Глава 9

Краснов опоздал на двенадцать минут. Сергей предупредил заранее: он всегда немного опаздывает, это не неуважение, просто у него всегда три дела одновременно. Сидела в переговорной, раскладывала распечатки, поправляла карандаши. Руки искали, чем занять себя. Не от волнения, а по привычке. Зоя Павловна говорила: пока ждешь вызова на ковер, делай что-нибудь руками. Тело не должно затекать. Сергей что-то просматривал в телефоне. – Расскажи о нем, – попросила. – Краснов? – отложил телефон. – Архитектор по образованию, строит сам, разбирается в материалах, имеет мнение по любому поводу. С предыдущим дизайнером расстался, потому что тот соглашался со всем подряд. Илье нужен человек, который будет спорить. – А если я окажусь права, а он – нет? – Тогда докажи, – пожал плечами. – Он нормально воспринимает правоту других. Хуже, когда он молчаливо соглашается. Кивнула. Запомнила. Дверь открылась. Первое, что я отметила, он вошел без извинений за опоздание. Просто вошел, поздоровался, сел. Не потому, что был невежлив, чувствовалось, что он просто не считает опоздание на двенадцать минут событием, требующим отдельного разговора. Экономия на лишних словах. Лет сорока, может, чуть больше. Светлые волосы, не блондинка, но светлее, чем я ожидала. Взгляд прямой, чуть прищуренный, как у людей, которые привыкли смотреть на чертежи и искать несоответствия. Руки архитектора: длинные пальцы, несколько мелких царапин, следы работы с материалом, а не только с бумагой. – Александра, она будет вести твой объект,– Сергей представил. Краснов посмотрел на меня. Коротко, оценивающе, без светских любезностей. – Портфолио смотрел, – сказал он. – Петербургская квартира – ваша? – Моя. – Нестандартное решение для коридора. Сами придумали? – Да. – Почему именно так? Не расскажите о себе, не давно в профессии, а сразу к делу. Мне это понравилось. Объяснила. Логику планировки, задачу клиента, ограничения по бюджету, почему именно этот вариант, а не очевидный. Говорила спокойно, смотрела на него, а не на стол. Он слушал, не перебивая, только один раз слегка наклонил голову, так делают, когда проверяют слова на прочность. – Понятно, – сказал, когда закончила. Не хорошо, не интересно – просто понятно. Принял к сведению. Перешел к следующему вопросу. *** Объект он описал точно и без лишних слов. Дом за городом, Новорижское направление, участок полтора гектара, сосны. Два этажа, мансарда, панорамные окна на восток. Строил два года, коробка готова, внутри только черновая отделка и полная свобода. Живу один, иногда приезжают друзья, есть взрослая дочь, которая бывает редко, но должна чувствовать себя как дома. – Что важно? – спросила. – Тишина, – ответил он сразу. – Не пустота, а тишина. Разница понятна? – Понятно. – Пространство должно работать. Это не декорация, а живой дом. Чтобы можно было неделю не выходить из дома и не сойти с ума. – Какие материалы? – Дерево, камень, металл. Никакого пластика, никакого глянца. Мне нужно, чтобы через двадцать лет дом выглядел лучше, чем сейчас, патина времени, а не износ. Записала. Слушала. И параллельно смотрела. Я смотрела, как он рассказывает о своем доме, без сентиментальности, без я мечтал об этом всю жизнь, просто точно и по существу. Но за этой точностью чувствовалось что-то живое. Человек, который знает, чего хочет. Который строил дом два года и все равно не торопится с отделкой, потому что хочет, чтобы все было сделано правильно, а не просто быстро. Такие люди редко встречаются в этой профессии. Чаще всего приходят с картинками из Pinterest и говорят: «Хочу вот так». А потом выясняется, что вот так не подходит ни для их образа жизни, ни для их бюджета, ни для их характера. Краснов, кажется, знал, чего хочет. *** На двадцатой минуте достала планшет. Не спрашивая разрешения, просто начала делать наброски прямо во время его рассказа. Быстро, карандашом, не окончательный вариант, а просто чтобы зафиксировать мысль, пока она не ускользнула. Краснов замолчал на полуслове. Сергей поднял брови. – Продолжайте, – сказала, не поднимая глаз. – Я слушаю, просто руки думают быстрее. Пауза. Потом Краснов тихо, коротко и неожиданно засмеялся. – Хорошо, – сказал он. И продолжил. Закончив, протянула планшет через стол. Не схема, а просто набросок: входная зона, переход в гостиную, как утром падает свет из восточных окон. Грубо, быстро, но идея понятна. Краснов взял планшет. Долго смотрел. Потом посмотрел на меня. – Вот это да, – негромко сказал он. – Вот это да. – Это всего лишь идея, – сказала. – Нужно просчитать, посмотреть на месте, может, не получится. – Может. Но направление верное, – отдал мне планшет. – Впервые за полгода кто-то понял, чего я хочу, не переспрашивая по десять раз. Сергей смотрел на меня с выражением человека, который хотел сказать я же говорил, но не сказал. Встреча закончилась в двенадцать. Краснов пожал руку Сергею, потом мне. Крепкое, короткое, деловое рукопожатие. – Жду вас на объекте в следующую пятницу. Посмотрите вживую, без фотографий, это совсем другое дело. – Буду. Кивнул. Взял куртку. Уже в дверях остановился, буквально на секунду. – Александра, – сказал, не оборачиваясь. – Вы правы насчет восточного света. Я и сам об этом думал, но не мог сформулировать. Вышел. Сергей смотрел на меня с нескрываемым удовольствием. – Ну? – спросил он. – Что? – Как тебе? – Сложный заказчик, – ответила. – Придется подумать. – Это плохо? Убирала бумаги в папку. Думала о наброске на планшете, о восточном свете, о доме в соснах, который должен жить, а не просто стоять. Думала о том, как Краснов сказал тишина, а не пустота, разница понятна – и разница была понятна, очень понятна, я жила в этой разнице последние несколько недель. – Нет, – сказала. – Это хорошо. Сергей кивнул. Снова взял телефон. Как бы невзначай сказал: – Кстати, он разведен. Уже два года, – пауза. – Это я просто так говорю. – Просто так? – Просто так, – повторил с совершенно невинным видом. Точь-в-точь как мама с Сергеем Гориным. – Информация к сведению. Взяла сумку. Встала. – Сережа. Я ценю. – Я знаю, – ответил, не отрываясь от телефона. Вышла из студии. На улице все еще ноябрь, он никуда не делся, стоит как хозяин, никаких извинений. Я не спеша шла к метро, думала о пятнице, об объекте, о доме в соснах. Думала о том, как Краснов сказал: впервые за полгода кто-то понял. Без придыхания, без комплиментов, просто констатировал факт. Именно так говорят люди, которые не разбрасываются словами направо и налево. Когда такой человек что-то говорит, его слова имеют вес. Потом я подумала еще кое о чем. Подумала, что впервые за несколько недель не вспоминала о Вове целых полтора часа. Вообще. Ни разу. Сидела в переговорной, разговаривала, делала набросок и не было ни ресторана за стеклом, ни ночной темноты, ни убранной руки, ни кружки с недопитым кофе. Там был восточный свет и дом, в котором должна была жить семья. Остановилась у входа в метро. Стояла и думала: вот это странно. Не плохо, а именно странно. Когда впервые за долгое время ты выходишь из состояния боли хотя бы на полтора часа, это не предательство самой себя. Просто жизнь не останавливается. Даже когда кажется, что должна. Зашла в метро. В вагоне достала планшет, посмотрела на набросок. Грубый, быстрый, сделанный на автомате, пока голова слушала. Но в нем было что-то, то самое, что Краснов назвал правильным направлением. Добавила несколько линий. Исправила угол. Отметила, откуда должен падать свет в семь утра, когда просыпаешься и первое, что видишь, это были сосны за окном. Дом, в котором можно неделю прожить в одиночестве и не сойти с ума. Я кое-что об этом знаю. Закрыла планшет. Поезд нырнул в тоннель. Подумала о пятнице. И поймала себя на том, что думаю о ней не с тревогой. А с чем-то другим. Легким, необязательным, как первый снег, которого еще не ждешь, но которому почему-то радуешься.