Глава 6. Без обещаний

В четверг я пришла к Лиору, как обещала. Было немного позже шести. В лавке внизу уже закрывали ставни, и мне пришлось обойти дом, чтобы попасть на лестницу со двора.

На площадке я остановилась. За дверью звякнула посуда. Я вспомнила, как поднималась сюда во вторник, уверенная, что на этот раз скажу все правильно и уйду. Теперь даже заранее приготовленным словам верить не получалось.

Я постучала.

Лиор открыл почти сразу. Был без куртки, с закатанными рукавами. Посмотрел на меня, потом в сторону лестницы.

— Одна?

— Да.

Он отступил, пропуская меня.

На столе стояли две тарелки. Хлеб был уже нарезан, рядом лежал нож. Я остановилась возле стула, на котором раньше оставляла сумку.

— Я не буду ужинать, — сказала я.

Лиор закрыл дверь.

— Ты сначала сядь. Стоя легче не станет.

Я села. Он остался возле стола и сложил руки на груди.

— Ты написала, что не переезжаешь ко мне.

— Да.

— Это пока?

Я покачала головой.

— Нет. Я пришла сказать, что между нами больше ничего не будет. Ни встреч, как раньше, ни обещаний потом все решить.

Лиор посмотрел на вторую тарелку. Снял ее со стола, поставил на полку и повернулся ко мне.

— Значит, все-таки я.

— Что?

— Из-за меня все разрушилось. Пришел не вовремя, заговорил слишком громко. Если бы не я, вы бы и дальше прекрасно жили.

— Я не это сказала.

— Но подумала?

Мне хотелось ответить сразу, чтобы он перестал смотреть на меня с этим злым ожиданием. Я посмотрела на свои руки.

— В воскресенье подумала. Когда услышала шаги. Хотела, чтобы ты замолчал и ушел. Чтобы он не успел ничего понять.

Лиор отвернулся.

— Ну вот.

— Я была неправа. Если бы ты не пришел, я бы опять солгала ему сама. Ты не заставлял меня оставаться у тебя.

Он помолчал, потом сел напротив.

— А зачем тогда уходишь от меня? Его ты потеряла. Со мной у тебя еще может что-нибудь получиться.

Я подняла голову.

— Я не хочу жить с тобой, Лиор.

— Ты это уже написала. Я не предлагаю нести сюда сундук прямо сейчас.

— И через месяц не хочу. Когда освободятся те комнаты, о которых ты говорил.

Он уперся ладонями в колени и отодвинул стул.

— Надо было сказать это раньше.

— Надо было.

— Не сиди с таким видом, будто я должен похвалить тебя за то, что ты наконец пришла.

Я почувствовала, как вспыхнули щеки.

— Я не жду, что ты похвалишь.

— А чего ждешь?

Я не знала. Что мы сможем договорить без ссоры. Что он поймет, почему я не могу остаться, и отпустит меня так, чтобы не пришлось чувствовать еще и его обиду. Я успела представить хороший, спокойный конец даже этому разговору.

— Наверное, что ты не будешь сердиться, — сказала я. — Хотя понимаю, что будешь.

Лиор коротко усмехнулся.

— Удобно ты все устроила.

Я не стала возражать.

Он встал, взял со стола хлеб, но не стал есть. Положил обратно.

— Я мог уехать в другой торговый дом, — сказал он. — Мне предлагали место. Не то чтобы я отказался только из-за тебя, здесь тоже платят неплохо. Но я думал о том, что ты здесь. Что на этот раз у нас будет время.

— Ты мне не говорил.

— Потому что ждал, когда ты сама решишь. Не хотел, чтобы потом попрекала: остался, значит, теперь должна.

Я молчала. Он провел рукой по волосам, сердито пригладил прядь, которая снова упала на лоб.

— Когда ты сказала, что у вас почти все закончилось, я поверил. Хотел поверить. Мне понравилось, что ты приходишь ко мне, хотя могла остаться у него. Думал, раз рискуешь, значит, я тебе нужен.

— Ты был мне нужен.

— Только до вечера. А потом надо возвращаться домой.

Я опустила глаза.

— Я не знаю, как сказать, чтобы это не прозвучало еще хуже.

— Так скажи как есть.

Я потерла пальцами край рукава.

— Мне хотелось тебя видеть. Целовать. Знать, что ты обо мне думаешь. Я не притворялась, когда была здесь. Но я уходила и радовалась, что он меня ждет. А тебе обещала, будто скоро перестану возвращаться к нему.

Лиор сел обратно.

— Значит, когда я спрашивал про нас, ты просто хотела, чтобы я не испортил тебе вечер.

— Иногда. Во вторник — да.

Он посмотрел в сторону окна, потом снова на меня.

— Ты могла хоть раз сказать: «Я не уйду от него». Я бы понял.

— Я сказала, что люблю его.

— А потом осталась.

— Да. Поэтому ты и поверил всему остальному. Но ты знал, что мы еще вместе. Не думал, что я свободна.

Лиор откинулся на спинку стула.

— Знал. И мне было все равно, что он не знает. Я хотел, чтобы ты пришла ко мне. Лучше от этого я не стал, можешь не объяснять. Но я не обещал ему верности.

— Знаю. Я обещала.

Он снова замолчал. Я услышала, как внизу задвинули засов. Лавку закрыли. Раньше после этого становилось уютнее: нам никто не должен был мешать. Сейчас я невольно посмотрела на дверь.

— Останься хотя бы поесть, — сказал Лиор.

Я повернулась к нему.

Он сидел, опустив руки между коленями. Злость еще была в его лице, но голос стал тише.

— Ты ведь не ела. По тебе видно.

— Ела днем.

— Я не спрашиваю, когда ты ела днем. Я прошу остаться.

На мгновение мне захотелось согласиться. Мы могли бы сесть за стол, он вернул бы вторую тарелку. Я смогла бы перестать отвечать на вопросы, от которых у меня пересыхало во рту. Потом стало бы поздно, и уходить оказалось бы труднее.

— Нет, — сказала я. — Прости.

Лиор кивнул. Поджал губы, но уговаривать не стал.

Я поднялась.

— Не пиши мне больше. И не жди, что я передумаю через неделю. Я не хочу снова оставлять тебе такую надежду.

Он тоже встал.

— А сама будешь ждать его?

Я взялась за ремень сумки.

— Я все еще хочу быть с ним. Но он сказал, что между нами все кончено. Ничего другого он мне не обещал.

— И ты решила, что, если теперь останешься одна, он оценит?

Я посмотрела на Лиора. Мне не понравилось, что он это спросил. Еще меньше понравилось, что я не могла сразу ответить.

Я уже представляла, как Эрдан когда-нибудь узнает, что я не переехала сюда. Надеялась, что ему будет важно. Прятать эту надежду от себя было бессмысленно.

— Мне хочется, чтобы он узнал, — сказала я. — Но я не могу жить с тобой, пока жду этого.

Лиор покачал головой.

— А я, значит, должен радоваться, что ты наконец это поняла.

— Нет.

Он отступил от стола, освобождая проход.

Я остановилась у двери. Хотела сказать, что он найдет другую, что со временем ему станет легче. Посмотрела на убранную тарелку и не сказала.

— Прости за то, что обещала уйти к тебе. Я знала, что не собираюсь этого делать, и все равно говорила.

Лиор открыл дверь.

— Мне сейчас от твоего «прости» ничего.

— Я понимаю.

— Не уверен.

Я вышла на площадку. Он не пошел следом. Пока я спускалась, дверь наверху закрылась, и я услышала, как повернулся ключ.

На улице было прохладнее, чем в комнате. Я остановилась возле стены, поправила ремень сумки и пошла домой. Впервые за последние недели не нужно было сочинять, где я задержалась. Но возвращаться от этого не хотелось сильнее.

У служебного входа я достала свой ключ. Постояла, прежде чем вставить его в замок, и поняла, что больше не хочу начинать каждое утро с ожидания: позовет ли Эрдан, передаст ли что-нибудь через Мерет, выйдет ли к завтраку, пока я поблизости.

Я открыла дверь и поднялась к себе.

Утром попросила Мерет об увольнении.

Она сидела над расходной книгой, которую я забирала у Илсы. Остановила карандаш посреди строки и посмотрела на меня поверх очков.

— Ты решила, куда пойдешь?

— Пока нет. Буду искать комнату. И хочу поговорить с Илсой насчет работы.

— Она тебя зовет?

— Нет. Я спрошу.

Мерет сняла очки.

— Деньги у тебя есть?

— Есть. Я откладывала.

— Это хорошо. Но не надо уходить сегодня с узлом только потому, что тебе тяжело встречать его в коридоре.

Я села на свободный табурет.

— Я не сегодня. Хочу передать дела, получить расчет и снять жилье. Могу остаться до среды, если тебе хватит этого времени.

— Хватит.

Она перевернула страницу и сделала пометку.

Я смотрела на карандаш в ее руке. Часть меня ждала возражения. Не потому, что я хотела остаться на службе. Хотелось услышать, что без меня будет трудно, что она не сразу найдет, кому отдать мои обязанности.

— В понедельник мне нужно будет выйти, если Илса согласится дать пробную работу, — сказала я.

— Предупреди, когда договоришься. Распределим.

— Хорошо.

Мерет придвинула ко мне чистый лист.

— Напиши просьбу. Последний день — среда. До этого покажешь, что у тебя по белью, и сдашь ключи. Рекомендацию подготовим.

Я взяла карандаш.

— Обычную?

Она нахмурилась.

— А какую ты ждешь?

— Не знаю.

— О том, как ты работала. За последние дни я тебе замечания делала, ты их слышала. Но до этого ты больше года работала нормально. Так и напишу.

Мне пришлось опустить глаза, чтобы не расплакаться снова.

— Спасибо.

— Нэрис, напиши сначала. Я потом не разберу, если накапает на бумагу.

Я невольно коротко рассмеялась, вытерла щеку и подтянула к себе лист.

В просьбе получилось всего несколько строк. Я проверила дату, подписала имя и отдала Мерет. Она убрала лист под расходную книгу и спросила, сколько чистых скатертей осталось после последнего приема.

Я ответила. Мы еще немного поговорили о работе, и я вышла из бельевой уже зная, в какой день уйду.

В субботу я посмотрела три комнаты.

В первой едва помещалась кровать, а хозяйка уверяла, что сундук можно оставить в коридоре. Во второй пахло сыростью. Я провела ладонью по стене возле окна и вышла, даже не спросив, можно ли сбавить цену.

Третью сдавали в доме напротив небольшой пекарни, в нескольких улицах от мастерской Илсы. Объявление висело на воротах, и я постучала, не слишком надеясь, что комната еще свободна.

Хозяйка вытерла руки о передник и повела меня наверх. На лестнице пришлось разойтись с мужчиной, который нес кувшин с водой. Он прижался к перилам, я поблагодарила и пропустила его.

— Вода во дворе, — сказала хозяйка. — Кухня общая. Печь топим по утрам и к вечеру, за обычные дрова отдельно не беру. Если понадобится лишнее, договоримся. Свечи свои.

Она открыла дверь и отошла, позволяя мне войти первой.

Комната была меньше моей в доме Вессаров. У стены стояла кровать, рядом — стол с одним ящиком и стул. Вешалку прибили к двери. Узкий шкаф в углу закрывался на деревянную вертушку.

Я подошла к окну. Оно выходило во двор, на соседскую лестницу и кусок глухой стены. До стекла можно было дотянуться, не вставая со стула.

— Открывается? — спросила я.

— Нижняя створка. Только придерживайте, петля тугая.

Я попробовала. Створка поддалась со второго раза. Из двора пахло мокрыми досками и чем-то жареным.

Под подоконником было сухо. Я проверила матрас, села на край кровати. Она скрипнула, но не качнулась.

— Восемь серебряных в месяц, — сказала хозяйка. — Постель своя. За первый месяц вперед.

Я посмотрела на стол. За ним можно было шить и вести записи. Если отодвинуть стул, хватало места поставить сундук между шкафом и кроватью.

— Я смогу заехать в среду.

— Можете хоть сегодня. Но держать до среды без платы не буду. Мне уже обещали вернуться с деньгами.

— Я заплачу сейчас.

Хозяйка сразу направилась к двери.

— Тогда спустимся, напишу расписку. Где работаете?

Я поднялась с кровати.

— Пока в доме генерала Вессара. Ухожу в среду. Потом собираюсь в переплетную мастерскую.

— Собираетесь или уже взяли?

— Еще не взяли.

Она задержалась на пороге.

Я чуть не добавила, что меня наверняка возьмут. Но Илса этого не говорила.

— Деньги за следующий месяц у меня тоже есть, — сказала я. — Если работа не получится, буду искать другую.

— Мне главное, чтобы платили вовремя. И после закрытия ворот не стучали всему дому. Ключ получите, сами откроете.

Внизу хозяйка записала мое имя и день, до которого оплачена комната. Я пересчитала монеты, дождалась расписки и убрала ее в сумку отдельно от остального.

Ключ был плоский, с широким ушком. Я вернулась наверх и сама открыла дверь. Немного потянула ее на себя, как показала хозяйка, повернула ключ и вошла.

До среды оставалось четыре дня. Можно было принести часть вещей раньше. Я еще раз осмотрела комнату, заперла дверь и пошла к Илсе.

В мастерской стоял знакомый запах клея и ткани. Илса пыталась обвязать стопку готовых книг, придерживая ее локтем. Я подошла и подхватила верхнюю, которая начала съезжать.

— Вот эту держи, — сказала она вместо приветствия. — Только не за шнур.

Я придержала стопку, пока она затягивала узел.

— Спасибо. Что принесла?

— Ничего. Я насчет работы.

Она убрала ножницы подальше от края стола.

— Снова на пару часов?

— Нет. Я ухожу из дома Вессаров. Хотела спросить, не нужна ли тебе помощница постоянно.

Илса посмотрела на меня, потом на стол у окна, заваленный заготовками.

— Помощница нужна. Но ты пока умеешь не все, что мне требуется.

— Я могу учиться.

— Можешь. Только это тоже время. В прошлый раз я дала тебе то, с чем ты уже справлялась.

Я кивнула.

Она отодвинула стул ногой и села.

— Почему уходишь?

— Личное. Работа здесь ни при чем.

Илса не стала расспрашивать. Посмотрела на мои руки.

— На следующей неделе у меня большой заказ. Могу дать тебе пробный день. Оплачу, даже если решим, что не подходит. Придешь в понедельник к восьми?

— Приду. С Мерет договорюсь.

— Хорошо. До пяти, с перерывом на обед. Посмотрим, как ты работаешь полный день. Если останешься, поначалу шесть серебряных в неделю. Расчет по субботам. Воскресенье свободное.

Я повторила про себя сумму. В доме я получала больше, и там не нужно было платить за комнату и еду.

— Когда можно будет рассчитывать на большее?

Илса пожала плечами.

— Когда сможешь делать больше сама. Не только ткань резать и прижимать. Я не обещаю срок. Кому-то быстро дается, кого-то учишь полгода, а все равно надо стоять рядом.

— Понятно.

— Не соглашайся сразу из вежливости. До понедельника есть время.

— Я согласна. Просто считаю, сколько у меня останется после платы за жилье.

— Уже сняла?

Я сказала, в каком доме.

— Близко, — ответила Илса. — Там с утра булочники гремят. Поспать не дадут.

— Зато не опоздаю.

Она улыбнулась и встала.

— Это мы еще посмотрим. Передник дам. Свой пока не покупай.

Я записала время на обороте старого счета и вышла из мастерской.

Дома я предупредила Мерет, затем достала сбережения.

Деньги лежали в небольшом мешочке под бельем. Я не собирала их для определенного случая. Просто откладывала, когда оставалось после обычных расходов. Иногда представляла, что куплю хорошую ткань или съезжу к матери надолго, без спешки возвращаться на службу.

Я высыпала монеты на покрывало и пересчитала. Потом взяла бумагу и записала плату за комнату. Ниже — еду, мыло, свечи, стирку, мелкие расходы. Отдельно оставила деньги на перевозку сундука и на посуду: в съемной кухне для меня не стояла готовая кастрюля.

С расчетом от Мерет должно было хватить примерно на три месяца скромной жизни, даже если работа у Илсы не получится. Я несколько раз проверила сумму. Боялась, что пропустила что-нибудь большое и необходимое, о чем здесь никогда не приходилось думать.

Потом прикинула, сколько смогу получать в мастерской. После жилья и повседневных расходов оставалось немного. Платье, сапоги, внезапная поездка потребовали бы брать из сбережений.

Я сложила монеты обратно и убрала лист с расчетами под расписку за комнату.

В воскресенье я разбирала вещи.

Оказалось, часть из них давно лежала без дела. Старые туфли, которые собиралась отнести в починку, коробка с лоскутами, две кружки: одну подарили мне еще до службы в этом доме, вторую я купила на рынке, потому что понравилась ручка.

Я завернула кружки в полотенце. Светлое платье с недавно пришитой пуговицей сняла с отдельного крючка, сложила и положила в сундук вместе с остальной одеждой.

Вечером подготовила синее рабочее платье. Нащупала застежку у горла, проверила, крепко ли держится. Потом легла раньше обычного и долго не могла уснуть, считая, сколько времени осталось до восьми.

К Илсе пришла за четверть часа.

Она уже открыла мастерскую и подметала пол. Увидев меня, кивнула на стену:

— Куртку туда. Передник на гвозде, тот же самый. Только сегодня оставь его здесь.

Я улыбнулась.

— Постараюсь.

— Не постарайся, а оставь. Я потом опять буду по всем углам искать.

Я повесила сумку и завязала передник. Илса закончила подметать, убрала сор и подвела меня к столу.

Первые несколько часов прошли спокойно. Я раскладывала ткань, готовила детали по образцу, придерживала то, что ей было неудобно делать одной. Мы почти не разговаривали. Иногда я спрашивала, правильно ли поняла, и она показывала еще раз, не скрывая, что хочет вернуться к своему заказу.

Я старалась работать быстрее.

Когда Илса дала мне две обложки для небольших тетрадей, я обрадовалась. Такую работу я уже делала. Ткань была полосатой, неброской, на первый взгляд совершенно одинаковой с обеих сторон.

Первую обложку я закончила аккуратно. На второй слишком сильно потянула ткань у края. Заметила, что полоса пошла наискось, и попыталась разгладить ее ладонью. Стало только хуже.

— Покажи, — сказала Илса.

Я подняла обложку.

Она поставила рядом первую. Теперь разница была видна сразу.

— Эту переделаем.

— Можно поправить угол?

— Угол поправишь, а здесь что сделаешь?

Она провела пальцем вдоль края. Я посмотрела и поняла, что ровно уже не получится.

— Новый кусок нужен, — сказала я.

— Нужен.

Я потянулась за ножницами.

— Сначала сними то, что испортила, — остановила Илса. — И посмотри, где потянула. Иначе со следующим будет то же самое.

Я отложила ножницы. Работать под ее взглядом оказалось труднее, чем я ожидала. Мне хотелось объяснить, что обычно я аккуратная. Мерет могла подтвердить, что мне доверяли одежду и белье, что я не привыкла портить вещи.

Илсе сейчас нужна была ровная обложка.

Я сняла испорченную ткань и взяла новую. Илса подождала, пока я начну, поправила положение моих рук и вернулась на свое место.

Со второй попытки вышло лучше, но я еще несколько раз проверила края, прежде чем положить работу перед ней.

— Так подойдет? — спросила я.

Она осмотрела обложку с обеих сторон.

— Подойдет. Положи рядом с первой. Обедать будешь?

Я посмотрела на окно. Мне казалось, прошло меньше времени.

— Буду.

— Тогда вымой руки. За столом не ешь, здесь все перепачкаешь.

Я достала хлеб и сыр, которые принесла с собой. Села на скамью возле двери. Илса поставила рядом кружку воды и ушла в маленькую комнату в глубине мастерской.

Пальцы ныли от непривычной работы. На подушечке большого остался клей, который я не до конца смыла. Я потерла его краем полотенца и подумала, что в доме сейчас, наверное, накрывают к обеду.

Эрдан мог быть в комиссии. Мог остаться дома. Я уже не знала его планов и все равно пыталась угадать, где он находится, пока я ем на скамье.

Я откусила хлеб. На улице остановилась телега, и мне пришлось прижать ноги к скамье, когда в мастерскую внесли связку картона. Илса вышла проверить доставку. Обед закончился раньше, чем я успела доесть сыр.

После перерыва я помогла разобрать привезенное. Потом подшивала заготовки под присмотром Илсы. К концу дня работать быстро уже не хотелось. Хотелось не ошибиться в том, что я вроде бы поняла с первого раза.

Когда часы показали пять, Илса отложила свою работу и осмотрела мою.

Я стояла рядом, вытирая руки о передник.

— В четверг сможешь выйти? — спросила она.

— Да.

— Тогда приходи. Первые две недели посмотрим, как пойдет. Пока делаешь простое и спрашиваешь, если не уверена. За новые вещи без меня не берись.

Я кивнула.

Она положила на стол серебряную монету.

— За сегодня.

— А испорченная ткань?

— Я дала тебе пробную работу, Нэрис. Что-то испортишь. Мне важно, чтобы потом получалось лучше. Одно и то же десять раз переделывать я не смогу.

Я взяла монету.

— Спасибо. Я в четверг к восьми.

— К восьми.

Я сняла передник, повесила на гвоздь и только потом пошла за сумкой. Илса заметила, но ничего не сказала.

Во вторник я передавала дела девушке, с которой мы разбирали шкаф в малой гостиной. Показывала, где лежат запасные скатерти, какие простыни нужно отдать в починку и почему две стопки салфеток нельзя смешивать.

Она слушала внимательно, иногда переспрашивала. Я ловила себя на том, что начинаю объяснять заново уже понятное.

— Запиши, если забудешь, — сказала я.

— Я уже записала.

Она показала листок. Мой порядок занимал на нем меньше половины страницы.

Я убрала руки с полки.

— Тогда все.

Девушка свернула листок и спрятала в карман. Спросила, заберу ли я свою игольницу из нижнего ящика. Я совсем о ней забыла.

В среду утром Мерет выдала мне расчет.

Мы сели за ее стол. Она прочитала сумму, объяснила, за какие дни начислено, и подвинула деньги ко мне. Я пересчитала их, расписалась и убрала в мешочек.

Потом она достала рекомендацию.

Там стояли мое имя, время службы и несколько строк о работе: хозяйственные записи, уход за бельем и одеждой, обязанности в общих комнатах. Ни слова о том, что произошло между мной и Эрданом. Внизу — подпись и печать дома.

Я прочитала лист еще раз.

— Все верно? — спросила Мерет.

— Да.

— Тогда забирай. Не мни, может пригодиться.

Я сложила его по сгибу.

— Он читал?

— Секретарь прочитал ему перед подписью.

Я провела пальцем по краю бумаги. Мерет подождала, потом сказала:

— Ты получила то, что тебе полагается, Нэрис.

— Я понимаю.

Я действительно понимала. Эрдан обещал это еще до того, как мы стали близки. Он выполнил обещание. Найти в нем что-нибудь сверх написанного можно было только самой.

Мерет спросила новый адрес и записала его. Я отдала ей ключ от бельевой. Ключ от служебного входа пока оставила при себе: еще нужно было впустить возчика, которого наняла на послеобеденное время.

— Потом положишь на стол, — сказала она. — Только не увези с собой.

— Не увезу.

Я поднялась за последними вещами. В шкафу осталась вешалка, которую некуда было положить, и я прикрепила ее к ручке сундука. Проверила под кроватью, провела ладонью по пустому ящику. На дне нашлась игла. Я воткнула ее в подушечку к остальным и убрала в коробку.

Все было собрано задолго до прихода возчика.

Я села на кровать. Свет из окна ложился на пустой стол. Здесь я писала Лиору, рвала письма, откладывала разговоры. Вчера вечером нашла между старыми счетами листок с его именем и наконец выбросила.

Теперь делать было нечего.

Я спустилась к кабинету Эрдана и постучала.

— Войдите.

Открыла дверь, но осталась на пороге.

— Это я. Можно поговорить перед уходом? Недолго.

Эрдан сидел за столом. Перед ним лежала доска с рельефными отметками, которой он пользовался для работы. Он убрал с нее руки.

— Заходи.

Я закрыла дверь. Не подошла к его креслу, остановилась с другой стороны стола.

— Я сегодня переезжаю, — сказала я.

— Мерет говорила.

— У меня есть комната. И работа у Илсы. Завтра выхожу.

Он кивнул.

Я ждала, что он спросит еще что-нибудь. Достаточно ли мне платят, далеко ли идти. Мне хотелось рассказать про комнату, про тугую створку, про то, как я испортила обложку и переделала. Раньше я могла бы начать с любой из этих мелочей.

Эрдан молчал.

— Я хотела попросить тебя об одном, — сказала я. — Если когда-нибудь сможешь... поговори со мной. Не о вещах и не о работе. О нас.

Он опустил голову. Я смотрела на его руки возле доски. Пришлось удержать себя на месте, пока он не ответил.

— Сейчас я не готов.

— Я не прошу сейчас.

— И я не знаю, захочу ли потом. Нэрис, у меня нет для тебя другого ответа.

Я кивнула и только через несколько секунд смогла произнести:

— Поняла.

Мне хотелось назвать срок. Через месяц, через два. Хоть что-нибудь, до чего можно считать дни. Спросить, разрешит ли написать, передать через Мерет, узнать, как у него дела.

Я посмотрела на приготовленную к работе доску. Он отложил свое дело, чтобы выслушать меня. Я сказала, о чем просила, и услышала ответ.

— Я пойду, — произнесла я.

— Всего доброго, Нэрис.

Я взялась за спинку стула. На мгновение пальцы сжались так сильно, что заболели. Потом я отпустила ее и вышла.

В коридоре остановилась, чтобы вытереть лицо. Из кухни донесся голос Мерет: она спрашивала, кто поставил пустой кувшин обратно на полку. Я подождала, пока смогу спокойно дышать, и пошла за сундуком.

Возчик пришел вовремя. Мы с ним спустили вещи: он взял сундук, я понесла коробку и сумку. На лестнице сундук зацепился ручкой за перила, пришлось остановиться и повернуть его боком. Я сняла вешалку, привязанную снаружи, чтобы она не мешала.

Мерет придержала дверь во двор.

— Все проверила? — спросила она.

— Все.

Я достала последний ключ и положила ей на ладонь.

— Спасибо тебе, — сказала я.

Она закрыла пальцы на ключе.

— Заходить в мастерскую буду, книги все равно чинить придется.

— Заходи.

Мерет поправила угол полотенца, которым я прикрыла коробку, и отступила, пропуская возчика. Я пошла за ним к телеге. Оглянулась уже на улице, но из открытой двери был виден только коридор.

До нового дома мы дошли быстро. Возчик внес сундук наверх, поставил, куда я попросила, и получил плату. Хозяйка показала, где внизу оставлять воду, если набрала лишнюю, и напомнила про ворота.

Потом они оба ушли, и я осталась в комнате одна.

Я села на стул, не снимая куртки. Под кроватью стояла купленная накануне небольшая кастрюля. Я принесла ее сюда вместе с постелью и свечами, а теперь смотрела на нее так, будто не могла вспомнить, зачем купила.

Снизу доносились чужие голоса. Кто-то засмеялся, потом попросил не занимать всю кухню. Во дворе хлопнула дверь.

Я сняла куртку и повесила на крючок.

До вечера успела разобрать одежду, постелить кровать, сходить за водой и отнести кастрюлю вниз. Женщина возле печи пододвинула свою посуду, чтобы освободить мне место.

— Новая жилица?

— Да. Сегодня приехала.

— Крышку найдите, быстрее закипит.

Я вернулась за крышкой. Мы больше не разговаривали. Она мешала что-то густое деревянной ложкой, а я чистила картофель, стараясь не ронять кожуру на пол.

Ужинала наверху. Поставила тарелку у окна, отрезала хлеб. Из комнаты напротив вышел мужчина с тем самым кувшином. Увидел меня через стекло, кивнул и пошел вниз по лестнице.

Я поела, вымыла посуду и долго не могла решить, куда убрать ее, чтобы не мешала. В конце концов поставила на нижнюю полку шкафа, отдельно от одежды.

Когда стемнело, зажгла свечу и проверила деньги после сегодняшних расходов. Расписку за комнату и рекомендацию сложила вместе, убрала в ящик. На завтра оставила мелочь на хлеб.

Я знала, во сколько нужно выйти к Илсе. Знала, какое платье надену. Передник ждал в мастерской, и никаких писем до утра писать не требовалось.

От этого не становилось легче скучать по Эрдану.

Я хотела услышать его голос за дверью. Представляла, как он позовет меня, и знала, что сейчас встала бы, не спрашивая зачем. Но в коридоре проходили другие люди, а на столе лежал ключ от комнаты, за которую я заплатила сама.

Я взяла рабочее платье и села ближе к свече. На рукаве разошлись два стежка. Я вдела нитку в иглу и принялась зашивать рукав.