Глава 1. Горькая полынь

— Влад, милый, я так хочу провести свой день рождения с тобой. Только ты и я, дома. Как раньше. Посидим у камина, выпьем красного вина, послушаем музыку. Помнишь, как мы танцевали в той старой квартире? — я с надеждой заглядываю в глаза мужу, я не настаиваю, но прошу. Ведь это мой день рождения.

Но ему не нравится, когда я вспоминаю наше нищенское прошлое, когда он был никем. Он отводит взгляд и осторожно говорит:

— Ты же знаешь, я свои дела не в вакууме веду. Мне нужно использовать любой повод, чтобы партнеры чувствовали себя непринужденно, так намного проще решаются дела. К тому же, мы можем после вечеринки посидеть у камина. Прости, малыш, мне пора.

Я смотрю на нас в зеркале, что занимает всю стену напротив.

Влад брутально красив. В свои двадцать семь лет он словно матерый викинг. Я рядом с ним выгляжу хрупкой, невесомой, у меня золотистые с рыжиной волосы, голубые глаза. Стою, задрав голову, смотрю снизу вверх на своего завоевателя. Влад называет меня породистой аристократкой, а еще принцессой.

Называл.

Влад чмокает меня в лоб и уходит.

А я смотрю ему вслед и чуть не плачу. Мы всегда были так близки, когда я перестала быть для него принцессой? Что я сделала?

Наш дом. Вечер. Мой день рождения. Играет музыка. В гостиной нарядные люди. Слишком шумно. Слишком много людей. Торжество пафоса. Я это ненавижу. Мне так одиноко в этой толпе. И я не могу найти Влада.

Сейчас мне тесно в нашем огромном доме, где в обычный день, при желании, можно ни с кем ни разу не столкнуться. С самого утра в виске расцвел огненный пульсирующий цветок и сейчас, к вечеру, я уже ни о чем кроме этой головной боли думать не в состоянии.

Я ищу в этой толпе хоть чей-то добрый и внимательный взгляд. Ни одной искренней улыбки. Ни одного честного взгляда. Какая-то безумная игра, где ничего кроме денег не имеет значения.

— О, платье от шанель из последней коллекции. Да, я погляжу, муж вас балует, дорогуша, — шепчет мне на ухо какая-то светская мадам.

Платье, и правда, от шанель и стоит больше миллиона. Я ахнула, когда мне привезли его на дом. Только оно совершенно не шло мне. Я хотела было отказаться, но слова Влада добили:

— Малыш, ты должна выглядеть так, как положено жене самого молодого миллиардера.

Платье было светлым, совершенно неподходящего мне оттенка, я в нем была похожа на блеклую моль. Зато оно было самым дорогим и, по мнению Влада, именно поэтому шло мне. И эта тетка, что шепчет мне на ухо, тоже видит ценник платья, а не меня в нем.

Как же я устала от всего этого. От денег, которые на нас свалились, от успеха, который я терплю, потому что Влад, мой муж, так долго его добивался.

Мне хочется спрятаться. Найти хоть какой-нибудь угол, в своем же доме, чтобы хоть на миг укрыться от всего это блеска, от высоты человеческих достижений и нищеты человеческого духа.

Да куда же запропастился Влад? Я начинаю беспокоиться. Знаю, он может успокоить меня объятием, прижмет к себе, скажет: «Ну что ты, принцесса, я же рядом. Я всегда рядом. Ни о чем не беспокойся». Да, и тогда я смогу еще немного потерпеть до конца вечера. А потом мы сядем у камина, включим медленную музыку, может, станцуем, а может, я спою ему.

Я не видела мужа уже пару часов. Оставил меня одну отбиваться от неискренних поздравлений и от подарков, которые эти люди даже не выбирали сами, озадачив своих помощников или секретарей.

Ложь, гордыня, порок — все звенит бокалами, сверкает золотом и камнями. И ни одного близкого человека, чуждые мне люди. Влад, где же ты? В попытке убежать от этого я отбиваю каблуками женский марш по дубовому паркету, спешу спуститься на минус первый этаж, где у нас комнаты для отдыха охраны и дежурка службы безопасности. Здесь же переговорная, где обычно проводятся собеседования для найма персонала. Туда мне и нужно. Сейчас это единственное место в доме, где точно никого не будет и можно хоть немного побыть в тишине и наедине с собой.

Только завидев меня в коридоре, из дежурки выскакивает начальник нашей службы безопасности, Игорь Сергеевич, и буквально преграждает мне дорогу. Он такой мощный, что занимает весь проход. У него добрые глаза, а еще черные усы, он напоминает мне папу. И чувство от него такое же — защищенности.

— Елизавета Андреевна, что-то случилось? — встревоженно спрашивает он, а сам невольно оборачивается, куда-то вглубь коридора, и будто к чему-то прислушивается. И я сразу угадываю — что-то не так.

— Все в порядке, Игорь Сергеевич, я в переговорку. Оттуда еще диван не убрали? — начбез лет на двадцать меня старше, отставной офицер, и я всегда обращалась к нему на «вы». Это вежливо.

— Елизавета Андреевна, там сейчас не убрано.

— Все равно.

Я пытаюсь пройти, но он делает шаг в сторону, снова преграждая мне дорогу. Это уже начинает злить.

Я заглядываю за его плечо и вижу, что дверь в переговорную закрыта неплотно. Что-то здесь не так. Даже отсюда я слышу оттуда какую-то шебуршню. Сердце начинает колотиться от тревоги.

— Игорь Сергеевич, пожалуйста, — прошу я его.

— Не нужно вам туда, Елизавета Андреевна, я прошу вас, — я вижу, что слова эти ему даются с трудом.

— Что происходит? Я знаю, что вы прячете что-то, что-то нехорошее. Пустите! Сейчас же! — меня начинает штормить.

— Лизонька, не сейчас. Пошли я отведу тебя в твою комнату, — говорит мне Игорь Сергеевич. Очень фамильярно, жалостливо, отечески. И мне снова хочется плакать.

В этот же момент я слышу из переговорки мучительный женский стон, громкий шлепок, стон повторяется и превращается в частые ритмичные вскрики.

— Вы там что устроили? Совсем что ли? — обрушиваюсь я на начбеза. Там что, охрана под шумок с какими-то шлюхами развлечься решила? — Уйди с дороги, пока не вылетел отсюда!

Я буквально отталкиваю его.

— Лиза, не ходи туда, я прошу тебя! — нарушая субординацию и все возможные правила, с каким-то отчаяньем в голосе просит начбез.

Я дергаю дверь в переговорку на себя и замираю на пороге.

Упершись руками в стол, широко расставив ноги и отклячив задницу, под моим мужем исходила на крик какая-то сука. Влад со спущенными штанами с остервенением драл ее сзади.

Мой Влад. Муж, с которым мы вместе прошли семь лет рука об руку.

Передо мной за секунду пронеслись кадры: его влюбленные глаза, его рука на моем животе, наш смех, когда было все плохо, фильмы под стареньким пледом.

Он с жаром, с дикой похотью вколачивался в какую-то мразь.

Почувствовала вкус соли: по моим щекам бежали слезы.

Я не могла пошевелиться. Меня будто парализовало. Я даже не могла в полной мере осознать происходящее. Будто смотрела какое-то глупое кино и никак не могла сообразить, что это все по-настоящему. Это реальность. Это происходит на самом деле.

Я как завороженная смотрела на спину Влада, будто надеясь, что он сейчас повернется и окажется, что я просто спутала, что это не он.

Он продолжал драть эту шлюху, а я ничего не могла с собой поделать и продолжала смотреть.

— Лизонька, — услышала я шепот позади себя и, наконец, очнулась.

Эти двое даже не замечали меня, так были увлечены друг другом. Я резко обернулась, передо мной стоял начбез.

«Он, что, вздумал меня сейчас увести отсюда?» — проскочила мысль.

И в тот же момент я выхватила из его наплечной кобуры пистолет, в два движения сняла с предохранителя, передернула затвор и ткнула ствол Игорю Сергеевичу в лоб.

Оружием я владела превосходно, Игорь Сергеевич сам меня учил и потому даже не дернулся. Видимо, я выглядела безумной, я и чувствовала себя безумной.

— Исчезните! — крикнула я ему и этим, наконец, привлекла внимание любовничков.

Шлюха повернула голову. По-моему, у нее течка головного мозга. Глаза совсем дикие.

Я повернулась и наставила на них пистолет. Сучка вскрикнула, взгляд у нее стал проясняться. Влад, не понимая, что происходит, обернулся и глянул на меня.

Только сейчас я заметила, что он пьян вдрызг. Он не мог сфокусироваться на мне и, кажется, даже не узнавал. Он даже бровью не повел, увидев направленный на него ствол.

Он как-то разом обмяк, сел на диван по-прежнему со спущенными штанами. Девица смотрела на меня, замерев от ужаса.

Я тяжело дышала, по лицу бежали слезы, в груди горело сердце. Казалось, я не выдержу этой боли. Я никогда не смогу больше улыбаться. Я никому больше не смогу поверить. Как же больно. Как же, черт возьми, мне больно!

Я хотела убить их. Водила пистолетом то на нее, то на него.

Ненавижу. Ненавижу!

Бо-ольно!

— Лизонька, у тебя вся жизнь впереди. Твоя жизнь, не стоит тратить ее на них, посмотри на них, они тебя не стоят, — сказал сзади Игорь Сергеевич. — Отдай мне пистолет, девонька.

От его ласкового голоса, от этой заботы я будто очнулась. Вернула предохранитель на место и еле слышно, будто меня разом оставили силы, сквозь зубы процедила:

— Пошла вон, тварь.

Ее не нужно было долго просить. Она схватила свои шмотки с пола и поспешила выскочить в коридор.

Я только успела заметить, что девица очень красива. И красота эта животная, похотливая, сложно ей не поддаться. Роскошные черные волосы почти до поясницы, большая упругая грудь идеальной формы, словно две увесистые застывшие капли, совершенно плоский живот, изящная талия, подчеркивающая округлость бедер и длинные стройные ноги. Я рядом с ней была утонченной холодной аристократкой, изящной, элегантной, но не такой, как она, поражающей своей откровенной, неприкрытой страстной натурой.

Она глянула на меня, проходя мимо, и даже несмотря на то, что я еще держала пистолет в руке, хоть и не целилась, в этом взгляде не было страха, только неприкрытое чувство превосходства языческой богини перед простой смертной.

Начбез аккуратно забрал у меня пистолет и убрал в кобуру. Я смотрела на мужа, тот, запрокинув голову, уже во всю храпел на диване.

Там, наверху, все еще продолжалось празднование моего дня рождения. А здесь, внизу, рождалась какая-то новая я, незнакомая самой себе, с черной холодной пустотой внутри и на клочки растерзанным сердцем.

«С днем рождения, Лиза», — поздравила я сама себя, и по щекам новой силой побежали горячие и не соленые, но горькие, словно полынь, слезы.