Сейчас не понял

У меня звонит телефон. Я в шоке. Стас. Вот это наглость. После того, что хотел сделать. Совсем ни стыда, ни совести. Сбрасываю, номер заношу в чёрный список. Не проходит и трёх минут, телефон звонит снова. На этот раз незнакомый номер. – Алло. В трубке раздаётся голос Стаса: – Ну наконец-то. Уже волноваться начал, почему не отвечаешь! Я молчу. Не могу говорить. В горле стоит ком. Задыхаюсь от возмущения. – Вик, мне нужна твоя помощь. Меня с работы уволили, Шерхан постарался. И жить негде. Можно я в нашей квартире пока поживу? Выхожу из ступора. – Не хочу с тобой разговаривать. И твои проблемы меня не касаются абсолютно. Сбрасываю и выключаю телефон. Через минуту слышу жужжание вибрации у Нины. Я бросаю беглый взгляд, похоже, Стас теперь звонит ей. Она напряжённо смотрит на экран, прикусив нижнюю губу. Молчит. Так и не ответила. "Умница", – хвалю Нину мысленно. Подъезжаем к кафе. За столиком недалеко от входа вижу Наташку, которая, вытянув шею, смотрит в нашу сторону. Высовываюсь, радостно машу рукой. – Олег, – Нина несмело трогает водителя за плечо, – давай поговорим. Ты не понимаешь… – Не надо, – уворачивается он. Вижу, как вспыхивают её щёки. Сжимает губы. Холодный презрительный взгляд. Выходит, громко хлопая дверью и, распрямив спину, направляется к кафе. Олег мрачно смотрит ей вслед. Между ними точно что-то есть. Причём это что-то явно глубже, чем они сами хотят. Обращаюсь к Олегу: – Не уезжай, пожалуйста. Не оставляй нас, мало ли что. Попей кофе с булочкой, я угощаю. Мы пообщаемся с подругой, потом ты нас отвезёшь домой. Хорошо? Он кивает. Заходим в кафе, усаживаемся. Олег идёт глубже в зал, занимает маленький одиночный столик ближе к стойке. Наташка провожает его плотоядным взглядом: – Вау, ну, хорош самец, – шипит она. Потом обращает внимание на Нину. Щурится. Узнаёт. Смотрит на меня ошалевшими глазами: – Вик, ну, ты чума. Это же девка твоего бывшего. – Наташ, прекрати, – одёргиваю её, – Нина – член моей семьи, к тому же ты её вообще не знаешь. Подруга окидывает её презрительным взглядом и цедит: – Извините. Нина побледнела, замерла с вынужденно прямой спиной и бесстрастным выражением лица, уставилась в меню. – Не обижайся, – трогаю её за руку, – она поймёт, когда вы познакомитесь поближе. Нина отвечает мне горящим обидой взглядом. Посетителей совсем мало. За столиком напротив сидит женщина, рядом с ней – мальчик лет пяти. Он сосредоточенно смотрит в свою тарелку, изредка ковыряя вилкой блинчик с шоколадом. Женщина не обращает на нас внимания, она увлечена игрой в телефоне. В другом конце зала сидит пожилой мужчина в очках . На столе перед ним открытая книга, он читает, временами прихлёбывая из голубой узорчатой чашки. Мы делаем заказ. Кофе и набор из десертов с разными начинками. – Мне кофе по-французски, пожалуйста, – уточняет официантке Нина. Та вежливо улыбается: – В нашем заведении его подают только вечером, – и продолжает шёпотом, – для вас сделаю исключение, если никому не расскажете. – А что это? – спрашивает Наташка, когда официантка уходит к кофемашине. – С коньяком, – объясняю ей. – Э, чего ты не сказала-то, я тоже такой бы взяла, – обращается к Нине. Та надменно смотрит на неё. Достаёт телефон, набирает номер: – Стасик, привет, дорогой. Ты звонил? Извини, только увидела неотвеченный. Мы с девочками в кафе на Российской. Ну, приезжай, чё. Я сжимаю губы и недовольно смотрю на неё. Она отводит глаза. Атмосфера за столом напряжённая. Заказ приносят быстро. Мы молча завтракаем, не зная, о чём говорить. – Когда на работу? – спрашиваю у Наташки. – Сейчас со смены. Опять молчим. Наташка, наверное, понимает, что это из-за неё и ей становится стыдно. Потому что неожиданно предлагает: – Может по-французски, но без кофе? Мне родственники больного презентовали как раз, – приоткрывает она свою сумку и показывает горлышко бутылки. – Наташ, ещё слишком рано, нет, – отказываюсь я. – А я буду, – выпаливает Нина. Наташка радостно улыбается: – Ну, класс. Пошли только в туалете бахнем? А то выгонят ещё. У меня и шоколадка где-то была. – Девчонки, ну зачем, не надо, – пытаюсь я их образумить, – Нин, ты только из больницы. – Я уже взрослая, не учи меня, – огрызается она. Сваливают. Я растерянно смотрю им вслед. Ну, как так -то… Возвращаются минут через десять, румяные, весёлые, громко и оживлённо болтают. – Слушай, Нинка, и правда, чёткая, – хвалит Наташка, – наш человек. Шлёт ей воздушный поцелуй. – Да, хорошая, – улыбаюсь, глядя на них. Рада, что они нашли общий язык. Нина плюхается со мной рядом, обнимает за плечи: – А мне ты нравишься, Вик. – Ууу, – мычу я, – вы там не целую бутылку уговорили? Будем теперь в любви друг другу признаваться? – Не, правда, нравишься, – смотрит расфокусировано и добродушно, – ты за отца впрягаешься. Знаешь, это круто. Мать всегда о нём плохо, всегда против него. А ты по-другому… А я его очень люблю. И люблю всех, кто за него. И на миг кидает взгляд на Олега. Тот сидит с каменным лицом. Неотрывно наблюдает за нами. И только то, как он перебирает пальцами ключи от машины, выдаёт его волнение. Наташка прослеживает её взгляд: – Нин, у вас с ним отношения? Та грустно вздыхает и отрицательно качает головой. Наташка закатывает глаза: – Он получше Стасика-то. Мечта, а не парень. Стас для тебя вообще старикан, чего ты с ним лет через двадцать делать собираешься? В домино играть и дедушкой называть? Ты такая красоточка, молодая, сильная. Тебе классного мужика надо, а Стасики всякие – не твой уровень, поверь. Нина прыскает. Она продолжает: – Предупреждаю, упустишь этого, – кивает в сторону Олега, – сама к нему подвалю. – Наташ, – одёргиваю её, – успокойся. Нина благодарно смотрит на меня, обмахивается рукой: – Жарко так. И курить охота. Заметно, что её всё больше развозит. – Так пойдём покуришь, – подмигивает Наташка, многозначительно показывая на сумку, – ещё есть. – Наташ, ты ко мне пришла или бухать? – возмущаюсь я. – Можно же и то, и то. Ты сама отказываешься, я тут причём, – негодует она в ответ, – отрываешься от коллектива. Нина опять обнимает меня: – Пойдём с нами, а? – ослабевшим голосом зовёт она. – Нин, ты бы поела, на голодный желудок пьёшь, – прошу её. – Да ладно, я может хочу напиться, тошно так, Вик. Всё плохо у меня, понимаешь. Её настроение меняется, на глаза наворачиваются слёзы. Она промаргивается, встаёт и идёт в сторону туалета. Наташка семенит за ней. Смотрю на Олега. Беспомощно развожу руками. Плетусь за ними. Они по очереди пьют коньяк прямо из горлышка. – Как алкоголички, честное слово, – ворчу я. Нина, сделав очередной глоток, передаёт бутылку Наташке, прикуривает. С наслаждением затягивается, выпускает облачко и глубокомысленно произносит: – Знаешь, он всё равно будет тебя любить. Всегда. И будет надеяться, что… – она замолкает, делает затяжку. – А может, и не будет. Я не знаю. Ей уже явно тяжело сосредоточиться. – О ком ты? – О Стасе, о ком, – Нина облокачивается на стену, трёт виски. – Ты его всё ещё любишь? Бедная девочка. Иди, поцелую, – тянется Наташка к ней губами. – Да нет, – отмахивается Нина, – как-то тупо всё. Почему мне не везёт, а? – мутно смотрит перед собой, – Меня же никто не любит. Ни мать, ни мужчины. Ох, зачем я её позвала. Злюсь на Наташку, на себя, на всех. – Не говори ерунду, все тебя любят. Пойдём в зал. Сейчас кофейку попьёшь, обычного только, полегче станет. – Нет, мне вот так легче. Знаешь, трудно всё держать в себе. У меня же и подруг нет тоже. Натусик меня к жизни возвращает, да? Кривовато улыбается. – Как нет подруг? А мы? А поехали продолжать? Ко мне или к вам? – Наташку, похоже, не остановить. – А поехали, оторвёмся, – отвечает Нина, – только Вика пусть домой, ей надо папу ждать. Обнимаются и не очень твёрдо отправляются в зал. Я выпадаю в осадок, вот это я их здорово познакомила. Подходим к столику и неожиданно сталкиваемся со Стасом. – Ой, привееееет, а я и забыла, что тебя позвала, – пьяно хихикает Нина. Вешается ему на шею, целует в щёку. Пытаюсь оторвать её: – Не надо, тебе мало проблем от него? Она недовольно отмахивается: – Ой, отстань, хватит меня воспитывать, я тебе не дочь. Вдруг прямо перед ней появляется Олег. Брови сведены к переносице, челюсть жёстко сжата. Поворачивает к себе лицом. Притягивает за талию. Она глубоко вдыхает и замирает, смотрит на него горячо и болезненно. С тихим рычанием он закидывает её на плечо. Вскрикнув, она повисает головой вниз. Олег выносит её из кафе, ставит около машины. Мы ошарашенно наблюдаем, как она обхватывает его руками за шею. Они страстно целуются, не обращая внимания ни на нас, ни на прохожих. – Офигеть, – произносит Стас, – сейчас не понял…