11. Клавис

Встала я невыспавшаяся, но, как и всегда в плохие дни, надела тщательно отглаженное платье из данной мне униформы, аккуратно переплела волосы в рыбий хвост и почистила туфли, пережившие со мной все виды несчастий. Надеть их снова я не решилась. Надену, когда пойду в лавку, не то развалятся досрочно.

Книгу… Книгу я положила под подушку. Наутро надпись пропала, и я пыталась убедить себя, что мне привиделось. Мне снился сон, и во сне я прочла дурацкую фразу, мне после операций снились вещи и пострашнее. И если бы не собачий укус, алевший на запястье, я бы себя убедила. Но укус был, и что думать о книге я не знала.

Выглядела я немного серой, от переживаний и недосыпа, но ледяная вода и жесткое полотенце немного улучшили внешний вид.

Обеды и завтраки здесь по требования доставляли индивидуально, даже учитывали просьбы ученика, но я была не капризная. Да и ждать не хотелось. Разогреют порционный завтрак и отлично. Я тренькнула в белую кнопку на тумбе, отведенной под бытовой магический канал, и спустя несколько минут получила горячий омлет с мелко покрошенным луком. Но едва вооружилась вилкой, в дверь постучали.

На пороге мялись драконицы с подносом.

— Привет, — неуверенно сказала Лике. — Пустишь?

Она покосилась в сторону заоконного плаца, и стало понятно, что завтракать она пришла не ко мне. Я, можно сказать, была предлогом.

— Ладно, — легко согласилась я. — Но у меня есть утреннее правило, я завтракаю в тишине. Правило начинается прямо сей…

— Секундочку! Вот пока правило не начало действовать спрошу, дать тебе косметику? Выглядишь, как темный перевертыш на третий день отлова.

— Спасибо, нет. Вот если бы я выглядела, как на седьмой день отлова, тогда бы не отказалась.

Знаем, знаем. Возьми у дракона косметику, и будешь полжизни гасить долг с процентами, ещё и после смерти должна останешься.

Я кивком отправила дракониц за столик, а сама расположилась у окна, усевшись прямо на подоконник. На плацу скакали полуголые дракониры, швыряя друг в друга огненные сгустки, время от времени попадая по прозрачной сфере, накрывшей плац. Почти все в черном, почти все белокурые и почти все с янтарными или светло-карими глазами. Последнее было отсюда не разглядеть, но сколько я видела драконов, в большинстве случаев все они были, словно присыпанные золотой пыльцой. Исключения встречались, как тот же Винзо, но, говорят, что у них весь клан черноволосый, берущий начало от отца-дракона.

В дверь постучали снова.

Я открыла и уперлась взглядом в несколько коробок, сложенных горкой у порога. Рядом старательно тянул губы в улыбке юный драконир из первокурсников.

— Нир Саркан отправил вам…

— Нет! — сердце у меня заколотилось, и я попыталась захлопнуть дверь, но драдер ловко всунул в зазор ботинок.

— Это дар, вейра, — мягко сказал он. — Не отказывайте клану Винзо в милости.

Несколько секунд я не могла решиться. Если дракон дает что-то в дар, то не принять, означает отказать в милости. Не обидеть, не разорвать связи, но отказать в милости. Самое ближайшее сравнение, которое я могла подобрать из своего мира — это недоверие. Не принять дар значило отказать в доверии.

— Хорошо, — сказала я совсем шепотом, открывая дверь шире, чтобы можно было занести коробки.

Драдер сложил их на банкетку, и я не выдержав открыла первую, едва за ним закрылась дверь.

Туфли. Синие, на низком каблучке, очень простые и удобные, в тон ученическому платью. Задумчиво я отложила коробку и взялась за следующую. Самые простые и необходимые канцелярские принадлежности: зачарованное перо, несколько тетрадей с функцией запоминания стертой информации, записывающий камень, зеркало связи и прочие вещи без которых учеба превращается в мучение.

В новой коробке шло платье — добротное, строго кроя, и при этом очень привлекательное. В последней коробке были бытовые мелочи, без которых немыслима женская жизнь. Гребни, заколка, набор лент, гигиенический набор и даже полотенце. Там же нашлась и короткая записка, гласившая: «У тебя нет багажа, и у тебя плохие туфли. Не отказывайся. Твой браслет принёс мне удачу».

Несколько секунд я ломала пальцы, не зная, как поступить. Брать дар, даже в милость от дракона, было плохой затеей, но… Это были не драгоценности, не дорогие книги, не лакомые для любой драконий вещицы. Стандартный ученический набор, скромная одежда и несколько гигиенический мелочей. Если мыслить трезво, то на все эти вещи ее пятидесяти золотых могло бы и не хватить. Одно только зеркало связи стоит около тридцати монет. Да и Рейнхард все так вывернул, что это выглядело скорее платой за браслет, чем даром.

— Давай правило молчания не будет действовать ещё минутку, а?

Я резко обернулась и увидела Лике, застывшую в восхищении перед подарками.

— Ну, конечно, — Ливике зачарованно вертела в руках записывающий камень. — Она не хочет второго сына Империи, она хочет первого. Это так… по-королевски.

— Если берёшь, то поблагодари.

Ария осторожно тронула меня за рукав и кивнула на окно. Я автоматически проследила ее взгляд и столкнулась с черной мощной фигурой Рейнхарда, идеально балансирующей на тонком мостке, идущем через плац. Он стоял почти вровень с окном и внимательно наблюдал за мной. Я застыла кроликом, судорожно прижимая к груди туфли, взятые в дар, и не могла пошевелиться, рассматривала сильные плечи, темные волосы, языческую исконную красоту лица, которая не пристала мужчине. Сердце тяжело и больно заворочалось в груди.

Между нами что-то начиналось. Что-то волшебное, не имеющее имени. По опыту я знала, что сказки не живут долго, но эту — короткую и горячую — хотелось продлить. Хотя бы на минуту.

Пес на кровати глухо заворчал, но я почти не услышала. Я оглохла и ослепла, пойманная в капкан серых глаз. Не понимая, что делаю, я шагнула к окну ближе, и ещё, ещё, пока не уперлась в подоконник. Мы стояли нос к носу, разделенные стеклом, и мир вокруг не имел значения. Даже такой, потемневший мир.

Я моргнула, пытаясь вернуть зрение в норму, но мир как потемнел, так и оставался темным, словно в середине утра наступил вечер. Дракониры, бросая мечи и раскидывая уже выпущенные огневые сгустки в панике разбегались с плаца. Рейнхард одним слитным движением словно перетек за перила мостика и спрыгнул вниз, только крылья плаща мазнули по стеклу.

Я ошеломленно смотрела на гигантскую тень, накрывшую плац.

В небе парил белый дракон, и от взмаха его крыльев гнулись вязы, а цветы на далеких клумбах почти расплющило о землю. Сердце тяжело повернулось в груди. Клавис?

Этого дракона я видела во сне. Раньше он никогда не показывал мне свою животную форму, и вот я видела ее, подавляющую непорочной белизной и величием. Как омороченная, я села на ближайший стул и надела новенькие туфли, а после, отмахнувшись от визжащих в полном восторге дракониц, вышла из комнаты.

— Это даже лучше, чем сериал по стеклу! — неслось мне вслед.

Стеклом здесь называли устройство, работающее на магическом артефакте и похожее на наш телевизор или планшет. И по вечерам на нем крутились все те же сериалы про любовь, как в моем родном мире. Но я отмахнулась от глупых слов и поспешила вниз.

Смешно, но с Клависом я столкнулась прямо на втором этаже, где сдавала экзамен. Был последний предучебный день и внизу царила суета, кто-то только приехал, кому-то привезли из дома недостающие вещи, кто-то уходил за покупками. Но по возвращении, все проходили по потокам сразу на третий этаж своего корпуса, где располагались студенческие комнаты. А на втором этаже было заброшено и тихо, и коридор просматривался насквозь, так что Клависа я увидела сразу. И застыла.

Он шел мне навстречу, удерживая взглядом, гулкие шаги отдавались эхом в пустых стенах.

— Клавис…

Клавис шел мне навстречу и улыбался. Той же улыбкой, с которой когда-то спросил меня «Любишь?», и с которой потом шел под венец с другой. Все те же золотые смешинки в глазах, приподнятые в добродушной усмешке брови, все та же простая и страшная искренность во взгляде.

Он подошел и так просто коснулся моей щеки, словно мы и не расставались.

— Клео, я так скучал. Сходил с ума от беспокойства, обыскал полмира, а ты была здесь. Зачем ты так со мной?. Или нет, не говори не слова, просто вернись со мной.

Даже его голос — родной и близкий — звучал так, словно все хорошо, и я просто задержалась на прогулке, опоздав к ужину. Он не кричал, не упрекал, он хотел вернуть меня. Все было по-прежнему.

Вот только любви больше не было. Сердце молчало, как разбитые часы. Даже боль утихла, словно пожар моего горя залили водой.

Рей сказал, иномирянки — это привилегия, но из клана Тарвиш я ушла в одном платье, ни взяв даже хлеба. Ушла от людей, с которым два года подряд перешучивалась за обедом, играла в пасьянс и обсуждала книги. Предательство приютившей меня семьи задело меня больше, чем потеря любовника. Мне очень хотелось бросить Клавису обвинения. Где мое образование, питомец, введение в магическое сообщество? Да я даже этикету обучалась по книгам! Если ты любил меня, то почему делал больно?

Я хотела это сказать и не могла.

Это же Клавис. Дракон, который два года подряд сливал свою магию в лечебный артефакт, чтобы я продолжала жить. Сколько боли он вынес, чтобы я жила? Сколько ран получил в военных походах, только потому что ему не хватило магии на защиту?

Он вытащил меня из могилы, а я упрекну его в том, что не взял мне учителя танцев. К тому же Клавис никогда ни в чем мне не отказывал — любые книги, любые артефакты, дорогие подарки. Я жила лучше любой принцессы, не считая последних дней перед его свадьбой. Я не могу его упрекнуть, и я не могу вернуться.

— Прости, я не вернусь. Ты выбрал другую, и все, что я могу тебе дать — это обещание больше на тебя не злиться.

На сердце у меня было тяжело. Взгляд Клависа потемнел, улыбка дрогнула.

— Нас с Эльвитой сговорили ещё в колыбели. Ты знаешь, сколько стоит разорвать брачный договор семей, Клео?

— Так дорого, что проще жениться? — спросила я без улыбки.

— Они бы не попросили денег. Они бы попросили тебя, Клео, — увидев мое возмущение, Клавис тут же выставил ладонь: — Нет, конечно, ты не товар, но право взять в клан иномирянку стоит дорого. Такие разбирательства длятся годами, и нас все равно бы разлучили.

— Мое мнение не учитывается?

— Учитывается, но… Есть много факторов, которые можно трактовать не в нашу пользу. Меня бы упрекали, что я соблазнил тебя, чтобы удержать в клане, наши отношения вывернули бы наизнанку, ты бы не смогла. Я бы не смог.

— Откуда ты вообще знаешь, что я могу, а что нет! — я с силой оттолкнула Клависа, но тот, как гранитная скала, даже не шелохнулся. — Ты лгал мне! Ты говорил, что любишь меня! Ты говорил, что мой дар бесполезен! Ты даже не рассказал мне, что я могу поступить в Академию и сама решать свою судьбу!

Клавис схватил мои руки и прижал их к своей груди.

— Но я действительно люблю тебя, и твой дар очень мал, я не думал, что ты сможешь поступить в Академию… — он растерянно погладил мою щеку. — Я не лгу. Твой дар необычайно редок, но слаб. Все иномирянки славятся редкостью даров, но отнюдь не их силой. Тебе ведь Рейнхард помог поступить? Ты… с ним…

Клавис запнулся, а после вспыхнул. Он вдруг зло схватил меня меня за плечи и тряхнул, словно я была куклой.

— Чем ты платишь ему за милость?! Собой?

Он вдруг резко дернул меня на себя и буквально впился поцелуем в губы. Я отчаянно трепыхнулась, но вырваться не смогла, Клавис оказался неожиданно сильным, гораздо сильнее, чем помнила. Точнее, чем я знала. Ведь раньше я и не думала вырываться. Он прикусил мне губу, и поцелуй стал почти болезненным, сдавил меня в объятиях с такой силой, что стало трудно дышать. И я сдалась. Обняла его в ответ, насколько хватало рук, и все время, пока он терзал меня, гладила по волосам, словно мать утешающая разъяренного подростка, который не понимает своей силы.

Спасибо, Клавис. Спасибо за все.

Спасибо за то, что дал мне новую жизнь, и прощай. Если на мне и был долг, то ты закрыл его обманом и болью.

— Ты ведь вернёшься со мной, да? Или нет, не сейчас, но вернёшься после обучения? Прошу, просто вернись и все будет, как раньше, Эльвира не будет мешать, она знает свое место, она не посмеет…

Его жуткий отчаянный шепот бил в висок. Но едва я разлепила губы, чтобы ответить, он вдруг закрыл мне рот ладонью.

— Невис, подойди! — я даже вздрогнула настолько в одночасье изменился его голос.

Резкий, ледяной, даже с прислугой так разговаривать не принято.

Из темноты коридора показался худощавый подросток, неся на вытянутых руках пресловутый мех белой лисы. Он опустился передо мной на одно колено и потянул мне мех, сверля яростным взглядом.

— Что за неумеха, подай моей наяре дар, как положено, — процедил Клавис, и подросток мгновенно упал на оба колена, послушный, как пес, склонил голову и поднял дар, пряча яростный взгляд за ресницами.

— Кто это?

— Один из наших антов, Невис. Не обращай на него внимания, просто возьми дар обратно, не отвергай мои чувства.

Ант.

Так вот каково быть антом? Простой вей не носит бриллиантов и бархата, но простой вей не встает на колени, словно раб. От ужаса меня стало подташнивать. Когда-то так поступали и с Рейнхардом? С гордой, сияющей, подобно жемчужине, Альене?

— Возьми, — Клавис схватил мех и почти насильно обернул его вокруг меня, но я словно окаменела, и он соскользнул на мрамор пола. — Возьми, и я осыплю тебя жемчугом, выкуплю для тебя столичный особняк, чтобы ты не ютилась в жалких комнатушках Академии, у тебя будет сотня слуг и сад, как ты любишь…

— Нет.

Отшатнулась, но Клавис ловко перехватил меня за руку. Приблизил лицо настолько, что я ловила его дыхание и сумасшедший блеск глаз.

— Думаешь, он женится на тебе? — зашептал он. — Рейнхард берет в супруги вторую принцессу Империи, а та не позволит наяр. Все, что он наговорил тебе обо мне — ложь, не верь ни единому его слову. Ты нужна ему только ради редкого дара, чтобы плести колдовство.

Каждое ядовитое слово вбивалось в сердце.

Я старалась не смотреть на анта, так и стоявшего на коленях у моих ног. Чувства смешалась в ком, снова начала болеть голова, я попятилась от Клависа, от анта и белого меха, легшего серебром на пол. А после развернулась и побежала.

* * *

Он родился, что побеждать.

Первый и любимый сын клана Тарвиш, лучший среди первых и первый среди лучших. Все давалось ему легко, стоило лишь захотеть. Победы, женщины, поединки. Отправленный императором в западный Андех он не посрамил честь Тарвиш и принёс ослепительную победу, но… Столица его даже не заметила, она чествовала другого героя.

Проклятый ант семьи Винзо гордо парил на кайране, закованный в черные латы, рассматривая ликующую толпу. Только сжимал в скобу тонкие губы, да кривил точеное, словно у бабы, личико. Клан Винзо всегда славился смазливостью.

Серебряный ант был безукоризненно вежлив с золотыми сынами Вальтарты, снизошедшими до него. Он склонял голову перед императором, пил на приемах драконий мед, принятый в круг высшей знати, обсуждал военные сводки. Но никогда не смеялся над их шутками, не танцевал с их женщинами, не участвовал в попойках. Он пренебрегал ими.

Клавис не был дураком. Не был снобом. Но Рейнхард, вплотную подобравший к титулу национального героя, представлял для него опасность.

— Дружище, как ты смотришь на маленький поединок? — предложил он однажды.

К нему Рейнхард относился лучше, чем к остальным. Возможно, из-за Клео. Смерил Клависа задумчивым взглядом и вынул меч, пробуя остроту.

— Хорошо. Нападай.

— Прямо здесь? — Клавис растерялся, но автоматически взялся за рукоять меча.

— Конечно, — невозмутимо подтвердил Рейнхард. — Перевертыш не будет дожидаться, когда ты с ним раскланяешься и пригласишь на арену. Поединок может быть в любых условиях.

Они сцепились прямо в саду, перепахав вековой труд садовников столичных садовников.

Клавис проиграл, но не корил себя за это. Рейнхард был далек от искусства благородного боя и дрался, как простой вей, обретший быстроту и пластичность дракона. Быстрые холодные атаки, нацеленные на максимальный ущерб. Он использовал садовые деревья, как жит, а клумбы давил сапогами, превращая недостаток местности в свое преимущество. Никакого понятия об этике боя. Серебряный ант не был достоин первого места.

— Первый сын Тарвиш не должен сравнивать себя с другими, — поучала его мать.

Но Клавис не слушал. Не верил. Он хотел первое место обратно. Хотел титул героя войны. Но больше всего он хотел получить Клео.

Даже два года спустя он помнил ее тонкое изломанное тело, которое принесли в их дом, потому что иномирный выброс случился рядом с поместьем. Огромные, слепые от боли глаза на худом лице, постыдная бумажная одежда, которую они срезали в четыре руки, потому что было невозможно найти рану наощупь. Обритый наголо череп, исполосованный дугообразными шрамами. В тот день она ничем не напоминала ту ослепительную красавицу, в которую превратилась полгода спустя.

Больше всего ей нравилось прятаться в саду и читать. Она могла открыть книгу и выпасть из разговора на несколько часов, а то и вовсе уснуть в кресле. Клавис сначала думал, что это кокетство, но Клео поднимала на него невидящий взгляд и опускала снова, уходила в книгу с головой. Ее дар, который он старательно прятал от нее самой, опасаясь, что однажды она уйдёт, расцветал даже без его участия. Редчайший дар. Не наделенный большой силой, он брал ювелирность, точностью настройки на человека. Это дракону легче выжечь город, чтобы убить одного человека, а Клео могла могла своим даром убить одного человека, чтобы спасти весь город. Такие дары ценились.

Он построил ей беседку, убил для нее лису, он вымолил у отца право взять ее наярой. Но Клео не захотела.

И тогда… он решился.