Глава 21

Сильвия

Новости, одна хуже другой, приходят и приходят из проклятого Нортвуда. Я не хочу верить в них, но дыма без огня не бывает. Кто-то даже умудрился сделать движущийся снимок и он тут же появился в газете, которую принесли вечером.

На снимке ничего толком не видно, изображение размыто и явно было сделано через мутное стекло с очень плохим освещением, но утверждается, что это Джейн и Айвен Райты, стоящие обнявшись.

«Айвен Райт выглядит так, словно вот-вот взлетит в небо от счастья, вопреки тому, что серебряные не летают. Он ни на шаг не отходит от своей чудом воскресшей жены, однако отказывается давать комментарии. Но нам удалось доподлинно выяснить от самых приближенных людей, что Джейн Райт, бывшая ранее медной, теперь переродилась и присоединилась к серебряным »

— Будь ты проклята, — говорю я и рву газету на маленькие кусочки. — Этого не может быть. Я не поверю, пока сама не увижу. Она была мертва, я точно знаю это. Никто не может воскреснуть, да еще и переродившись. Никто. Особенно эта слабая жалкая медная.

Буря яростного огня бушует внутри меня, заставляя мое сердце то тревожно биться в клетке, то замирать, предвкушая самое ужасное… А что, если это правда и она не только воскресла, но и поменяла металл, как тут написано?

Чего только не пишут эти брехуны. Утром они писали, что она сошла с ума и гонялась за мужем и детьми, желая съесть их, теперь они пишут, что самая слабая медная вдруг стала серебряной. Что они напишут завтра? Что она отрастила крылья и уже летит в Вестгард, чтобы предстать перед императором?

Уж кому-кому, а газетчикам верить нельзя.

— Даже если все, что там пишут - это правда, я не смирюсь, — говорю я сама себе вслух, чтобы придать себе решимости бороться. — Я не отдам ей моего Айвена, стань она хоть пламенным големом размером с гору. Не отдам свое, перегрызу глотку, закопаю столько раз, сколько потребуется, пока малышка Дженни не отдаст концы бесповоротно. Она будет лежать в земле, а я буду плевать на ее могилу.

Но как бы я не уговаривала себя, впервые за очень долгое время, я не могу уснуть ночью, ворочаясь на шелковых простынях и сгорая от беспокойства.

Ведь все же было так хорошо. Все уже было решено, ее уже похоронили, Айвен уже был в моих руках… Ну почему жизнь так несправедлива?

Наконец, устав ворочаться в кровати в томительном ожидании, я встаю, прохожу по холодному полу к панорамным окнам моей спальни, и распахиваю их, впуская лунный свет и ночной ветер, несущий прохладу.

Спокойно.

Нужно успокоиться и подумать трезво. Пока еще ничего не кончено. Все еще может обернуться так, как мне нужно. Необходимо только терпение и хороший план. А уж планы я вынашивать умею лучше любой другой золотой драконницы. Она не заберет у меня Айвена снова. Айвен мой и будет моим золотым драконом.

Я распахиваю крылья и вылетаю из комнаты, упиваясь свободой полета. Холодный свет луны отражается на моей темно-золотой чешуе и я наслаждаюсь, осознавая свою силу, красоту и полную свободу. Дженни такая свобода и не снилась. А скоро я разделю ее с моим Айвеном. Обязательно, иначе и быть не может.

Вдруг, пролетая над Садом Гибсона, я вспоминаю, что отправила сюда Уолли Дигнама через анонимное письмо. И хоть сейчас уже далеко заполночь, я все равно решаю проверить, не торчит ли этот красавчик здесь, ожидая появления взволнованной незнакомки.

Огибаю сад по дуге, стараясь хлопать крыльями как можно тише, чтобы меня никто не заметил, а если бы и заметил, то не узнал.

И стоит мне бросить взгляд зорких глаз дракона на то место, где была условлена встреча, я тут же вижу его.

Уолли Дигнам стоит в темноте, сжимая в руке письмо, которое я ему послала и озирается по сторонам.

Внутри разгорается желание спуститься вниз и явить себя молодому Дигнаму. А почему нет? Чем сгорать от беспокойства в одиночестве, можно было бы поразвлечься с этим дурачком, и время пролетело бы незаметно.

Сладкая заманчивая мысль.

Сладкая, но несвоевременная.

Золотой дракон, а даже не знает, на что способно золото. Удовлетворенно улыбаюсь. Пусть мальчишка ждет, пусть надеется, пусть сгорает в моем огне. В нужный момент он мне очень пригодится, особенно в свете новых событий.

В голове начинает вырисовываться зыбкий план действий, который я осуществлю, если написанное в газетах — это правда.

Мелькает мысль, а не направиться ли в Нортвуд на крыльях, чтобы поскорее все выяснить и увидеть своими глазами. Но мысль эту я отбрасываю. Будет сложно объяснить, что я там забыла, если у кого-то возникнут ко мне вопросы. Уж лучше подождать их здесь, в столице. Рано или поздно они вернутся. А я уж позабочусь о том, чтобы увидеть все своими глазами, как можно скорее.

***

Я смотрю в оба глаза, прижавшись к стеклу внутри кареты. Солнце ярко заливает улицу, легкий ветер колышет листву дубов, высаженных возле особняка Айвена. С замирающим сердцем я смотрю на то, как к дому подъезжает карета с гербом дома Райтов. Сердце сжимается, останавливается на мгновение и я вижу, как дверца распахивается и из нее выходят медные близнецы. Они грустно проходят в дом, сопровождаемые слугой. А спустя минуту из кареты выходит сам Айвен, совершенно один.

Ну конечно! Все это неправда! Газетчики наврали, раздули сенсацию из пустоты. Теперь Айвен только мой. Никакой Дженни больше нет.

Я вылетаю из кареты и бегу ему навстречу. Он распахивает свои мощные объятия и я чуть ли ни врезаюсь в него, едва не плача от счастья. Мой, только мой!

И когда Айвен целует меня, кто-то начинает дергать меня за плечо.

Я пытаюсь отмахнуться, не понимая, что происходит.

— Госпожа, кажется, они едут, — я открываю глаза и вижу покрытое неуместными веснушками лицо Клауди. — Простите.

Я издаю протяжный стон, осознавая, что это был лишь сон.

Карета подъезжает, совсем, как во сне, а за ней еще одна и еще. Здесь гербы Райтов, Тарсэмов и даже жалкого медного Суинберна, придурковатого друга Айвена.

Целая толпа народу выходит из экипажей.

Но я не обращаю внимания ни на кого. Мне нужен только Айвен, только его я хочу видеть.

Я смотрю, затаив дыхание в ожидании. И наконец, спустя бесконечно долгие минуты, часы, годы… я вижу как мой Айвен выходит из кареты, а потом подает кому-то, кто еще внутри, свою руку.

Дженни легко ступает вниз, поднимает лицо и улыбается ему счастливой улыбкой. Что-то говорит, но я не могу расслышать.

В ушах шумит от злобы и горечи. Стекло на котором я держу руки, начинает трескаться от огня, который исходит от них. Вся карета начинает дрожать и Клауди тихонько вскрикивает от ужаса.

Я с ненавистью и яростью смотрю на глаза Джейн Райт. Серебряные глаза, светящиеся переполняющей их силой. Волны энергии исходящие от Джейн ощущаются даже отсюда, за добрую сотню метров от того места, где она стоит.

— Тварь… Ненавижу.

Стекло разбивается и осколки осыпаются внутрь кареты.

— Гони! — голосом полным злости бросаю я кучеру, не обращая внимания на хнычущую Клауди, лицо которой посекло осколками стекла, — гони домой, быстро!

Смотрю на свои руки и вижу, как затягиваются порезы.

— Раздавлю, — шепчу я, — уничтожу.