Глава 4

— Ну, «ladies the first» (сначала дамы), видимо, не в этот раз, — улыбаясь и демонстрируя знание на английском известной фразы истинного джентльмена, прервал молчание Фёдор.

— Меня зовут, Фёдор Петрович Майнич, — я постаралась беззвучно перевести дыхание, не Иванович, а Петрович. Ну вот, уже что-то.

— Мне семнадцать лет и живу я с бабушкой и дедушкой почти в центре, в паре остановок от вуза. Поэтому, кстати, и решил туда поступать. А что, от дома близко. Зачем далеко ходить?

— А родители? — не утерпела я, мысленно подмечая, что в нашем областном центре у мужа точно нет никаких родственников с такой фамилией.

— Мама вышла замуж и уехала в Ирландию к своему мужу, когда мне было чуть больше пяти лет. Я остался с бабушкой и дедушкой, её родителями, с которыми и живу по сей день. А кто отец — без понятия. Меня это как-то и не интересовало. Мне дедуля за папу, а бабуля за маму. Привык уже. Мама приезжает редко, звонит почти каждую неделю. Так, для галочки, чтобы знать, что мы живы-здоровы.

— А как их зовут? — Тимка задал вопрос, который у меня вертелся на языке. Опередил меня буквально на секунду.

— Пётр Мареич Майнич и Стефания Владленовна Майнич, — с гордостью ответил Фёдор.

— Понятно, — тихо произнесла я, хотя мне ничего не было понятно. Абсолютно ничего.

Я людей, с такими именами, даже в нашем окружении не знала. А вот отчество у Фёдора скорее всего было по деду, а не по отцу и в графе отец, видимо, у него прочерк. Одно понятно, что с отцом он никогда не виделся и не видится, а это значит… Если, конечно, он не врёт, то… Да, что угодно это может значить! Только мне все эти знания и значения ничего кроме ещё больших вопросов не принесли.

— А ты на кого похож, на маму или на отца? — почему-то вдруг спросила я, оставив свои размышления на потом.

— Отца я никогда не видел, поэтому — без понятия, а на маму… Ну, есть немного. Её, кстати, Марина зовут.

Он замолчал, давая возможность обдумать и проанализировать услышанную информацию, которая говорила лишь об одном — он больше похож на отца чем на мать. А вот про отца говорит, что не знает. Может какой летчик-перелётчик? Ага, из дальних родственников моего мужа… Или нет. Нет! Никаких или!

Всё это было лишь домыслами и предположениями, но, видимо, все пришли к подобному или такому же выводу, что и я. Они, конечно, еще дурачатся как дети, но уже достаточно взрослые и знают, что и откуда берётся, чтобы додумать и понять очевидные вещи.

— А когда ты родился? — опять опередил мой вопрос младшенький.

— Первого июня! — улыбнулся Фёдор. — Прямо в праздник!

Наступила «минута молчания», во время которой каждый думал о чём-то своём.

— Ну, а ты, Рита? — прервала я затянувшуюся паузу, оставляя мои подсчёты на потом.

— А я — Маргарита Владимировна Иванова, — не поднимая глаз и склонив голову, слегка покраснев, робко произнесла девушка.

— Мне тоже семнадцать лет, и я живу одна. Не в центре, как Фёдор, но и не на окраине.

— Одна? А где же твои родители? Как же так? — спросила я обеспокоенно. — Всё-таки жить одной в семнадцать лет, разве так можно?

— Ну, не совсем одна. У меня есть опекун… Мамин дальний родственник. Да и бабушка соседка помогает, если что нужно. Мамы нет уже чуть больше года… А чтобы не попасть в детдом, меня взяли под опеку, но я живу одна, уже привыкла. А в этот вуз пошла… Мама болела…. Вот я и решила, что раз не смогла помочь маме, то возможно смогу помочь другим. А отец… Мама говорила, что он был хорошим человеком.

Опять повисла напряженная пауза.

— Ну, теперь-то ты точно не одна, — опять нарушил напряженную тишину мой младший балагур.

Он, хитро прищурившись, посмотрел сначала на брата, а потом на Фёдора и с усмешкой добавил:

— Будешь на подмоге у нашего скромняжки, а Фёд тебе в этом поможет, по-братски.

Сашка склонил голову, пряча выступивший румянец на щеках и, если бы не пышные кудри, то можно было бы лицезреть его красные уши.

Я попыталась отвесить легкий подзатыльник одному болтуну, вставляющему свои «пять копеек» по делу и без, но он с легкостью ушел от моей руки.

— А что? Я-то больше не смогу. Из соседнего вуза не набегаешься, а тут вот вам, как на заказ — рядышком — и сестрица Риточка, и братец Феденька, — он широко улыбнулся и поиграл бровями, слегка качая головой.

— Тимка! — погрозила я ему пальцем.

— Мам, дай ему выговориться, — наконец-то прервал свое молчание старшенький, справившись со стеснением.

— Ты же знаешь, что пока его словесный пан… эмм… пардоньте мне мой хранцуский, не за столом будет сказано. Эээм, а вот! Умная мысля! Так вот, пока не закончится поток его очень «вумных мыслей», то он не успокоится.

Все дружно рассмеялись, полностью разрывая возникшее, как мне показалось, напряжение.