- 31 Адам -

Я сам не понял, как ляпнул про три гребаных дня.

Зачем? Почему три? Я же понимаю, что мне будет мало!

Черт, мне будет очень мало! Но в тот момент, когда смотрел в глаза Ярославы, не мог поступить иначе. Эти ее обреченность, недоверие, страх - все это выворачивало наизнанку, заставляло стараться быть лучше.

Она бросила меня, ушла в трудный момент моей жизни, а я все равно хочу сделать так, чтобы она улыбалась. Как это называется?!

Идиот…

Долбаный идиот, который зачем-то хватается за ошметки прошлого. Знал бы Власов, поржал бы надо мной. Еще недавно я стебал его из-за одержимости своей молодой женой, а теперь…

Покончив с формальностями в клинике, сваливаю в надежде, что меня попустит. Надо сосредоточиться на более насущных проблемах, но перед глазами так и стоит бледная Ярослава с этим ее взглядом, продирающим до самых глубин души.

И тот ее разговор с утырком-мужем не идет из головы. Он ее, очевидно, шантажирует. Но вместо того, чтобы все рассказать, она строит из себя гордую недотрогу.

Какого хера? Какого, черт подери, хера, Яся?

Торможу у тачки, глядя перед собой.

Опять. Снова ее имя, такое привычное, всплывает само собой.

Словно ядовитый наркотик, гуляющий в крови, ее образ слишком четкий и слишком важный сейчас. И возможно, даже сделав себе лоботомию, я все равно не смогу забыть ее - буду пускать слюни, ходить под себя, но при этом помнить ту, что ушла от меня.

Эта ее несговорчивость злит. Выбешивает. Но я… Я все же решаю разузнать, что там мутит Маковецкий. Зачем? Ответа у меня нет. Просто понимаю это, когда уже даю указание помощнику покопаться в документах у муженька моей бывшей.

Опять пальцы зудят достать нетронутую пачку сигарет, но я упорно держусь.

Нет. Я же обещал не поддаваться. Надо все это вывезти. Как-то развязаться, выполнив обещания, и пойти дальше.

Когда уже подъезжаю в офис, объявляется брат. Настойчиво звонит раза три, прежде чем я сдаюсь и все-таки отвечаю:

- Да что? Неужели неясно, что я занят?

- Ты всегда занят, - совершенно равнодушно парирует тот. - И что, теперь не звонить тебе?

- У тебя дело, или просто языком почесать не с кем?

- Вот чего ты опять злишься? Я к тебе с новостями, а ты… - Лео недовольно цокает языком. - Нехорошо это.

- Ближе к делу, - едва не рычу на младшего.

- В общем, я тут узнал, что ты нарезаешь круги вокруг супруги Маковецкого, - начинает он многозначительным тоном. Еще и паузу драматическую делает. - Да?

- Так ты же узнал, разве нет?

- Я тебе звоню предупредить, дурак, что Красилов вообще-то имел на нее виды.

- И что?

- А то! Он наш клиент. А ты сам учил, что клиент - всегда прав.

Стискиваю зубы, чтобы не послать Лео в пешее эротическое. Какой послушный тут выискался!

Естественно, я понимаю, откуда такое рвение соблюсти границы - наверняка Илья пообещал ему хороший куш, если получит все на тарелочке. И фирму, и Ярославу.

Да только хрена лысого. Нечего ему ловить рядом с ней. Моя она, и точка.

- Ты занялся бы делами. А с Ильей я разберусь сам.

- Но я начинал вести его запрос и…

- И ты уже намудрил, Лео. Хватит. Либо ты меня слушаешься, либо на хрен вылетишь из фирмы. Понял?

- Ты… Ты… - чувствую, что мелкий кипит, как чайник на плите. Впрочем, ему полезно. Пусть не думает, что я буду потакать его капризам еще и в своем бизнесе.

- Родители ждут тебя на ужин, - все-таки использует он свой постоянный козырь. Закатываю глаза и едва сдерживаю смех. Придурок. Ну-ну.

- Я занят. Передавай им привет, - говорю напоследок, прежде чем повесить трубку.

Опять выбесил. Птенец желторотый. Естественно, братец боится, что лишится комиссии, которую, очевидно, пообещал ему Красилов, иначе бы вряд ли Лео придумал такой тупой план с соблазнением Маковецкого.

И все же я поддаюсь порыву и зачем-то решаю разрулить и дело с долгом. Точнее, я нахожу для этого более чем вескую причину - Илья не согласится на половину заказа. Нет. Лучше уже вообще полностью переключить его, чтобы не было повода пересекаться с Ясей.

Тем более что Игнат вроде бы написал, что есть некоторые подвижки в этом плане.

В общем, впрягаюсь я по полной. Плохо это - мешать личное с бизнесом, но тут уж не отмотать назад - слишком далеко все зашло.

И хотя я, казалось бы, все сделал правильно - поступил до тошноты благородно, весь вечер что-то не дает мне покоя. Буквально все в квартире раздражает - я хожу туда-сюда, пытаясь заняться привычными делами - но ни игра любимой футбольной команды, ни среднестатистический фильм не радуют.

Мысли все равно опять возвращаются к Ясе…

Хочется набрать ее номер и спросить, как она. Я даже порываюсь это сделать, но затем вспоминаю, КАК она сегодня смотрела на меня, и откладываю телефон.

К черту. Еще я буду бегать и выпрашивать у нее внимание. Нет. Три дня она мне должна по-любому. Так вот, поправится, и я возьму по полной от этого. А затем закрою эту дверь раз и навсегда, выполнив свое обещание.

Так я думаю вечером. А утром, когда все же решаю позвонить лечащему врачу Ярославы, тот начинает бормотать какие-то нелепые извинения и заверения в том, что больше они такого не допустят, и вообще девушка-то не пострадала.

Внутри холодеет, а в мыслях начинается полный кавардак.

А когда мне удается добиться более внятного объяснения про скандал, который вчера произошел, все мои планы идут лесом. Потому что я срываюсь и еду в клинику к Ярославе.

Словно одержимый, гоню, зарабатывая как минимум пару штрафов. На ходу прокручиваю в голове несколько вариантов разговора, помня о том, что Яся не желает принимать помощь. Но стоит мне открыть дверь в ее палату, как я слышу:

- Нет! Пусти! Я не хочу! Пусти-и-и! - кричит моя бывшая.

- Ты моя жена. И это твой долг - давать мужу то, в чем он нуждается. Так что расслабься, детка.

И вот тут все вокруг окрашивается в красное, а у меня, как говорится, падает забрало…