Глава 9

Агата

Просыпаюсь утром в квартире у бабушки, чувствую себя как в детстве. Знакомые стены, старенькая мебель, чистый ковер возле кровати. Подтягиваюсь и сажусь на постели, свесив босые ноги.

Вспоминаю, как вчера перед сном, рассказала бабуле о том, что беременна.

- Радость – то какая! А Прохор знает? – лицо бабушки осветилось счастливой улыбкой.

- Нет, ба! Не знает. И никогда не узнает. Мы ему не нужны…

Вчера я была еще вместе с мужем, но он предал, унизил меня, растоптал мою любовь. Сегодня начинается моя новая жизнь. Без него. Теперь я одна. Правда, не совсем. У меня будет ребёнок. Это придает мне сил и веру, что я справлюсь. Мне есть ради кого жить!

Поднимаюсь и иду в душ. На кухне слышна бабушкина возня с кастрюлями. Все так привычно, будто и не было четырех лет, проведенных вне этого дома…

Встаю под мощную струю душа, пытаюсь смыть с себя последние воспоминания о муже. Вычеркнуть из памяти его жаркие объятия, страстные поцелуи, признания в любви. Его горячий шёпот в ночи, что я единственная женщина на свете, способная сделать его счастливым…

Скольким женщинам он это говорил? Одной… двум… а может их было много?

О, нет! Выключаю решительно кран. Не надо думать о нём! Надо забыть. О нём. а ещё о его сыне от другой. Меня это не касается. У меня будет свой ребенок.

Моя кроха. Доченька или сыночек. Со счастливой улыбкой на лице выхожу из ванной комнаты и прохожу на кухню. Бабушка настороженно смотрит на меня.

- Тут телефон у тебя звонил. Прохор высветился на экране. Может, поговоришь с ним? Беспокоится о тебе, - с тревогой в голосе говорит бабуля.

- Ты брала трубку? – глухо спрашиваю я, с яростью блокируя его номер.

- Нет, Агафья. Но, может, стоит…

Точно не стоит.

Опускаюсь на стул на свое любимое место - между окном и стареньким поцарапанным тарахтящим холодильником. Сколько раз я предлагала бабуле купить новый большой холодильник. Этот гудит во время работы, уши закладывает, будто самолет взлетает. Но она всегда отказывалась.

- Завтракать будем, - буднично произносит бабушка. Киваю головой. Чувствую, как сосет под ложечкой.

– Ты, конечно, прости меня, что лезу не в свое дело. Только никак в голове не укладывается, чтобы Прохор да что- то натворил такое, чего простить нельзя.

- Любовницу завел. И не одну, - сухо бросаю я.

Бабушка смотрит недоверчиво, будто ненормальная я. Прохора она любила. Трудно разочаровываться. Трудно поверить.

- С самого начала к этому шло. Только верить я не хотела. Жила, как в скорлупе. И тебя не хотела волновать. Мама Прохора не любила меня с первого дня. Твердила, что не пара я ему. Она даже подсылала ему пару раз молодых красивых девушек.

- Агат, наговариваешь ты на Нонну Евгеньевну. Не могу в такое поверить. Она же мама. Должна была принять его выбор.

- А вот и не приняла. Муж мне об этом рассказывал. Смеялся. Разве только, он сам наговаривал на свою маму? А в поисках любовниц и без её услуг прекрасно справлялся!

Бабушка вздрагивает, неуютно слышать ей правду о своём любимом зяте.

- Послушай, внучка, ты сейчас сильно обижена на него. Не надо себя так накручивать. Тебе нельзя волноваться. Давай лучше хорошо покушай и погуляй на свежем воздухе, - продолжая улыбаться, ставит на стол передо мной тарелку с овсяной кашей.

От запаха морщу нос.

- Кушай, на воде сварила, чтобы не тошнило тебя. Вот только масла…

- Ты не понимаешь, бабуля, - обрываю её. - Его мать постоянно унижала меня, спрашивала, когда я, наконец, рожу им наследника? А я не могла! Не могла!! Ничего не получалось. Свекровь постоянно заставляла меня чувствовать себя виноватой. Неполноценной. Бракованной.

- Агафья! – строго произносит бабушка, прерывая накатывающуюся на меня истерику. – Тебе тяжело сейчас. Но я не верю, что Прохор мог позволить матери так обращаться с тобой.

- Ба, тебя послушать, так твой Прохор прямо сама святость! А у него, оказывается, не только Оля была. А еще и закадычная подруга Ирмочка за моей спиной шашни с ним крутила!

Охнув и вытаращив глаза, бабушка опускается на стул.

- Я сама их видела возле его офиса. А Машка их видела в аэропорту, – он провожал свою ненаглядную стюардессу в очередной рейс!

Отрываю большой кусок хлеба и яростно надкусываю его.

- Подожди, хлеба нарежу, - спохватывается бабуля, поднимаясь с места.

- Не надо, - резко обессилив, трясу головой. Похоже, прилив гормонов иссяк.

- Слушаю я тебя, Агаша, а мне кажется не про Прохора, про другого человека ты мне рассказываешь.

- Ага. Я тоже, ба, удивилась. Жила с одним человеком, столько лет знала его. А у него, оказывается, была вторая тайная жизнь. У меня не было ребенка, о котором я так мечтала. А у него был! Был! –Слёзы жгут глаза. - И он принимал активное участие в его воспитании. Почти каждую неделю к ним летал. А мне говорил - в командировку. Я оставалась одна в его золотой клетке. Ненавижу его!

Закусив губу, отворачиваюсь к окну. Топит обида.

- А сейчас Оля, ну мама его сына умерла, - глухо произношу, уткнувшись в стекло. – И ребенок теперь будет жить с ним…

Слышу, как сквозь вату, тихие слова:

- Агат, ну раз мама… Оля умерла. Почему бы тебе не принять мальчика?

Круто разворачиваюсь к ней.

- Бабушка ты о чём говоришь! – слёзы застилают глаза. - Ты что на стороне Прохора? Он изменял! Лгал! А я должна принять его сына?! – смотрю на неё с обидой.

- Нет, милая, ты что! – качает головой. - Прости меня старую. Ты только сама можешь это решать, Агаша. Просто как-то уж очень резко все рубишь. Надо спокойно во всем разобраться. Может, причины у него какие были?

Задыхаюсь от горечи.

- Какие причины? Значит, это я виновата, что муж мне изменял? Что у него родился ребенок на стороне? - слёзы градом льются из глаз. - Неужели даже родная бабушка не на моей стороне?! Я совсем осталась одна.

Запускаю руки в волосы, тереблю их до боли. Боюсь накричать на бабулю. Делать этого нельзя. Мне сейчас очень плохо. Но у бабушки больное сердце, об этом нельзя забывать ни на минуту.

- Что ты такое говоришь, внучка! Я всегда на твоей стороне. Я тебя очень люблю. И правнук или правнучка у нас скоро родится, - гладит меня теплой рукой по голове, как в детстве. - Всё у нас с тобой будет хорошо. И папка твой поможет. Не пропадём. Ну, а если Прохор одумается…

- Ба, давай договоримся! – с упрёком поднимаю на неё глаза. - Ни слова больше в доме об этом предателе. Обещаешь?

Бабушка тяжело вздыхает. Не свожу с неё пристальных глаз, жду. Наконец, кивает, словно через силу.

Поверить не может, что такой внимательный заботливый любящий Прохор на самом деле оказался подлым лживым изменщиком!