Важная новость

Хлопают по щекам. С трудом приподнимаю веки. Вижу испуганное лицо свёкра: – Вика, дочка, что с тобой? Высокий крупный медработник поднимает меня и перекладывает с пола на кровать. Что-то говорит переводчику. Он обращается к свёкру, предлагает оплатить какой-то укол для меня. Тот взволнованно соглашается. Я изо всех сил беру себя в руки и прошу: – Нет, не надо. Беременна. I'm pregnant. Они оборачиваются ко мне, потом переглядываются, понимающе улыбаются и наперебой поздравляют: – Оу, има…Сongratulations! Выражение лица свёкра меняется с изумлённого на ликующее: – Вика, это же… Как я рад!!! Это же чудесно! Переводит взгляд на сопровождающих, просит: – Подвезите меня к ней. Я с трудом приподнимаюсь, губы онемевшие, голова тяжёлая, всё ещё немного кружится. Свёкор достаточно быстро перебирается ко мне, усаживается рядом, сжимает в объятьях: – Какое счастье! Почему вы мне не говорили, зачем скрывали? Мне теперь тем более надо выздороветь! Когда он родится? Я хочу увидеть внука. Не умру, пока не возьму его на руки… Мне так приятна его радость. Я благодарно обнимаю его в ответ. – Ещё долго, следующей весной. Кирилл пока не знает, вообще никто. Вы первый. Не рассказывайте никому, и Кириллу тоже, хорошо? Я хочу ему сообщить как-то по-особенному. Свёкор заговорщицки прикладывает палец к губам: – Нем, как рыба. Как скажешь, деточка. А твой обморок… Это нормально для беременных? Может, всё-таки нужен врач? Я смущённо машу головой: – Не надо врача. Думаю, это усталость от дороги. И от голода, скорее всего. – Конечно, ты же целый день не ела… Свёкор поворачивается к переводчику: – Помогите нам, пожалуйста, заказать обед в номер. Всё самое свежее и вкусное для моей невестки и будущего внука. И побольше. Потом берёт меня за руку: – Сейчас я тебя накормлю, моя хорошая. Зачем же ты полетела со мной, надо было поберечь себя. Ох, а что делать-то? Я же уже Кириллу написал о твоём обмороке. Сразу, как увидел. – Зачем? – я расстроилась, – он же будет переживать. Удаляйте, если он ещё не посмотрел. Свёкор открывает мессенджер: – Посмотрел. Но пока не ответил. – Дайте, – вырвала у него телефон из рук. Наговариваю голосовое: – Не волнуйся, любимый. Уже всё хорошо. Это просто усталость от перелёта, отдохну, и всё пройдёт. Раздаётся стук в дверь. Работник отеля ввозит тележку, на которой дымятся тарелки с чем-то невыносимо ароматным. Я прошу выставить блюда на столик. – Ты только посмотри, сколько всего вкусного. Ешь, ешь, – свёкор подталкивает меня к еде, – не стесняйся, я с тобой. Мы с удовольствием накинулись на еду. Киббе с сочной мясной начинкой с луком, орехами и тыквой. Салат из свежих овощей. Нежный и островатый форшмак на жареном чёрном хлебе. Всё это испарилось буквально за пять минут. – Невозможно оторваться, – признаюсь я свёкру и довольно откидываюсь в кресле. Прислушиваюсь к себе. Всё. Живот не урчит, нигде ничего не болит. Удачно приземлилась, кажется, без последствий. Ну, теперь не я одна знаю тайну. От реакции свёкра на душе стало так светло. Мне хочется разделить своё счастье и с другими людьми. Интересно, как они отнесутся. И волнительно. Беру телефон в руки, может позвонить Кириллу по видеосвязи прямо сейчас? Нет, это будет не то. Хочу не только увидеть его чувства, но и ощутить тактильно. Осторожный стук в дверь. Стюард отеля ввозит тележку с ароматным чаем, а на десерт воздушные пончики, посыпанные сахарной пудрой. – Сюрпрайз будущи има, мама, – старательно выговаривает с улыбкой работник отеля, выставляя перед нами блюдо с фруктами. Мама… Меня так можно теперь называть? Ах, как это приятно. Я растеклась от удовольствия. Остаток дня пролетел быстро. Мы не пошли гулять, устали. Смотрели фильм на неизвестном мне языке, потом смеялись над роликами в интернете. Свёкор начал зевать. Я уложила его поудобнее, выключила свет и ушла к себе. Улеглась на кровать, открыла мессенджер. Ни одного сообщения от Кирилла. Немного странно. Никакой реакции на обморок… Ну, ладно. Наверное, работа. Очень хочется спать. Пишу ему: " Спокойных снов". Закрываю глаза и отключаюсь. Просыпаюсь от громкого настойчивого стука в дверь. Еле продираю глаза, нащупываю рядом с кроватью телефон, экран загорается: три часа. Кто там явился среди ночи? Или в отеле пожар, наводнение? Я с трудом поднимаюсь, накидываю на плечи одеяло и, стараясь наступать как можно тише, чтобы не разбудить свёкра, в темноте пробираюсь к входу. Открываю дверь и моментально попадаю в объятия Кирилла: – Это кто у нас тут такой сонный, тёпленький и вкусный? Привет. Я удивлённо охаю. Он подхватывает меня под бёдра и несёт вглубь: – Показывай, где твоя кровать? Я растерянно машу рукой в сторону комнаты. – Откуда? Что ты здесь делаешь? Больше ничего спросить не успеваю. Потому что уже лежу, распластанная под нависающим телом мужа, и мой рот запечатан страстным поцелуем. *** Потом мы нежно обнимаемся, устало поглаживая друг друга, мурлычем бессмысленные нежности. Я прижимаюсь ухом к груди Кирилла, слушая, как быстрый стук его сердца, сливаясь с моим, постепенно становится медленнее, тише. Замолкаем. Кирилл целует меня в макушку: – Люблю тебя. Не могу поверить, что это не сон. Реальность. Ласково повторяю вопрос: – Что ты здесь делаешь? Слышу по голосу, что Кирилл тихо усмехается: – Приехал лично с врачом обсудить план лечения. Я возмущённо щипаю его за кожу на руке и выжидающе смотрю. – Воу, полегче. Хотел убедиться, что с тобой всё хорошо, – сдаётся он. Утыкается носом мне в шею, вдыхает: – Не пойму, ты как-то по-другому стала пахнуть? Ещё вкуснее. Кажется сливками. Или мороженым. Пломбиром. Или просто сильно соскучился. Я пожимаю плечами. – Ты надолго? – Утром поговорю с врачом и улечу. Я на частном. Лежу, рисуя на его грудных мышцах указательным пальцем слово " Люблю". Молчим. Дышим в такт. Вокруг нас такой густой воздух, будто мы в одной тесной, но удобной для нас двоих капсуле. Летаем где-то в космосе, не имея сил разъединиться. Слышу в полной тишине только наше ровное дыхание и тиканье настенных часов. Может сейчас рассказать? Он же здесь, рядом со мной. Вот сейчас решусь. Точно. – Кирилл, у меня есть для тебя важная новость…