Глава 5

Савелий Провожаю взглядом жену, пристально слежу, как Ева с сыном выходят из парадной. Свободной рукой держу телефон, как гранату без чеки. Внутренне молюсь, что жена успела уйти из дома и не увидела, кто мне звонит. Если бы она слышала хоть несколько фраз из этого разговора, то моя семья прекратила бы свое существование здесь и сейчас… – Твою мать. Ты следишь за мной, что ли?! – ругаюсь, но принимаю вызов. – Ну, привет. Зятек, – голос в трубке заставляет меня собраться так, что сжимается все. Абсолютно. – Добрый день, Эдуард Павлович, – топчусь в прихожей и привычно держу дверь, чтобы жена не вернулась и не подслушала. Говорить приходится тихо, сохраняя ювелирную секретность. – Как моя дочь? Наташа от тебя беременна? – властный рык олигарха Эдуарда Крестовского оглушает. – Да, от меня, – четко выговариваю в ответ. – Ясно. Жду послезавтра на ужин. Будем знакомиться, зятек, – также холодно и бездушно роняет. – Хорошо, мы придем. Эмм… – только хочу что-то добавить, как вызов прерывается. Чертов сноб так ведет себя, будто одолжение мне сделал. Остановившись возле зеркала, поправляю галстук, потом воротник рубашки. Край измят, рукава и вовсе как из жо… Стянув белую сорочку, несу ее на гладильную доску и старательно утюжу. Получается коряво, но это лучше, чем совсем помятым ходить… Отряхиваю складки, выругавшись. – Ева, Ева, что же с тобой стало, малышка, – тяжело вздыхаю, снова всматриваясь в зеркало. Раньше, когда жена мне гладила сорочки, все было идеально. А теперь я выхожу из дома в не глаженных вещах, позавтракав черным кофе с сухой печенькой. Вдруг, как вспышка из тысячи снарядов, меня осеняет, что я только что подписал себе приговор. Сам, собственноручно. Я договорился о встрече с отцом Наташи в один день с ужином в честь приезда моего настоящего тестя, отца Евы. – Млять, млять! Чертов склероз! – ругаю себя. Упираюсь кулаками о дверной косяк и с шумом выдыхаю воздух из легких. Мысли крошатся, как стекло. – Ладно, выкручусь. Тем более, я отказался заранее, – успокаиваюсь и, закинув на плечо пиджак, выхожу из дома. Перешагиваю ступеньки, так как лифт где-то вверху застрял. Погруженный в мысли, не замечаю, как на выходе из парадной, кто-то резко закрывает мне глаза. Чернота ослепляет. Я барахтаюсь в чьих-то руках и тут же, изловчившись, даю гребаному шутнику сдачи. Попадаю Наташке в висок. – Ай! Ай, Сава! Ты чего?! – хнычет Наташа, поднимая со ступенек очки. Она в рыжем парике, в черных солнцезащитных очках и черном облегающем платье. Таращусь на грудь, сглотнув, тут же перевожу взгляд на ее красное личико. – Ты чего, это же я, – дрожащим голосом произносит каждую букву. – Ты совсем рехнулась?! – рычу на глупую девчонку, хватая ее за тонкий локоть. – Что за маскарад? Что за гребаные прятки?! А если бы я тебя убил нахер?! Я озираюсь по сторонам в поисках вездесущих соседей. В квартире Евы такой просчет едва не стоил мне всего. – Сав, я соскучилась. Не хочу сидеть в одиночестве в этом убогом люксе. Я голодная, хочу твой сладкий… – пищит пигалица, поправляя сиськи, вылезающие из платья. – Наташа, убогий люкс?! Ты в себе? Ты вчера в деревне жила, где всего тысяча человек по данным переписи, и теперь вдруг такие выпады?! Пока мы говорим, откуда-то сбоку выныривает консьержка. Вот когда воды нет или лифт какие-то уроды загадили – ее на месте не найти. А когда я с любовницей стою возле подъезда – она тут как тут, мимо чинно проплывает и пялится на нас с Натой. – Здрасьте, – кивком здороваюсь с консьержкой. Она ответно кивает. Меня она точно узнала. Может быть, со слепа, она подумает, что Наташа – это Ева. Они теперь обе рыжие. Окинув пигалицу взглядом, понимаю, что я вообще-то ошибся, и у Наташи на голове не парик. – Быстро в машину! Какого хера ты приехала сюда! Ты все окончательно испортишь, Наташа! С этими словами, жестко сжимаю ее локоть в пятерне, практически тащу девушку в машину. Наташа барахтается в моей крепкой хватке, спорит со мной и обвиняет в чем-то. В салоне авто я не даю ей продолжить разговор и быстро выруливаю с парковки возле дома, где Ева в любой момент может нас увидеть. Бью по педали газа, и автомобиль на бешеной скорости выруливает из двора на шоссе… – Фу, мля, – дергаю галстук. – Больше никогда, никогда так не делай! Это глупо то, что ты к моему дому пришла! – А не глупо то, что мы вчера не закончили и ты меня голодную в номере бросил, а сам ушел трахаться со своей женой страшной?! – истерит пигалица. Ненавижу истеричек, а Наташа именно яркая представительница. – Хватит орать, сука! – криком останавливаю поток слов из ее рта. – Прости, любимый, – прячет глазки и тянется ко мне. На светофоре Наташа ластится изо всех сил, а я каменею внутренне. У меня в голове сейчас не похоть, а финансовые дрязги, которые устроила Ева. Ната прикусывает мочку моего уха, и у меня в штанах начинается пожар, цунами, тайфун и землетрясение. Все и сразу. – Я не сплю с Евой. У нас с женой давно ничего нет, я же тебе говорил, детка, – затуманенным взглядом смотрю на ее губы. Сворачиваю с шоссе, но свернуть некуда. Городские джунгли окружили. Сейчас куда-то в безлюдное место, выпустить пар, по-быстрому. – Точно? – Точно, мля. Не скажу же я ей, что жена мне просто не дает. Сжав Наташину руку на своем ремне, я снова утопаю в мыслях о насущном, о деньгах… И тут сбоку она подает голос, который моментально выводит из себя. – Коть, я другую клинику присмотрела. Эта плохая, – говорит Наташа. – Моему папе точно не понравится. Мы будем в другой рожать. Я едва руль не бросаю. Что? – Наташа, не твоему папе рожать! И на родах все не заканчивается! А я не печатный станок и не банкомат, уж прости! – резко осаживаю пигалицу. Она дует губки, убирает руку от моих брюк и отворачивается, поправляя платье так, что грудь видно еще больше. – Наташ, хватит вести себя, как дура. Ты же взрослая женщина, все-таки, – сглотнув, снова зависаю на розовой нежной кожи груди. – Она просто не спит с тобой, поэтому ты ко мне бегаешь. Мы с тобой не любовью занимаемся, а ты просто имеешь меня, Сава! И мой отец тебе нужен только из-за бабок! – выдает Наташа, лишая меня дара речи. У меня сердце останавливается от сказанного ей. – Стоп, что началось, Наташ? Мы договорились, что я женат на Еве, и, когда будет возможность, разведусь! – пытаюсь оправдаться, но Ната слишком права. Наташа не нужна мне. Нужен ее папаша. Она залетела, и я решил выгоду из этого извлечь. – Почему тогда ты ничего не делаешь, что начать бракоразводный процесс? Ты же мне сам говорил, что не любишь Еву! Посмотри на нее и на меня, коть! – надрывается пигалица. Губы Наташи трясутся, она гладит живот, который и животом-то не назвать. – Подожди, я уже нашел адвоката. Все не так просто, малышка. Я не могу уйти и все оставить. Развод нужно оформлять с холодным рассудком, все продумать, – хмыкаю. – Сколько еще ждать, Савелий? Тебе самому не противно с ней ложиться?! Она прижимается к моему плечу. – Все, закрыли тему, – говорю, поглаживая ее волосы. – И больше ни слова о другой клинике, ты поняла? Мне и эта дорого обходится. Кстати, твой отец нас на ужин пригласил. – Мне пойти не в чем. Нужно платье, – снова дует губки. – Хорошо, мля, – выдыхаю, сворачивая на подземный паркинг фирмы, где работает моя жена. Пока она у подруги, мне нужны деньги. Хочет Ева или нет, но придется поделиться....