Сорок девятая глава

Мир вокруг резко замолкает, словно мы с ним находимся в вакууме, куда не доносится никакого лишнего шума. Есть только мы: я и он. Ну почему я шла сюда с определённым настроем, а теперь с трудом сдерживаю себя, чтобы тут же ответить согласием.

А он словно специально так пристально на меня смотрит, что у меня складывается впечатление, что я снова чувствую вкус его поцелуя. Создаётся ощущение, что я хожу по какой-то невидимой грани, не решаясь сделать шаг. И в то же время очень хочу его сделать.

Но с другой стороны, а если это всего лишь мимолётное увлечение? Что будет со мной после? Я не перенесу ещё одного предательства. Я только-только зализала свои старые раны, наконец выкинув из головы тех, кто был не достоин там находиться.

И вот сейчас он сидит передо мной: красивый, уверенный в себе, безумно привлекательный, умный, состоятельный… Стоп, таким темпом я снова уйду не в ту степь. В общем, он ведь и правда замечательный мужчина, что я никак не могу отрицать. Но в то же время, как много я о нём знаю? Что у него есть сестра и племянники? Что он самый известный профессор, занимающийся историей Романовых? А что-то глубже?

Он ждёт моего ответа, а я теряюсь в бесконечном лабиринте своих чувств и эмоций. Я чувствую, как меня тянет к нему, но не готова снова окунуться в этот омут, ориентируясь лишь на физическое влечение. Я хочу большего. Я хочу настоящей, искренней любви.

— Расскажи мне о себе? — в итоге произношу я.

И вновь мне удаётся увидеть удивление, промелькнувшее на его лице.

— Что ты хочешь узнать?

— Всё. Такой ответ тебя устроит?

— Ну что же, я профессор, доктор исторических наук, специализируюсь на…

— Спасибо, всё это я могу узнать и из открытых источников, — хмурюсь я. — Я хочу узнать тебя, понимаешь, не того, кем ты предстаёшь перед всеми, а того, какой ты внутри.

— А ты?

— А чего ты не знаешь обо мне? Муж изменил мне с моей собственной сестрой, которая, как выяснилось, мне и вовсе не сестра. А мать заменила мной в роддоме свою умершую дочь, чтобы спасти свой брак. Но как известно, всё тайное становится явным. Таких глаз, как у меня, не было ни у кого в роду. Отец ушёл, а мать ненавидела меня за это. Благодаря дяде и тёте я смогла переехать в другой город и найти здесь работу и друзей.

— Про свою маму ты мне ничего не говорила, — отвечает он. — А что ты скажешь про меня?

— Не кажется ли тебе, что сейчас твоя очередь? — больше ни слова ему не скажу, и вообще, встану и уйду, если он продолжит игнорировать мою просьбу.

— Хорошо. Я был женат.

Пожалуй, если можно меня было хоть чем-то огорошить, то ему это удалось на все сто процентов. Наверное, у меня был слишком говорящее выражение на лице, потому что он усмехнулся и продолжил.

— Да, я учился на втором курсе, когда познакомился с ней. Для меня она была совершенством. Весь мир переставал существовать, когда мы находились с ней вдвоём. Спустя почти год наших отношений, случилось так, что она забеременела. Я был ужасно рад и в тот же день сделал ей предложение. Она без колебаний, ответила мне согласием.

На свадьбу денег у нас не было, поэтому мы просто расписались в ЗАГСе, чтобы ребёнок родился в полной семье. И всё было бы хорошо, если бы на третьем курсе к нам в университет не поступил один мажор, по каким-то причинам вернувшийся из-за границы. Он учился на другом факультете, но иногда у нас были совместные лекции. Не знаю почему, но среди всех девушек потока он выбрал именно её.

Мы толком и не успели почувствовать себя семьёй, когда она огорошила меня тем, что сделала аборт, хотя срок уже был около трёх месяцев, и подаёт на развод. У меня до сих пор в ушах звучат её слова: «Что мне и моему ребёнку сможет дать обычный учитель истории?». Вот так роскошная жизнь победила искреннюю любовь. С того дня я зарёкся иметь серьёзные отношения и использовал женщин лишь для того, чтобы удовлетворить свои, скажем так, естественные потребности.

С другой стороны, наверное, стоит сказать ей спасибо, ведь если бы она так не поступила, вряд ли бы я сейчас был тем, кто я есть. Я поставил себе цель доказать всему миру, что и учитель истории может многое. И сейчас я действительно могу многое. Я умён, богат, у меня есть связи, вокруг меня всегда много женщин.

И лишь ты умудрилась каким-то образом поселиться в моих мыслях. Встретив тебя тогда на дороге и вновь увидев твои глаза, в которых бездонным озером плескался страх и отчаяние, я помог просто потому, что это было в моих силах. И даже последующие мелкие неприятности с ГАИ не доставили мне какого-либо ощутимого дискомфорта.

Но с тех пор я не мог перестать думать о тебе, Инна. Когда мы снова встретились, я понял, что это мой шанс. А когда я увидел тебя тогда в слезах на асфальте, то поклялся, что больше ни одна слезинка не упадёт из этих прекрасных глаз. Я поговорил со Львом, и он согласился дать тебе ещё один шанс. Запланировал для нас романтический вечер. Я хотел стать ближе к тебе. А потом ты вдруг решила, что нам нужно сделать паузу. Ты хоть представляешь, что я тогда чувствовал?

Слушая его рассказ, меня буквально разрывало от эмоций. Начиная от жалости к нему и его нерожденному ребёнку, затем гордости за то, что он не опустил руки, раздражения во время его рассказа о женщинах, и заканчивая безмерным чувством благодарности к нему. Вот только последнее его заявление выбило из этого состояния.

— Ты говорил обо мне со Львом Борисовичем?‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍