Глава 19

Руслан На следующий день все мои мысли были только о том, чтобы скорее увидеть Еву. Но юристы огорчили меня: на новые условия она не согласна. – Как? То есть, что именно она сказала? – рычу. Обвиняю во-первых Макса в некорректности, а потом уже понимаю, что сам отдал приказ надавить на жену. Видимо, это и испугало Еву. – Руслан Мусаевич, она говорит, что не сможет. Ребенка не с кем оставить. Готова разорвать контракт и выплатить все неустойки, – запросто выдает Макс. – Они меня на хрен не интересуют, – взрываюсь криком. Дети – это святое. Я не из тех работодателей, которые игнорируют просьбы мамочек и выгоняют девушек на улицу перед декретом, но тут другая история. Внутри горит желание быть с Евой любой ценой. А ее сын так похож на меня, что в сознании воспринимаю его, как своего, родного… Чуть-чуть остыв, уточняю, что все-таки стало причиной ее отказа от сделки. Ведь неустойка приличная, я сам вчера всю ночь читал наш договор с Мойдодыром. – Два визита в неделю, неужели это много?! Ее сын не ходит в сад? Сколько ему? – спрашиваю у Максима с надеждой. – Она говорит, что мальчику два года с небольшим. В сад ходит, но сейчас у Довлатовой какие-то проблемы. Видите, я узнал даже больше, чем положено, хех, – виновато смеется Максим. – Хорошо. Ладно, – говорю ему. Разговор этот был в девять утра, я планировал ехать на работу, в офис. Но что-то в грудине пекло и болело. Я думаю о Еве каждую минуту. Вспоминаю то, как мерзко поступила с ней Агния и ее отец. Помню, как она прижимала к себе мальчишку с карими глазами, будто старалась уберечь от всех своих ненормальных родственников… – В офис не едем, – говорю водителя. – И, вообще, я возьму машину. У тебя выходной. Выхватив ключи у обалдевшего от таких поблажек Макара, я гоню по адресу, который дал мне вчера мой второй водитель. Ева живет в новостройке. Правда, новостройкой это здание было лет десять назад. Сейчас ее дом – обычная вторичка в спальном районе, недалеко от станции метро. В общем, ничего примечательного возле ее дома я не обнаружил. Но в глаза бросилось знакомое яркое пятно. Машину моей бывшей жены я узнал сразу. И заметил ее только потому, что тачка стояла на кирпичах. Кто-то не просто спустил колеса ее авто, а снял их так, чтобы Ева не смогла воспользоваться своей букашкой от слова «совсем». Обхожу груду яркого металлолома. Вот почему жена говорила юристу о проблемах. – Епт, как в старые добрые 90-е, – проговариваю вслух. В груди снова что-то екает. – Понаставили! Тьфу! – отзывается сбоку какой-то голос. Бойкая бабуля, минуя мой Гелендваген, чертыхается и плюется. – Накупили одинаковые черные шкафы и мотаетесь тут! Не пройти, не проехать! Чего третесь возле Евкиной машины?! – заявляет мне. – Бабуля, я только приехал. Кто-то еще терся, что ли? – недоуменно спрашиваю. – Да, утром были. Вчера ночью тоже. Ой, божечки! Колес-то нет! Ева, бедная! Муж поблуда, так еще и это… – Муж у нас кто? – спрашиваю у бабушки, словно бы мне очень чужая жизнь интересна. – Козел и кобель! Девку сюда рыжую привел и целовался с ней в машине! Тьфу! Срамота! Хотя, она ж ребенка нагуляла от другого… Один-один у них, получается, – говорит старушка. Я ни хрена не пойму, но волнительно становится до нервной дрожи. – Муж изменяет? – Да! Среди бела лапал другую, – деловито кивает бабушка-очевидец. – Я-то думала это Ева, ан нет! Профурсетку притащил домой наш Савушка! – Вот это у вас здесь страсти кипят, – отвечаю ей, поджав губы. Наспех отделавшись от моей "подружки", тороплюсь к Еве, наверх. Мало ли пересудов и сплетен водят в таких домах старожилы?! Хотя, в то, что Савелий мог стать достойным мужем, я никогда не верил. – Мля, я же сам изменил, – снова сам будоражу свою совесть, как хирург, вскрывая нарыв острым лезвием… Пока еду в лифте, даю своей службе безопасности указание, которое может спасти и реанимировать мой образ предателя в глазах Евы. Называю ФИО моей бывшей секретарши, которая рассказала Еве об измене. Женю я помню еще стажеркой в моей фирме. Она появилась и исчезла. После измены Ева уехала к отцу, заблокировала мой номер и сразу же подала на развод. А потом резко посыпался мой заграничный бизнес, мне пришлось уехать в Штаты… Но все началось с Жени и ее компромата на меня. Интим-фото я изъял, ее уволил и сказал, что она нигде не устроится. Теперь, с трезвой головой, я хочу знать, кто сделал заказ на меня. Хотя, может я и ошибаюсь и все гораздо прозаичнее: я выпил на корпоративе, она залезла на меня… – Донченко Евгения Ивановна. Пробей, где живет. Может, сменила фамилию. Хрен знает, столько лет прошло, – с сомнением выдаю. Двери лифта распахиваются, утопив мою последнюю фразу в своем скрежете. Протянув пальцами по волосам, застываю у двери Евы. Нажимаю на серебристый диск дверного звонка и жду. Ева словно по инерции открывает дверь, не взглянув в глазок. – Что ты здесь… – слова застывают на губах моей бывшей жены, будто она призрак из прошлого увидела. – Привет. Не пугайся, это я, – улыбаюсь ей. Не могу оторвать взгляда от ее личика. Ева стала еще лучше с того момента, когда мы с ней забирали свидетельства о расторжении брака. Тот день был как контрольный выстрел в сердце. Я просил не уходить, но она не поверила… – Твой кроха вчера на кухне у Александра Ивановича свой Кадиллак оставил. – Ма! Ма-ма! – звонкий крик сорванца оглашает весь подъезд. Ева убегает, а я, пользуясь ее замешательством, проникаю в прихожую ее квартиры. Пусто. В квартире нет никого, кроме Евы и сына. Зато шмоток Гуляева на виду достаточно: его гребаные кроссовки, туфли, куртки на вешалке. Значит, он здесь тоже живет… Моя жена возвращается с сынишкой на руках. – Привет, малыш. Вот, твоя игрушка. Держи, не теряй. Я протягиваю Эрику красную машинку. Мелкий шустро хватает свою любимую игрушку, сжимает ее крепким кулачком. Ева внезапно всхлипывает. Прижимает сыночка к себе, отгораживаясь от меня. – Ева, ты очень бледная. Что-то случилось? Может, помощь нужна? – Нет… Руслан… Спасибо, я все сделаю сама. После вчерашнего сын плохо спал. Мы с ним немного вымотались, – глотая воздух, рвано выдает слова. – Мы не чужие. Просто скажи, и я помогу. Жена сторонится меня, ее влажные ресницы выдают что она плакала. После того, что я сделал, каждое слово катается словно острое стекло на моем языке. – Папапапап, – приговаривает, как песню, малыш. – Эрик, скажи мне, что случилось? Пока мама молчит, мы только время теряем, – обращаюсь к маленькому сынишке Евы с улыбкой. Он так похож на меня, словно моя мини-копия в детстве. – Бо-бо, бо, – серьезно отвечает. Замечаю, что у мальчика на лбу выступила испарина, да и взгляд какой-то мутный, болезненный. – Руслан, прошу. Мне некогда. Уходи, прошу! Может, она мужа ждет и нервничает, но рядом нет никаких признаков наличия мужчины. Двор пустой, ни одной машины нет, кроме ее малолитражки, обездвиженной злоумышленниками. У моей Евы связка ключей в руках. – Эрик заболел? Я отвезу вас в больницу, – твердо говорю ей. – Па-па, – мальчишка тянет ко мне ручки. – Я уже собиралась выходить. Доктору позвонила, – торопливо говорит жена. – Ева, ты не сможешь уехать. Там внизу твоя тачка на кирпичах стоит. Явно, что-то у вас с Гуляевым не так, хоть ты и скрываешь! Как только вспоминаю ее мужа, желание убить его усиливается вдвойне. – Как, на кирпичах?! – она открывает рот от удивления. Принимаю кроху в синем модном худи и, прижав к себе, сам тут же чуть не закипаю. У мальчика жар, явно ощущаю, как он пылает. – Ева, да он весь горит! Некогда думать и разбираться! Быстро, в машину. Я вас забираю! Ева знает, что ехать ей в данном случае – только на такси. С больным ребенком по машинам мотаться не вариант. Но моя помощь для нее неприемлема. Вот к чему мы пришли после расставания… Только ее глаза горят все тем же светом, который я видел раньше, когда мы были женаты. Крупные слезинки, как кристаллы, появляются на нижних веках. Ева плачет сильнее. – Документы собрала? Его нужно переодеть или можем так ехать? – спрашиваю, всматриваясь в глаза ее сына. Малыш смышленый. Также пронзительно сморит на меня своими большими темно-карими вишенками. – Я сейчас. Минуту подожди, Руслан, – сдается, наконец-то, Ева и принимает мою помощь....