить исследование. Он успокаивающе поглаживал меня по плечу. Мне даже, казалось, что его пальцы слегка подрагивали. Хотела оторваться от важной миссии переписи листиков на клене за окном и заглянуть Яру в глаза, но врач очень неожиданно решил поделиться с нами своими находками. – Ну что, Айя, у вас все отлично. Оба плода развиваются соответственно сроку. Семь – восемь недель. Поздравляю! – В каком смысле “оба”? – синхронно спрашиваем с Яром Мой взгляд магнитом притягивается к монитору. Среди серой мути едва различимы два крохотных пятнышка, объединенных одним темным океаном. Смотрю, смотрю и никак не могу оторваться. Врач рассказывает какие-то детали на языке, понятном одним врачам, но я слушаю не его, а свое тело. Прислушиваюсь к каждой клеточке и запоминаю колкие ощущения в пальцах, легкое головокружение и чувство нереальности происходящего. Сердце частит, мечется. Только бы не захлебнулось от счастья. Это точно со мной все происходит? Оборачиваюсь к Яру, хочу попросить, чтобы ущипнул, но, кажется, его самого нужно приводить в чувства. – Яр? – машу ладонью у него перед глазами, в которых бушует пламя. Вот-вот вырвется и сожжет все вокруг, оставив серую золу. Только меня укутает и согрет. – Тебе придется принять кольцо. – Что? – Кольцо. В машине осталось. Ты выходишь за меня замуж. Бум, бум, бум. Удары сердца становятся тяжелее, а в глазах закипают слезы. Я быстро одеваюсь, прошу врача все записать вдруг, что забуду, и выдать все счастливому папаше. А я пока отлучусь. Это клиника того самого Гордея Миронова и он, узнав, что Сонечку не берут на работу, забрал ее к себе. Перед серьезным разговором с Яром хотелось немного успокоиться и поплакать в близкого человека. Мне всегда было ужасно стыдно за такие истерики, но у Сони было свое мнение на этот счет. – Есть же какая-то критическая масса боли, которую можно вывалить на друзей? – спросила я ее однажды. – Нет. Если друзья настоящие, – легко и не задумываясь ответила Соня. Поэтому сейчас я искала именно ее. Чтобы поделиться радостью и непониманием реакции Яра. – Где я могу найти Соню Романову? – подбегаю к рецепции и без предисловий уточняю нужную информацию. – Медсестру? Вам нужен пост на третьем этаже. Мне в спину летит “Но вам туда нельзя”, но я уже запрыгиваю в закрывающийся лифт и зажимаю кнопку с цифрой три. На посту сидят милые девочки в ослепительно-белой форме и с такими же улыбками, которые говорят, что Соня в перевязочной, за углом. Несусь туда и врываюсь без стука. И зря. Миронов навис над Сонечкой, сидящей в кресле и, кажется, пытался ее поцеловать. – Извините. Я не вовремя, – размазывая слезы по лицу, собираюсь выйти, но Соня смело отодвигает со своего пути огромного Гордея и идет ко мне. – Вовремя. Аечка, что случилось? Где болит? Насколько сильно по шкале от одного до десяти? – она сразу включается в работу, усаживает меня на стул и внимательно осматривает, ощупывает. А у меня прорвало дамбу. Слезы катятся по лицу сплошным потоком. Спазм сковал горло, и я не могу ни слова произнести, не пикнуть внятно. Только рукой показываю на сердце. Мол разбито. Но Сонечка врач, а не тонкая творческая особа, поэтому первым делом снимает с шеи стетоскоп. Я отмахиваюсь и выдавливаю из себя жалкое: – Я беременна, а он меня не лю-ю-юбиит! Миронов фыркает, Соня на него зло зыркает, но как настоящая фея, как из воздуха, подает мне стакан воды. – Гордей Андреевич, не оставите нас? – И не подумаю, красивая, – набирая что-то в телефоне, отвечает Соне и неожиданно обращается ко мне, – Ай, ты с чего решила, что не любит-то? – Он не говорил ни разу. А сейчас, кажется, разозлился, когда узнал, что я беременна, – всхлипывая и заикаясь отвечаю. – Кажется. Что ж, вам бабам все кажется то?! – тяжело и жадно глядя на Сонечку задает вопрос в воздух. – Айя, я следака твоего с рождения знаю. Эта скотина ни разу в своей жизни никому в любви не признавалась. Характер такой поганый. Вряд ли ты будешь исключением, но если посмотреть на его поступки… Просто знай, что ко мне он последний раз обращался с просьбой, когда ему было семь лет. – С какой? – Попросил подсадить на холодильник. Мать там конфеты прятала. – Так вы… Но я не успеваю оформить свою мысль вслух. На пороге кабинета появляется взъерошенный Яр. *** – Сегодня отмечается день радио, и я хотела бы поздравить каждого причастного. Ведущие, техники, редакторы, а главное – вы, наши дорогие слушатели, являетесь важной частью команды “Любимого”. Оставайтесь с нами! А от себя лично хочу каждому сказать спасибо. Сегодня мой последний эфир на радио… В качестве невесты! Завтра встретимся в то же время и на той же волне. Расскажу, что же меняется с появлением штампа в паспорте! С вами была Яна Любимова! Не переключайтесь! Красное табло “Тихо! Идет эфир”, гаснет, смена закончена, но я не спешу убегать. Теперь меня зовет красным огоньком нового сообщения чат. Гость: Кто же посмел предложить вам руку и сердце? Яна: Самый настоящий дракон! Гость: И вы согласились? Яна: Как видите. Никто не может отнимать у дракона его сокровища! Гость: Даже само сокровище! Я тихонечко хихикаю, а в эфирную влетает Артур в панике. – Ты сидишь, переписываешься? С ним? Опоздаем же! – он нервничает сильнее меня. – И лицо руками не трогай! Макияж смажешь! Хорошо, что у меня появился новый способ перенаправить его энергию. – Турик, я апельсин хочу, – если к этой фразе прибавить глазки как у котика из Шрека, то будет еще быстрее и забавнее. С того самого дня, как все узнали о беременности, покоя мне нет. Подушечку помягче? Кондиционер не дует? Яблочко почистить? А у меня может аллергия на чищеные яблочки и тупые вопросы! Турик, чтоб я спала ночью, запихнул меня в дневной эфир. А мне здесь не нравится! Здесь все бегают, суетятся и ругаются! Я привыкла к одиночеству в студии и тишине. – Точно апельсин? – переспрашивает он с опаской. – Ай, ты же в белом. - Ну, допустим, не в белом, а в крем-брюле, но не без рук! И, да. Это была моя очередная придурь. Провести эфир в свадебном платье. Мы с Яром расписались еще в восемь утра. Быстренько съездили в ЗАГС в спортивных костюмах. Из праздничного в моих руках был только букет васильков. Мы черкнули свои подписи под ошарашенным взглядом работницы. Она собиралась в большом зале с микрофоном рассказать про вечную любовь, но запнулась, увидев, как под первые звуки свадебного марша в торжественный зал вбежали… мы. Я себя чувствовала хулиганкой, пробравшейся в золотую гостиную Эрмитажа с фломастерами, так все помпезно здесь было! Стены слепили золотом, а высоченные колонны белизной. Так что не совсем уверена, от чего именно я ревела. Яр сладко целовал меня до головокружения, пока девушка, пытавшаяся нас поженить не остановила оркестр. Ей пришлось даже покашлять, чтоб привлечь наше внимание. Но провести эфир в свадебном платье, было не единственной моей шалостью. Мне так не хотелось больше никаких традиционных мероприятий на свадьбе, что я придумала свои собственные! Турик сказал, что я сумасшедшая, но все равно дал добро, объявить в прямом эфире, что ведущая будет бросать букет с балкона третьего этажа. Дожевывая аккуратно почищенный и порезанный апельсин, вытираю руки и выглядываю на балкон. Я думала, что никого не будет, но, к моему удивлению, собралась целая стайка девушек. Заметив, как из парковавшейся красной Тойоты вышла Женечка, я подождала, пока она подойдет поближе. Она стала в сторонке от толпы, чем показала, что участвовать не будет. Я отвернулась спиной, сосчитала до трех и бросила букет наудачу. Внизу синхронно раздался счастливый и разочарованный визг, а затем аплодисменты. Ко мне на балкон вышел Турик и мы вместе выглянули выяснить, кто же счастливица. Ею стала ошарашенная Женечка. Она переводила взгляд с букета на нас с Туриком и обратно. Не знаю, как букет улетел так далеко в сторону, но возможно это судьба? – Представляешь, Женьку замуж выдадим? Достанется же кому-то строптивая коза, а? – шучу, поворачиваюсь к Артуру, а он так же зачарованно смотрит на Женю с букетом, как и она на него. Вот кого я забыла допросить!