26. Правда

В первые минуты мне только и оставалось, что сидеть, моргать усваивая новую реальность. Я в какой-то пещере, на цепи, как собака, а вокруг ни нира Байлока, ни Рейнхарда, ни тюрьмы. Не то чтобы мне хотелось обратно, но тюрьма была уже изученным пространством, даже предсказуемым относительно сегодняшнего момента.

Что произошло?

— Ты не видела нира Байлока? — обратилась я к новоявленной подруге по несчастью, но та словно не услышала.

— Спорю ты думаешь, что меня зовут Лариса! Остальные девочки так и думали, кроме Мейле, но та была англичанкой, так что…

— Как я здесь оказалась?

Лоре сочувственно взглянула на меня и залилась хохотом.

— Сдаешься? Меня звали Лаура, пока отец-дракон не закинул меня в этот трижды проклятый мир.

Последнее, что я помнила, как мы с ниром Байлоком убегаем из тюрьмы, но… Это ведь неправда, не мог же он поступить так со мной?

Я потерла ноющие виски, пытаясь привести мысли в порядок.

— Что, начинаешь соображать? — Лоре с интересом склонила голову набок, больше она не улыбалась. — Не вини себя. Я в России считалась шахматным гением, а теперь я здесь. Неплохая карьера, как думаешь? Мерзкий старикан умеет втираться в доверие.

— То есть, все это затеял нир Байлок? Все… это.

Я махнула рукой, обозначая пещеру целиком, но Лоре и так меня поняла.

— А… — сказала она понятливо. — Ты хочешь услышать мою историю? Прекрасно, я обожаю ее рассказывать, тем более в тринадцатый раз.

Уточнить, что она имеет в виду под тринадцатым разом я не захотела. До меня стало доходить, насколько плотно я влипла.

Лоре, точнее Лаура, родилась в самой обыкновенной семье, с самыми обыкновенными способностями, родители, правда, пили, братья тоже, нормальной была только младшая сестра. Вот с ней-то она и разбилась на машине. Купила тачку на свою голову, гениальные мозги от больших денег закружились, сама понимаешь. Знаешь, сколько деньжат за первые места перепадает? То-то.

Вальтарта показалась ей раем. Ее с сестрой взяла семья баронов Вашто, где их приняли, словно родных дочерей, вывозили на балы, покупали удивительной красоты платья, наняли учителей, дарили милые подарки и называли детьми… И Лоре расслабилась, полюбила эту семью, доверилась, как распоследняя дура, и когда так называемый отец познакомил ее с ниром Байлоком, ничего не заподозрила.

Нир помог Лоре поступить в Академию, и будущее стало казаться белой солнечной дорогой, уходящей в небо. Ты, кстати, знаешь, что в Академию с первой попытки поступают только люди, пережившие трагедию? Они огня не боятся. Так что трижды проклятый нир мог бы ей не помогать, она бы все равно прошла, но благодарность, собачья верность к первому приласкавшему человеку ее подвели.

Нир Байлок взял ее на свой факультет, после сделал личной ученицей, научился играть в шахматы, даже заказал полный набор шахматных фигур у одного из мастеров, и подарил Лоре в праздник Солнцестояния. Так что когда он предложил ей проверить магию около магического источника, она доверчиво пошла за ним. Ночью. Одна. И никаких пресловутых звоночков, о которых пишут опытные жертвы в сети, она не услышала.

Остальное ты знаешь. Точнее видишь.

— Теперь твоя очередь, — преувеличенно весело воскликнула Лоре. — Рассказывай скорей о себе, а то умираете вы быстро, а я с ума схожу от скуки. Весь академический курс прочла, но сама понимаешь, хорошего развлечения это не заменит.

Я полжизни провела в палате с онкобольным психотерапевтом, так что вызывающая циничность Лоре никак меня не задела. Нина — тот самый психотерапевт — говорила, что агрессия одна из защитных форм психики. Одна из самых популярных защитных форм.

— Как долго ты здесь?

Лоре быстро взглянула на меня синими, колдовскими глазами и хмыкнула.

— Долго, птичка, очень долго. И буду еще долго после тебя. Я удачный эксперимент, сечешь? Демонов могу вызывать. То есть, ифритов, так их здесь называют.

Так вот оно что… Медленно, но верно в моей голове составлялся страшный пазл, в котором каждый кусочек вставал на свое место. В жутковатой мозаике еще оставались дыры, но уже можно было увидеть картину целиком.

Скорее всего, меня похитил нир Байлок, а поскольку ему известно о силе моей магии, то похитил он меня для очередного эксперимента. Как и тринадцать предыдущих иномирянок до меня.

— Твоя магия какого цвета? — уточнила у Лоре.

— Иномирянки биполярны. Ну, знаешь, какую магию в них вольешь, такая и проснется, но это вовсе не означает, что второй, запретной магии в них не существует. К примеру, моя адова семейка практиковала тот самый ритуализм, так что в меня с самого начала лили черную магию. А ведь я даже не знала об этом. Оставь меня старина Байлок в Академии, мою темную магию обнаружили бы на втором курсе, и меня все равно ждала бы цепь. — Лоре потрясла собственной цепью. — Нет, ты только представь?! А? Они сделали меня темной магичкой, и я бы все равно оказалась виноватой.

— А твоя сестра?.

Лоре хмуро громыхнула цепью и плюхнулась в песок. Даже исхудавшая, серая от отсутствия солнечного света, она манила неуловимой, полудетский красотой. Пожалуй, она начинала мне нравится язвительностью и прямотой.

— Со своей сестрой я сама разберусь. Ты о себе лучше думай, до тебя тут тьма иномирянок побывала, но ни одна не выдюжила.

Тринадцать женщин, которые сидели на этом песке, на этой цепи, наверняка, многие умоляли нира Байлока отпустить их. Глупышки. Я-то знаю, что не отпустит. А учитывая рассказанное Лоре, нир Байлок принадлежал к ритуалистам, а значит за его спиной стоит невообразимая сила. Нет смысла просить отпустить нас.

Сжав до боли пальцы, я обстоятельно и без утайки начала рассказывать о своей жизни Лоре. Быть может, мы сумеем выбраться, если будем честны друг с другом.

Нир Байлок появился только через сутки.

Где-то вдали громыхнула стальная решетка, раздался знакомый мягкий стук завесы, и Лоре сразу замкнулась. Наверное, быть удачным экспериментом не так весело, как она тут рассказывает. К тому моменту я уже познакомилась с тем самым вызванным демоном, который кругами ходил вокруг своей владелицы и смотрел, как мышь на свечку. От их взаимной ненависти пространство электричеством простреливало.

В общем, заслышав грохот я села прямее, сложив руки на коленях, хотя в животе закручивалась тревожная спираль.

Нир Байлок зашел в пещеру бодрой походкой человека, у которого дела идут великолепно, до основания разрушил образ пенсионера с артрозом и старческой немощью. Вместо того, чтобы обратить на нас с Лоре хоть какое-то внимание, он исчез в дальней комнатке, после снова вышел, начав копаться в своей сумке.

— Рада вас видеть, нир Байлок, — сказала я твердо.

Лоре взглянула на меня с ужасом, сжалась в комок, забившись в самый угол. А вот ее демон после недолгого колебания остановился рядом, словно загораживая свою хозяйку от неприятностей. Возможно, не так уж он ее и ненавидит.

Отмахнувшись от дурацких мысли, я снова перевела взгляд на нира.

— Хотелось бы получить объяснения, — продолжила я холодно, хотя от взгляда Байлока, интуиция внутри заорала дурным голосом, советуя замолчать и зарыться в песок поглубже.

Но Лоре была права. Люди, пережившие трагедию или смерть, перестают бояться.

Нир наконец отвлекся от своей сумки и подошел ко мне, несколько секунд смотрел в глаза со знакомой волчьей усмешкой, а после взял меня за подбородок и покрутил из стороны в сторону.

— Глупая вещь, необученная. Клавис должен был сделать тебя управляемой и послушной, и передать тем, кто достоин тобой владеть, а вместо этого… Ах глупый мальчишка!

— Я не вещь.

Голос против воли у меня дрогнул, потому что так смотрят на коллекционную монету, а не на человека — на меня!

— Милая Клео, ты всего лишь артефакт, в тебе нет ничего человеческого, а скоро не останется и ничего драконьего. Магия Рейнхарда выветрится в ближайшие несколько дней, и ты станешь полностью моей вещью.

В глазах у меня потемнело. Что значит артефакт? Терпеливо собранный за вчерашний день пазл рассыпался. Сбоку с ужасом вскрикнула Лоре, но я едва ли услышала, пытаясь заставить работать ум.

— Я не понимаю…

Нир Байлок смотрел почти с сочувствием. Впрочем, это ложь, он никогда не был сентиментален, только очень жалкий дракон мог бы испытывать сочувствие к экспериментальному образцу.

Он родился в те стародавние времена, когда люди были рабами драконов, а его раса довлела над всем континентом, навязывая свои правила ифритам, магам и мерзким принципиальным драугам. Его не влекли светские красавицы, балы и военное дело, его очаровала магия. Сложный, запутанный ритуал рождения светлого потока манил кажущейся простотой.

Он много путешествовал, демонстрируя силу светлой магии. Особенно ему нравилось демонстрировать ее на магах и ифритах, чтобы и дракониры, и простые веи помнили, в чьих руках сила.

Проклятого маленького мага он встретил далеко за пределами Вальтарты, посреди великой Безымянной пустыни. Отсутствие свидетелей привело его в восторг. Можно было не сдерживаться, корежить хрупкое маленькое тело, вырывая вопли из тщедушной груди. Он так увлекся, что пропустил момент, когда маленький маг вдруг встал, выпрямился под огнем атаки и двумя пальцами переломил белый магический луч.

Байлок добил его вручную, мечом. Одна беда, он чуял, что магия в нем надломилась. Как подтекает молоко в треснувшем кувшине, так же и магия сочилась из тела в никуда. Нир, бывший одним из самых сильных магов Вальтарты, в одночасье стал слабаком.

Конечно, он все скрыл. Он искал пути вернуть силу. Примкнул к ритуалистам, пытал в лаборатории темных магов, даже драугов ловил. Пытал молодых, отданных семьей антов, пытаясь сделать их бесперебойным источником магии. Батарейкой.

К сожалению, батарейки жили недолго. Он был в отчаянии, пока к нему не пришел Клавис с безумной идеей сделать живой артефакт.

Маги делают артефакты из насекомых, а он сделает из человека.

Сама же Клео… их не интересовала. Ни его, ни Клависа. Сейчас смешно это вспоминать, ведь именно с Клео все началось, но тогда он видел только бледную полуобморочную девицу с опасным, иномирным происхождением.

— Она иномирянка… — возразил Байлок тогда. — Если она умрет, император нас не пощадит.

— А если и умрет? — возразил Клавис. — Что с того? Люди умирают из-за всякой ерунды, а весь мой клан подтвердит, что я ухаживал за ней, как за родной сестрой.

Конечно, если бы он знал, что этот чахоточный цветок — Истинная Рейнхарда, он бы не решился. И никогда бы не открыл биполярность иномирной магии. Забавно, но именно Клео оказалась виновата в смерти этих девчушек, которым не удалось похвастаться такими же удачными результатами. Толк был только от Лоре.

Но Лоре могла вызывать демонов, на этот ее таланты заканчивались, то ли дело Клео, плетущая невиданной силы обереги и артефакты, а теперь оказавшаяся способной переродить душу дракона. Как же он хотел ее заполучить, но этот дурак Клавис умудрился полюбить собственную вещь и ни в какую не хотел ее отдавать.

Все-таки Байлок очень вовремя подкинул его матери идею отпустить девицу из клана. Вейра Марите была истовой ритуалисткой, беспрекословно выполняющей его распоряжения.

Но к тому моменту, как он заполучил Клео… что-то произошло.

Рядом с его артефактом поселился волк, полностью составленный из черной магии, а сам артефакт сутками строил глазки Серебряному анту. Рейнхард сутками крутился около Клео, а когда их удалось хоть немного рассорить, около нее снова появился Клавис.

Весь этот грязный суд… Смерть Клависа была неизбежна, хотя и легла пятном на репутацию Байлока. Пятном, о котором никто не узнает, но…

Но магия Клео искупала любой грех.

— Скажи мне, девочка, как твоя магия шагнула с тридцати единиц к тремстам?

Я упрямо мотнула головой скидывая руку Байлока со щеки.

Он не знал. По глазам видела.

— Твоя магия увеличилась на три сотни единиц и стала черной… Впрочем, можешь не говорить. Ты сама расскажешь мне обо всем, когда станешь полностью моей вещью.

— Рейнхард придет за мной.

— Вряд ли, — совершенно искренне рассмеялся Байлок. — Он ловит Теофаса в Ленхарде, а Ленхард на ближайший месяц закрыт. Это печальное решение было принято его отцом в силу очередного прорыва. К тому моменту будет поздно. К тому моменту выяснится, что охрана в закрытом отсеке тюрьмы мертва, а черная магичка сбежала.

Охрана мертва? Значит, мне не показалось, те люди вовсе не спали, Байлок убил их. Точнее, я убила. Не зря он просил меня повторять за ним заклинание.

— Рейнхард не поверит и будет искать меня! — злость на происходящее была такой сильной, что я вырвалась из цепких рук Байлока и выпрямилась во весь рост.

— Не беспокойся об этом, глупая вея, ты ведь понимаешь условность истинной связи?

Об истинной связи я знала мало. Слово «Истинный» почти не встречалось в драконьей литературе. Под истинностью понимался процент сочетания магий двух драконов. У кого-то магии ладили на десять процентов от ста, и таких возлюбленных родители старались развести, поскольку их брак нес с собой ссоры, конфликты, слабых и неодаренных детей.

А у кого-то процент был так высок, что помолвку заключали в самом детстве, чтобы не упустить выгодную партию. Случаи стопроцентного совпадения магий были редки, но были. Как я и Рейнхард, как император с супругой, как принц Теофас с его уже низверженной супругой.

Мысль, что однажды Рейнхард забудет меня, как забыл Теофас о своей невесте, прошлась холодной дрожью по спине.

Нир Байлок вдруг резко схватил меня руку и… я вдруг почувствовала такую дикую боль, что не сдержала крика.

— Тебе удалось меня убедить в настойчивости Серебряного анта, поэтому мы немножко ускорим процесс.

Он усилил нажим, но я едва ли почувствовала. Напор его агрессивной, недружелюбно настроенной магии напоминал нефть, которую пытаются растворить в воде. Мы с ниром Байлоком представляли собой ту редкую прослойку людей, чьи магии ладят даже меньше, чем на десять процентов.

Я дергалась в его руках, как обезумевшее животное, пытаясь избежать боли. Но магия шла, уничтожала в моем теле чуждые ей материи: руны Истинных, магию Рейнхарда, блоки, поставленные Клависом на мою память…

Я вспомнила тот дурацкий императорский прием, где вела себя самым отвратительным образом, игнорировала высокопоставленных дракониц, липла к Клавису, улыбалась императору. И то, только потому что улыбаться мне сказал Клавис. Вспомнила письмо, которое переписывала ровно семнадцать раз. Вейре Марите пришлось составить его, а меня усадить переписывать набело, но руки, словно заколдованные, сами портили бумагу. То я ставила кляксу, то забывал частичку «не», то подписала письмо именем вейры Марите. Тело сопротивлялась. Сопротивлялась оно и сейчас, когда чужеродная магия вытравливала из меня любовь к Рейнхарду.

Как ушел нир Байлок я не видела. Я лежала на песке и меня еще выкручивала судорога от пережитой боли, кажется меня стошнило.

— Иди, убери, — говорила кому-то Лоре. — Хватить корчить из себя королевского сына, сволочь рогатая. Клео, как ты? Клео! Слышишь меня?

— Рейнхард будет искать меня, — сказала еле ворочая языком, хотя сказать я хотела вовсе не это.

Кажется, Байлок что-то нарушил своим вмешательством в моем теле, в моей магии.

— Будет, только не найдет, — вдруг тихо сказала Лоре.

Я с усилием приподняла голову.

— Почему ты так уверена?

— Понимаешь… Будь мы в Вальтарте, он бы тебя нашел, но мы не в Вальтарте, — Лоре сочувственно понизила голос. — Мы в Иртании.

Ни о какой Иртании я раньше не слышала, о чем и сказала Лоре.

— Конечно не слышала, это информация из запрещенных книг. Страна ифритов, или, как ты их называешь, — демонов. А если быть еще более точным, то не страна, а мир. Туда, знаешь ли, нельзя ни приехать, ни прилететь, каким бы классным драконом ты ни был.

Страна ифритов… Получается, это как мой собственный мир, в который нельзя ни прилететь, ни доехать, только переместиться.

— Найдет, — заупрямилась я. — В одной из книг было написано, что связь Истинных дает преимущества паре, можно почувствовать, если одному из возлюбленных грозит опасность. Некоторые даже могут даже передать на расстоянии мысль или картинку…

— Пф. Романтическая чушь для девочек младше семнадцати.

Я не сразу поняла, что мне ответила не Лоре, а ее демон. Он оказался совсем рядом, что-то проделывая с песком, но у меня совершенно не было сил, чтобы приподняться и посмотреть, что он там вытворяет. У демона и в самом деле были рога. Угольные, витые, они едва-едва проглядывали среди черных густых волос.

— А хвост у тебя есть?

Лоре захихикала, а ее демон окатил меня яростным взглядом, что в сочетании с ледяным выражением лица смотрелось жутко. Он весь был немного жутким, даже его красота отдавала потусторонним очарованием. Можно было любоваться сколько угодно, но дотрагиваться было страшно, было страшно смотреть в глаза.

К сожалению, нир Байлок окончательно сбил мне настройки. Я даже заползла по песочному ложу вверх, чтобы заглянуть демону за… допустим за спину и узреть хвост. Даже остаточная боль меня не останавливала.

— Что с ней?

Демон требовательно развернулся к Лоре за ответом, и я увидела, что хвост у него есть.

— Переизбыток чужой магии в теле дает эффект опьянения, — Лоре пожала плечами. — Это лучше, чем если бы она она каталась тут от боли. На меня магия Байлока действует иначе… Ну, знаешь, плохо действует.

Под убаюкивающий голос Лоре я закрыла глаза, отчаянно желая увидеть во сне Рейнхарда, а после проснуться в его руках. И понимала, что этому не суждено сбыться. Байлок не смог уничтожить руны Истинных в моем теле, но они ощущались ослабленными, и наполовину порванными. Я свернулась клубком, словно пытаясь удержать тонкую связь между мной и Реем, да так и уснула.

* * *

Рей метался по кабинету под встревоженным взглядом Теофаса. Магия горела в нем костром. Даже зажмурившись Теофас видел раскаленную ауру, от которой шарахались придворные.

Про мебель и говорить нечего, мебель придется менять. Рейнхард оплавил даже резьбу на окнах, что уж говорить по бывший императорский кабинет? Сжег. Теофас приложил немало усилий, что вытащить того в сад через то самое оплавленное окно.

Без ужаса к ним подходил только его личный камердинер. Рей был наполовину проявлен, а Теофасу пришлось усилить ауру, чтобы его полоумный друг не подпалил любимые азалии императрицы.

— Куда они ее дели?! — рычал Рейнхард.

У него начал отрастать хвост, который тут же заметался по демоновым азалиям. Теофас потер виски — памятный жест его бывшей, словно перепавший ему в наследство.

— Шелен, Байлок и Аскард уже ищут ее, — пытался он успокоить друга.

Но тот словно не слышал. От рыка треснула беседка, в пруду сварились золотые рыбки его сестры, азалии… Да и демон с ними, с азалиями.

Правда была в том, что ему нечем было утешить Рейнхарда, ни один из магов Вальтарты не мог найти даже следа его драгоценной Клео. В любой другой раз он бы предположил, что девушка мертва, но руны… Руны еще держались на руке Рейнхарда, хотя чудом они держались, не иначе.

Они перетряхнули всю жизнь Клео от момента ее появления в их мире до той секунды, когда отчаянный гвардеец арестовал ее за темную магию. Арестовал, хотя видел, как она переродила дракона! Он не убил этого идиота только потому что его уже убил Рей. И правильно сделал, на мальчишке было заклятие молчания и кровная клятва, принесенная ритуалистам. Еще бы узнать, как тот попал в личный состав его дворцовой стражи…

— Срочное донесение, — нир Вайс, его личный камердинер бестрепетно закрылся щитом от огня Рейнхарда и протянул на золотом подносе маленький амулет связи.

Теофас приложил амулет к уху, и тут же подскочил, хватая Рея за плечо:

— Нашли след ее ауры в одной из запретных камер!

Рейнхард тут же перекинулся в первородную форму, и азалиям настала хана. Теофас с трудом остановил его силой императорской печати.

— Куда?! Это же имперская тюрьма!

Они осмотрели все три камеры, где содержали Клео, но в первой ее ауры не просто не чувствовалось, ее буквально вычистили магически, во второй было тоже самое, и на Рея смотреть стало страшно.

В закрытом тюремном отсеке содержались магически одаренные драконы, не могущие контролировать свою магию. Завеса давила любое проявление силы, но именно здесь они обнаружили пропавший отряд охраны и вскрытую камеру, от которой отследили слабый сигнал ауры Клео.

— Пусто.

— Они деррржали ее здесссь… Они хотели ее смерррти!

Вряд ли смерти, иначе бы нашли ее тело, а не ауру, но объяснять это Рейнхарду было бессмысленно, он был не в себе. Метался по камере, считывая остаточный след, высвечивая магией каждый уголок, но камеры была пуста. Даже волоса не осталось, кто-то безжалостный и умный вычистил помещение, разве что ауру не сумел убрать до конца.

Под ногами что-то хрустнуло. Рейнхард перевел на него безумный взгляд и застыл. В один момент он вдруг сделался тем самым Реем, который учил его биться на мечах. Внимательным, цепким.

— Бабочка, — сказал он тихо. — Видишь ее?

Вот и свихнулся его первый меч. Сначала он везде видел Клео, теперь начал видеть бабочек.

— Наверное та самая, которую Клео купила в магической лавке. Помнишь?

Да… Верно, по подробным опросам, Клео действительно купила бабочку, показывающую иллюзии, но почему он не ощущает ее и не видит?

— Зачарована на владельца, — сообразил Теофас. — Однако, умельцы, эти маги, могут и такое.

— Да. Скорее всего, я вижу ее, потому что связан с Клео рунами истинности.

Рейнхард снова был собран и холоден, только неподвижный вертикальный зрачок выдавал, насколько он близок к новому обороту. Магия била в нем гейзером, удерживаемая лишь жестким самоконтролем.

— Я собираюсь найти ее. Любой ценой.