Глава 24 – Девичья честь

Ощущения туманны и смазаны. Я чувствую, как касаются моего живота секунд через пять после того, как это происходит. Звуки всё такие же глухие, музыку и вовсе слышно скорее как вибрацию.

– Перестаньте, – едва шевелю языком я. – Не надо. Ровер, он…

– Тебе не поможет, – перебивают меня. – Дай угадаю, хотел с тобой понежничать, да?

– Хитрый ублюдок, – поддакивает второй, сжимая в руке подаренную Ровером подвеску. – Всегда так. Сперва мягко стелет, потом жёстко имеет. Даже вот, украсил свою подстилку тем, что принадлежит и всегда принадлежало нашей семье.

Он дёргает за украшение и швыряет его о каменную плитку на полу. Я чувствую боль лопнувшей цепочки только когда украшение разлетается в стороны.

– Нет!

Мне становится так жалко её. Это же… Подарок. Моего истинного… С ресниц срываются слёзы. Он сам надел её на меня. Выбрал, хотел порадовать. Мне никогда не дарили подарков, ещё и таких дорогих.

– Что вы наделали…

– Он отнял у нас наши горы, – двуликий упирает колено между моих ног, практически пришпиливая меня к колонне. – Но он будет последний Альварин, которому они принадлежат.

Видимо, по мне было понятно, что я не понимаю ни слова и мужчина поясняет:

– Он не завершил свадебный ритуал. У вас с ним сложно, это не брак, который одобряется Матерью Луной, это брак, который ей навязан. Без шансов для него.

– Угу, – второй разрушает мою причёску, сжимая в кулаке волосы. – И одним из условий такого ритуала является твоя девственность. Изменишь Роверу, да ещё и сразу с двумя, луна отвернётся от вашего Дома. Альварин никогда не получит детей. Всё развалится.

– Идеальная месть за всё, что натворил твой муж.

Мне совсем не нравится, как всё это звучит! Я только-только обрела дом, в котором не нужно волноваться за то, что мы будем есть завтра, где тепло и безопасно, и вдруг такое?

Нет. Я не могу так. Да и Ровер… я не желаю ему такой судьбы. Пусть не узнает, что я почувствовала, когда узнала о его измене.

– Отпустите! Вы не можете…

– Почему нет?

– Наверно потому, что ты в своём доме, да?

– И вокруг много двуликих?

– Думаешь, только нам не нравится Ровер? Никто не придёт.

– А может и присоединятся. Считаешь, тебе не хватит двоих на первый раз?

– Распутная девчонка. Ровер уже начал готовить тебя? Что он делал? Пальцами или дошёл до языка?

Я вздрагиваю. Откуда они…

Додумать мысль я не успеваю, ответить мне тоже не позволяют. Терраса совершает кувырок, и вот я осознаю себя лежащей на спине. Голова поворачивается набок, и я фокусирую взгляд на том, что осталось от подвески. Крупный синий камень раскололся, серебряные лисья смяты… Какой ужас… что я скажу Роверу?

Что я вообще ему скажу?

– Быстрее давай.

– Насухо что ли?

– А ты проверь, может её такое заводит.

Снова с опозданием чувствую, как липкая шершавая ладонь забирается под юбку и цепляет красный мамин шнурок.

– А это ещё что? – двуликий срывает его с моей щиколотки. – Девочка уже устала ждать мужа? Кажется, ты из простолюдинок. Слышал, у вас такие приметы.

Проклятье! Мама… Твоя дурацкая традиция и правда работает. Сегодня я лишусь девичьей чести, но не с мужем, а…

Где моя волчица? Как обратиться? Почему я её не слышу и не чувствую? Она тоже опьянена этим напитком?

– Дождалась, милая, сейчас…

Я не понимаю, что случилось. А спустя пять ударов сердца чувствую, что на меня никто уже не давит.

Меня поднимают на руки, прижимают к груди. Втягиваю носом воздух и чувствую до боли знакомый запах мяты и смолы. Ровер!

Лорд в ярости. Не знаю, что именно он сделал, но теперь оба моих обидчика кубарем катятся с лестницы в сторону сада. Вокруг слышно рычание и, качнув головой, я замечаю множество волков всех возможных расцветок. Взгляд задерживается на крупном белом, что возвышается над всеми. Светло-серые глаза смотрят на меня с ледяным равнодушием, так что я жмусь к Роверу.

От него пахнет вереском… Сейчас я готова простить и это тоже.

Мне страшно, обидно и очень-очень гадко от себя самой.

– Как посмели вы, твари, – рычит Альварин, – нарушить законы гостеприимства и прикоснуться к моей наречённой? Даю шанс на последнее слово.

– Ты ответишь за земли, Ровер! – рычат снизу.

– Бессмысленное слово, – огрызается лорд и прижимает меня крепче. – Раз вы не желаете вести себя как волки, будете лишь дичью. Станете охотничьим трофеем. И никто не сможет спорить, что я провожу лучшие балы.

Волчье море перерыкивается и медленно стекает с лестницы к обречённым, которые, со скулежом бросается через сад к лесу. Что с ними будет, я могу лишь догадываться, потому как ровер вносит меня в опустевший зал.

– Зачем ты ушла, Эйлис? – спрашивает он, но будто бы не у меня. – Я же сказал, ждать меня у напитков.

– Я ждала, – тихо отзываюсь я. – Те цветы.

– Да. Ложный мирабилис. Я разберусь с тем, как это случилось и кто виновен.

– Это яд?

– Отчасти. Он позволяет усыпить зверя. Я тоже не чувствую сейчас волка, иначе бежал бы впереди всех и лично задрал этих ублюдков.

Я сглатываю. У меня есть пара догадок относительно того, кто мог желать усыпить зверя Ровера.

– Они сказали, это из-за гор. И… – я касаюсь шеи, где ещё недавно висела подвеска. Щёки снова перечёркивают дорожки слёз. – Прости меня. Я не сберегла.

Ровер останавливается и резко впивается в меня взглядом. Один из его зрачков намного больше другого, так что выглядит он жутко.

– Я не успел? Они лишили тебя невинности?

– Нет. Подарок – плачу я. – Сломали. Прости, Ровер.

Он смотрит на мою шею, некоторое время думает, а после садится и порывисто обнимает меня.

– Плевать. У тебя будет столько украшений, что ты встать не сможешь под их весом. Проклятье, Эйлис… как же я испугался. За тебя.

Он ловит меня за подбородок и стирает слёзы со щеки большим пальцем.

– Прости меня, – эхом звенит в ушах его бархатистый голос.