Девятнадцатая глава

— Вполне очевидно, что вы с этой ролью не справляетесь, — ответил он моему мужу, а затем перевёл взгляд на меня. — Пойдем, Инна, тебе нужно в больницу.

— Она никуда с тобой не поедет, — муж было делает шаг в мою сторону, но Романов чуть подаётся в его сторону, отчего тот резко отскакивает назад.

Моё сердце колотится словно сумасшедшее, и я стараюсь, как можно скорее оказаться внутри салона. Выдыхаю, когда закрывается дверь, и откидываюсь на спинку кресла.

— А ты, Инка, как я погляжу, только прикидываешься дурочкой, — поворачиваю голову и встречаюсь взглядом с Василием, который стоит на тротуаре прямо напротив меня. — Ещё что-то про меня с Алинкой говорила. А это я, оказывается, хожу и небо рогами задеваю.

В это время Никита Фёдорович занимает водительское место, и я слышу равномерный гул мотора.

— Что ты там говорила? Увидимся в суде? — вновь доносится до меня злой голос мужа. — Ты ещё пожалеешь, что устроила это представление!

Машина резко трогается с места, и я вдруг ощущаю небольшое головокружение и тошноту. Только этого мне ещё не хватало. Мне и так ужасно неловко из-за произошедшего, что я готова сгореть со стыда. Что Романов обо мне теперь подумает? Мало того что бросилась под машину, так ещё целое представление на потеху публике устроили.

— Инна, я совершенно не ориентируюсь в этом городе, где у вас больница?

Я называю ему адрес, и он тут же просит навигатор построить маршрут.

— Хорошо, через десять минут будем на месте, — кивает он. — Тебе есть кому сообщить о том, что с тобой произошло?

— Конечно! Спасибо, Никита Фёдорович, — опомнившись, я начинаю искать в сумочке свой телефон.

— Просто Никита. Ты уже давно не моя студентка, — улыбается он, и я, вопреки своему состоянию, улыбаюсь ему в ответ.

Достаю телефон с самого дня моей сумки и набираю дядин номер.

— Привет, моя хорошая, ты как? Уроки закончились? — после второго гудка отвечает он.

— Привет. Я сейчас еду в больницу. Василий… — замолкаю, не зная, как объяснить ему произошедшее.

— Что твой муженёк опять натворил? — сурово спрашивает он.

— Он ударил меня по лицу, — я не хочу вдаваться в подробности произошедшего при Никите.

Из трубки слышится какой-то грохот, а затем вновь раздаётся уверенный голос дяди.

— Мы будем через пятнадцать минут. Ни о чём не беспокойся, — произносит он и отключается.

— Я понимаю, что это не моё дело, но как ты могла жить с таким человеком? — вдруг спрашивает Романов.

— Знаешь, совсем недавно мне казалось, что у меня замечательная семья. А несколько дней назад всё вдруг стало разваливаться прямо на глазах, — говорю я, передавая лишь общую суть.

Он ничего мне не отвечает и чуть кивает, принимая мои пояснения.

Вскоре мы паркуемся возле больницы, и он, как настоящий джентльмен, открывает мне дверь и помогает выбраться из салона автомобиля. Я опираюсь на его руку, поскольку головокружение постепенно усиливается. Как только мы заходим в приёмный покой, на нас тут же обрушивается пристальное внимание. Разумеется, красивый, высокий и статный мужчина, который привёл меня. Вся в крови, вероятно, жутко опухшее лицо, просто красавица и чудовище, только наоборот.

Спустя пару минут к нам выходит дежурный врач.

— Что произошло? — спрашивает он, пристально разглядывая меня.

— Меня стукнули в нос, — отвечаю я, при этом ощущаю, что уже с трудом стою на ногах.

— Сидячую каталку сюда, срочно, — вдруг громко произносит врач и, как только меня усаживают на неё, тут же принимается опрашивать меня и производить осмотр. — У девушки сотрясение, везите её на КТ головы, чтобы исключить другую патологию головного мозга.

Врач переводит пристальный взгляд на Никиту, всё это время стоящего рядом со мной, и я тут же начинаю объяснять, что он здесь ни при чём.

— Понимаете, мы с мужем разводимся, и когда я сказала, что подам на него в суд, он очень разозлился, — начинаю спешно говорить я, пока меня не увезли. — А Никита Фёдорович помог мне и привёз сюда.

— То есть он вам никто? — хмурясь спрашивает врач.

— Нет, я по чистой случайности встретил Инну и привёз сюда.

— А кто-то из родственников? — доктор вновь обращается ко мне.

Стоит ему только это произнести, как в приёмный покой входят мой дядя и Владимир Сергеевич.

— Как её состояние? — подходя к нам, тут же спрашивает мой адвокат.

— У неё сотрясение, — отвечает врач, а потом резко хмурится. — А вы, простите, кто будете?

— Я её адвокат, — уверенно произносит Владимир Сергеевич. — Нам необходимо зафиксировать побои, а так же…

— Так, — прерывает его врач. — В первую очередь мы должны закончить обследование потерпевшей, и вообще, всех лишних прошу покинуть приёмный покой.

Никита кивает ему и бросает на меня взволнованный взгляд, а я вдруг понимаю, что совершенно не хочу, чтобы он уходил. Меня охватывает дикий страх, что если Никита сейчас уйдёт, то я вновь потеряю его. С ним мне на удивление легко и спокойно. Я хочу приподняться на кресле, чтобы попросить его не уходить, но на меня вдруг накатывает жуткая тошнота, сознание плывёт, и последнее, что я вижу, как ко мне бросается врач. А дальше наступает полнейшая темнота.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍