- 30 Амина -

Я не просто напугана. Я в ужасе. Боль не ослабевает, а я беспомощно смотрю на свои пальцы, пытаясь второй рукой погладить живот, который стал твердым словно камень. На глазах выступают слезы, и у меня нет возможности даже позвать на помощь.

- Амина! - слышу голос Салманова совсем близко, а затем меня осторожно подхватывают под руки. - Амина, что?

Я же потерянно поднимаю на него взгляд и показываю пальцы.

На краткий миг в глазах мужа мелькает страх, но буквально тут же растворяется в железной уверенности.

- Держись за меня, - командует он. Но я и не собираюсь с ним спорить. Не до этого сейчас.

Рамиль подхватывает меня на руки и несет к дому. Замечаю Пелагею, которая стоит возле калитки.

- Мы в больницу, - бросает муж, проходя мимо и направляясь к своей машине.

Возле нее аккуратно ставит на ноги, а меня скручивает от очередного приступа боли.

- Потерпи, - тихо говорит муж, растирая мне спину. - Потерпи, Амина, сейчас поедем.

Мне так страшно, что я готова на все, что угодно, лишь бы с детьми ничего не случилось.

- Я… упала… - выдыхаю сдавленно. Слезы застилают глаза, а пульс такой, что я мало что слышу.

Когда, наконец, получается сесть в машину, Рамиль закрывает дверь, к нему подбегает Пелагея и что-то ему говорит. Салманов кивает и, обойдя машину, садится за руль.

- Я испачкаю кресло, - зачем-то говорю, чувствуя, как все сильнее намокают штаны.

- Плевать. Не думай об этом, - коротко отвечает муж.

Сейчас он максимально собран и внимателен. Бросает на меня взгляд, но сам полностью сосредоточен на дороге.

Мысленно я отмеряю минуты.

- Надо позвонить врачу, - спохватываюсь, когда, наконец выезжаем на трассу.

- Все сделаю, - кивает Рамиль.

Кажется, он и правда кому-то звонит. Но слов я не разбираю - боль пульсирует, становясь то сильнее, то ослабляя хватку.

Я же корю себя за то, что не послушалась Ильяса. Выходит, это мое упрямство подвергло малышей опасности. Если бы я была в роддоме, ничего бы этого не случилось. Но я так боялась, что меня найдут, постоянно отказывалась от госпитализации.

И вот результат.

- А если с ними что-то…

- Все будет хорошо, - перебивает Рамиль. Берет меня за руку и крепко сжимает. - Все будет хорошо, слышишь?

Мне так страшно, что я цепляюсь за него, как могу. За эту его железную уверенность, прячусь за спину мужа, веря тому, что он говорит.

- Врачи все сделают как надо, маленькая, - добавляет и, чуть наклонившись, целует мою руку. - Просто потерпи. Мы скоро приедем.

Кажется, скорость у нас запредельная. И если раньше я боялась ездить вот так, то сейчас понимаю, что это вынужденная мера, и готова лететь, а не ехать. Лишь бы наши малыши не пострадали.

Я не слежу за дорогой - вся полностью сосредоточена на своих ощущениях. Дети притихли, будто чувствуют, что сейчас не время показывать характер. И с одной стороны, это облегчает боль, а с другой - мне становится страшно. А что если они уже…

- Амина! - голос мужа пробивается сквозь туман. - Амина, приехали. Давай, миленькая, помоги мне.

Оказывается, мы и правда уже на парковке. Дверь с моей стороны открыта. Выбираюсь, придерживая живот. Нас уже встречают с каталкой. Два крепких парня в медицинских костюмах помогают мне улечься.

Меня начинают везти, но я успевают схватить мужа за руку.

- Я здесь, - говорит он, неотрывно глядя на меня. - Я не уйду. Обещаю.

Это меня успокаивает. Делить свой страх с кем-то - бесценно. А я не просто боюсь. Я в ужасе.

В клинике меня куда-то везут по коридору. Лампы светят так ярко, что глаза начинает резать. Но я не перестаю смотреть на Рамиля, а он - на меня. И мне кажется, в этот момент мы с ним - одна команда. Только он понимает меня. Он один.

- Вам дальше нельзя, - произносит один из медбратьев.

- Что? Нет! - испуганно говорю, морщась от боли. - Не уходи! Не оставляй меня!

Салманов наклоняется ко мне, осторожно целует в губы и тихо-тихо говорит:

- Я буду рядом, любимая. С тобой все будет хорошо. Обещаю.

- Мне так страшно, - признаюсь в собственной слабости.

- Ты не одна. Помни - я люблю тебя, слышишь?

- Время, - нетерпеливо фыркает тот же самый парень. Они толкают каталку дальше, и мне приходится отпустить руку мужа. До самых дверей, которые отрезают меня от мужа, я смотрю ему в глаза, а в голове его слова:

Я люблю тебя…