Глава 16. Дым и пламя

Лиза

Я возвращалась в Москву. Мне предстояло поселиться в наш загородный дом. Возвращалась с тяжелым сердцем.

Отдых на острове немного привел мои нервы в порядок. Меня словно вынули из реальности боли, обиды, предательства и бережно поместили в рай: в белый песок, в солнечный свет, в теплые волны океана. И это помогло сосредоточиться на себе, на малыше во мне. Я сама была океаном. Я сама была прибоем.

Но стоило вернуться в город, и покоя как ни бывало. Я держалась и держала себя в равновесии, понимая, что мои переживания могут выйти мне же боком, и я потеряю ребенка. Но это было не настоящее равновесие, это была собранная в кулак воля. Я постоянно делала выбор между «волноваться, переживать» и «думать о будущем и радоваться». И усилия, которые я совершала для того, чтобы постоянно делать этот выбор, отнимал силы.

Я не любила этот загородный дом. Впрочем, как не любила ни один из домов или квартир, приобретенных Владом, я даже не знала, сколько их у нас — потому что ни один из домов не стал моим домом. Этот дом я не любила от того, что я так хотела что-то подобное, чтобы сделать уютный уголок. Но и этот дом Влад купил, не посоветовавшись со мной, не спросив, нравится ли он мне. И в итоге мы здесь почти не бывали. Сейчас это было единственное место, которое я хотя бы знала, но с которым не связаны никакие воспоминания.

Я рассчитывала на то, что в доме будет пусто, что придется провести уборку, навести общий порядок и немного его обжить — я хотела это сделать для себя, все расставить так, как мне этого хочется, и пусть это не по-дизайнерски, я хочу сама помыть полы, посидеть у камина послушать тишину.

Каково же было мое удивление, когда, подъехав уже ближе к вечеру к воротам, я увидела, что окна горят. А когда вошла во двор, увидела, что здесь полно персонала.

У тут же сообразила, что это постарался Влад. Ну да, не нужно было особого ума, чтобы догадаться, где я буду жить. И он распорядился, чтобы все здесь было так же, как в нашем большом доме. Он снова не спрашивал меня, заваливал богатством, будто оно имеет значение. Он никак не мог меня услышать, что я готова обменять всю эту роскошь на уютную душевность нашей первой нищенской квартиры.

Его захватила новая жизнь, и я не знала, кто этот человек. Я потеряла мужа давно, до его предательства.

На меня хлынула усталость. Снова люди, снова суета, снова надо быть на виду.

Только вот не учел, что не нужно мне этого сейчас. Что единственное, чего я сейчас хочу — это остаться одной. Влад же всегда был так чуток ко мне. Откуда это грубое непонимание?

Я понялась в комнату на втором этаже и тут же набрала Владу.

— Лиза, привет, как ты? — тут же ответил на звонок Влад, да так быстро, словно ждал звонка, не выпуская телефона из рук.

Я помолчала, его голос раз за разом сбивал все мои настройки. Меня било током, болью, любовью — все вместе. Я думала, когда же все это пройдет. Он будет ходить потом к ребенку. Он будет где-то рядом всегда. И я не вылечусь от него, от нанесенной обиды никогда.

— Принцесса, — сказал в трубку Влад.

— Не называй меня так больше, — наконец собралась я. — Я звоню попросить тебя убрать весь персонал.

— Но, Лиза, я не хочу, чтобы ты там совсем одна находилась, мало ли что, да и кто будет поддерживать порядок в доме, готовить?

— Я прошу тебя услышать меня. Мы уже выяснили в разговоре, что я из нашей нищенской квартирки, там жила, там и осталась. Ментально. Также мы выяснили, что у нас разные понятия о жизни, о комфорте, о важном. Мы уже по разные стороны, нам больше нет смысла друг другу что-то доказывать. Я лишь прошу дать мне возможность жить мою жизнь, так как я ее вижу. Без персонала, без ненужных мне подарков, без этой роскоши.

Я глянула на трясущиеся на руках пальцы, глубоко вдохнула и выдохнула, пытаясь успокоить бросившееся в галоп сердце.

— Лиза, — подумав, сказал Влад, — я тебя слышу. Я, правда, тебя слышу. Я хочу на твою сторону.

— Мне не надо этого. Мы разные, мы это поняли. Мы были в бедности едины — это было нужно для нашего выживания. А радость и богатство для нас про разные цели. Мне не нужно твоего притворства. Ты такой человек, какой есть. Просто я тебя не знаю. Не знаю кто ты. Ты — чужой. Оставь мне мою сторону. Она и так вся поломанная. Сама разберусь уже со всем.

— Лиза…, — тихо произнес Влад и положил трубку.

«Он, что правда думает, что у предательства есть срок давности? Что просто будет достаточно того, что пройдет какое-то время и все уляжется?», — думала я, стоя у окна и глядя на то, как персонал потихоньку разъезжается на прибывающих и снова уезжающих такси.

Наконец дом опустел. Я долго не могла уснуть. Вставала с кровати, выходила во двор, сидела на террасе и бессмысленно таращилась на тонкий серп месяца. Снова возвращалась в кровать и так до трех часов ночи, пока меня не отключило.

Влад

Меня не покидало предчувствие какой-то беды. На самом деле это предчувствие было со мной с того самого дня, когда все произошло. Но сегодня ко всему добавилась такая тревога, что я не мог ни уснуть, ни ясно мыслить.

После того, как Лиза сказала, чтобы я отослал весь персонал из дома, где она остановилась, тревога поглотила меня полностью, и я не нашел ничего лучше, чем сесть за руль и отправиться к ней.

Нет, я не собирался будить ее среди ночи и в очередной раз просить прощения, хоть и была такая мысль. Мне было просто необходимо убедиться, что все хорошо. Что она спит, что ей ничего не грозит. Не знаю, откуда вообще взялись все эти дурные мысли. Может, из-за того, что в последнее время происходит какая-то неподдающаяся анализу хрень, может, я просто себя накручиваю.

Начбез Игорь Сергеевич так и не выяснил, кто ломанул базу с криптографическими ключами. Но пока работает над этим. Дед Карим поступил ровно так, как обещал. Обрубил мне все связи с арабами, дела шли из рук вон плохо. Да, что там плохо — все рушилось к чертовой матери. Я терял в минуту больше, чем зарабатывал за час и, если так пойдет и дальше, совсем скоро потону окончательно.

Но, как это ни странно, меня это мало беспокоило. Денег, которых я выдернул из бизнеса, достаточно и, как говорила Лиза, хватит на целую жизнь. Беспокоило меня одно — в какой момент я решил, что этот новый мир, в котором я внезапно оказался и где стал настоящим королем, вдруг стал мне дороже, чем она?

Меня тормошили со всех сторон, пытаясь встроить в русло, пытаясь хоть как-то мотивировать начать спасать свои бизнес и себя, но мне было до лампочки. Пусть все горит огнем. Пока не верну свою жену, пока не верну самое дорогое, что у меня было, я не могу по-настоящему проникнуться значимостью остального.

Я ехал и думал о том, как буквально переломилась надвое реальность. Я так упорно шел вверх, так карабкался туда, а потом меня подхватил успех, понес на крыльях дальше, еще выше. Линда, будь она неладна, как специалист по денежным потокам, по работе с закупоркой энергий (что это хрень вообще, как я все это слушал?) — мне внушала постоянно про то, что вокруг должны быть люди, которые в меня верят, которые мной восхищаются, а не те, которые пытаются сбить с меня корону.

Я вспомнил сколько всего он говорила мне про то, какой я, куда мне идти, что делать. Я в принципе мимо ушей все пропускал, скорее мне было просто важно, что она постоянно хвалила за мое богатство, за достижения, и как мне казалось, стояла на страже моих интересов.

Я стал мудаком. Из-за денег. Я сейчас это ясно понимал. Я изображал мерзкого плейбоя, потому что полжизни провел в унизительном нищенском положении, и мое эго настолько было изранено, что я всеми силами восстанавливал его. Дурак. Я залечивал свое сраное, мерзкое эго.

Я ударил по рулю. Как же было стыдно за свое поведение. Не перед этими светскими клоунами. А перед Лизой. Перед Каримом. Перед самим собой и своими мечтами.

Странно, но для того, чтобы понять, что на самом деле имеет ценность, мне потребовалась настоящая катастрофа, и вот я лечу на машине через ночь только, чтобы не находиться от нее слишком далеко. Чтобы оставалась хоть какая-то иллюзия, что все еще можно исправить, дескать от меня что-то зависит.

Но честно, я бы не простил самого себя.

Лиза говорит: «Ты чужой». Это правда. Не только для нее, но и для самого себя.

До места оставалось совсем немного — один поворот. Я глянул в сторону дома, и сердце мое оборвалось. Над деревьями мерцало зарево будто от пожара. Я утопил педаль газа в пол.

Вырулив к воротам, я увидел, что дом горит. Пламя уже подбирается ко второму этажу. Думать времени нет. Машина рвет вперед, вынося створки ворот.

Я бегу к дому и дергаю дверь. Заперто.

— Лиза! — ору я во всю глотку и снова бегу к машине, понимая, что если она и в доме, то не услышит меня.

Прыгаю за руль, мотор ревет, я направляю машину на вход и одним махом выношу бампером двери. Срабатывает подушка безопасности, и в кровь разбивает мне нос. Но я ничего не чувствую, выбираюсь из машины. Нижний этаж полыхает, здесь почти невозможно дышать. Я кидаюсь к лестнице.