Пятая глава

— Мамуль, я пришла, — голос Алины доносится из коридора. — Я тортик купила, должен быть вкусный.

— Моя ты хорошая, — то её голоса тут же меняется, и мама идёт к ней навстречу.

А я вдруг с опозданием осознаю то, что зря прогнала ту единственно верную мысль, которая посетила меня за сегодняшний день. Я же знала, что она сюда придёт. Как я вообще собираюсь провести весь этот вечер в такой компании? Смотреть на неё и видеть, как она стонала под моим мужем?

Положила ладони на гладкую холодную поверхность столешницы и закрыла глаза, чтобы хоть немного привести свои мысли в порядок.

— Смотрите-ка, кто это к нам пожаловал, — слышу я голос сестры позади себя.

Не хочу открывать глаза. Может, если я её проигнорирую, она исчезнет, растворится в пространстве, словно её никогда не было? Только руки сами непроизвольно сжимаются в кулаки.

— Ну и чего ты застыла, словно предмет мебели?

Продолжаю её полностью игнорировать, а сама ловлю себя на мысли, что я бы с удовольствием сейчас развернулась и вцепилась в её совсем недавно выкрашенные в рыжий цвет волосы. Когда я осознала то, что представила этот момент в мельчайших подробностях, меня пробрал смех. Я пыталась сдерживаться, но сначала прорвался тихий смешок, а потом я просто не смогла больше его скрывать и расхохоталась в голос.

— Совсем крыша поехала, болезная? Как тебе детей-то доверяют такой?

Она сыпала вопросами, а я понимала, что у меня уже от смеха болит живот, а из глаз катятся слёзы. Может, я и правда сошла с ума? Может, я уже давно нахожусь в психушке, и поэтому вокруг происходит этот бред? Или, может, всё ещё хуже, и это мой личный ад?

Внезапно я чувствую её прикосновение к своей руке. Её ладонь словно тысяча иголок, которые вонзаются в мою кожу в месте нашего соприкосновения. Я вздрагиваю и скидываю её руку с себя.

— Не прикасайся ко мне, — шиплю словно змея.

— Да не больно и хотелось, вдруг это сумасшествие заразно, — она сделала брезгливое лицо.

— А спать, значит, с моим мужем не заразно?

— Это ещё тут при чём? — она недоумённо смотрит на меня.

— Так, Василий спит со мной в одной постели, касается моего тела, целует мои губы. Если сказать грубо, то он источник инфекции.

Она уставилась на меня, выпучив глаза. А я обдумывала то, что сказала. А ведь и правда, мой муж — это самый настоящий источник инфекции. Собирает что попало, а потом тащит это в нашу постель. Меня даже пробрала дрожь, когда я представила себе эту картину.

— Это всё пока, — в итоге отвечает она мне.

— Так это твои слова были про то, что вы уже «давно» встречаетесь, да только кольцо до сих пор на моём пальце, — мне почему-то дико нравится видеть злость в её глазах.

— Толку-то от этой железки на твоём пальце? — она пытается скрыть её, но я успеваю уловить это в её взгляде. — Но хочет-то он меня.

— А жить при этом почему-то продолжает со мной. Если у вас всё так хорошо, почему же вы не пришли ко мне и не сказали, что у вас любовь и все дела, а по-свински делали это за моей спиной?

— И ты бы прям-таки с большой радостью согласилась с ним развестись? — она сложила руки на груди и с вызовом на меня посмотрела.

— Не попробуешь, не узнаешь, — я нацепила на лицо глупую ухмылку, чтобы скрыть всю боль, которая вдруг вновь поднялась откуда-то из глубины души.

А так всё хорошо начиналось, что я было уже поверила, что мне вдруг стало всё равно. Но это был лишь жалкий самообман, мнимое затишье, минутка, чтобы я могла вздохнуть. Однако передо мной вновь всплыла утренняя сцена, и меня скручивает так, что становится больно дышать. Быстро отворачиваюсь от неё, чтобы не выдать своего состояния, и вновь начинаю разбирать пакет с продуктами, чтобы занять себя.

— Нечего тут строить из себя самую умную.

— Я тоже ей об этом же сказала, — произнесла наша мать, заходя на кухню. — Вот только она понимать ничего не хочет.

— Что я понимать не хочу, мам? — спрашиваю, хотя сама тут же даю ответ. — Что мой муж спит с моей сестрой? Ты вообще себя слышишь? Да ты даже представить себе не можешь, каково мне сейчас.

— Инна, я тебе уже сказала, что ничего непоправимого не произошло, — мама стоит на своём.

— Допустим, тогда расскажи мне, каким ты видишь наше дальнейшее сосуществование? — с трудом сдерживаясь, чтобы не закричать, спрашиваю я.

На кухне повисает гнетущая тишина.

— Молчите? — в итоге усмехаюсь я. — Неужели до вас дошло, что это крах? Крах нашей семьи. Хотя сейчас я задаюсь вопросом, а вообще была ли у меня семья? Если тот, кого я люблю, так легко отказался от меня. Мало того, вы считаете, что я должна радоваться, что разлучницей оказалась моя сестра?

— Инна, ты слишком всё утрируешь, — мама вновь сводит все мои слова на нет. — Жизнь на этом не заканчивается.

— И что дальше? Мой муж заведёт себе гарем, и мы будем жить большой и дружной семьёй? Да ты вообще себя слышишь? Неужели ты не можешь хоть раз встать на мою сторону и понять, что у меня тоже есть чувства? Что я тоже хочу любви и тепла? Что я такая же твоя дочь, как и Алина?

Последний вопрос я выкрикнула, глядя ей прямо в глаза. Вот только в них я не увидела и капли понимания того, что я попыталась ей донести. В горле саднило, а глаза пекло от непролитых слёз. Сейчас я даже не могла ответить, что оказалось больнее: измена мужа или безразличие в глазах матери. Больше не в силах находиться рядом с ними, я резко бросаюсь к выходу.

Вот только, видимо, мироздание специально издевается надо мной, потому что уйти у меня не получается.