ГЛАВА 11

Лира Мне снится какой-то странный сон. Я еду с бывшим в его машине, он помогает мне добраться до квартиры, держит меня за руку и, кажется, волнуется за меня… О, чёрт, это ведь не приснилось мне! Прихожу в себя, но глаза ещё не открываю – даже сквозь сомкнутые веки я ощущаю, как лучи дневного света больно бьют по глазам. Как же ломает всё тело… Неужели это и правда грипп? Ох, как некстати… Надеюсь, Роберт уже уехал… Надеюсь, Света уже пришла с близнецами домой и сейчас они сидят за обеденным столом и с удовольствием наворачивают борщ, который я готовила вчера вечером. Ромка и Олеся так любят мою стряпню… Говорят, что я готовлю лучше, чем в садике… Как-то даже предлагали мне устроиться к ним в садик на кухню… Открываю глаза. Веки тяжёлые, картинка вокруг – не самая чёткая, но я решаю, что хватит валяться. Знобит… Но ничего, потерплю, выпью что-нибудь от простуды и к утру всё будет хорошо… Накидывая на себя тёплый плед, небольшими шагами прохожу к кухне, из которой разносится оживлённый гул голосов моих детей. И каково же оказывается моё удивление, когда я вижу Беркутова, который с неподдельным интересом рассматривает рисунки, которые ему подсовывают мои близнецы. От шока я потираю глаза – может быть, это сон? Не похоже… – Какого… – вырывается из моего рта, и я вовремя успеваю замолкнуть, чтобы до слуха детей не долетело что-то не очень приличное. – Олеся? Рома? Что вы делаете? На меня вылупляются три пары одинаковых глаз. От этого чувствую какую-то тупую, ноющую боль в сердце. – Мама, мама, а мы с дядей Робертом смотрим наши рисунки! – восклицает Ромка. – Да, мама, иди к нам! – поддерживает брата Олеся, но я отрицательно киваю головой. – Нет, я… Чувствую себя не очень, – перевожу взгляд с детей на Беркутова, который выглядит несколько инородно в стенах этой простенькой квартирки, обклеенной детскими рисунками. – Р-роберт Викторович… можно вас на минуту? – Посидите здесь. Мне нужно поговорить с вашей мамой, – Роберт откладывает рисунок в сторону и поднимается со стула, буквально прожигая меня взглядом. Внутри меня всё вспыхивает. То ли это жар даёт о себе знать. то ли страх вперемешку со злостью, то ли… Боль от того, что мои дети впервые за свою жизнь увидели своего отца. А Роб даже не знает, что только что познакомился со своими родными детьми. Молча иду обратно в гостиную. Роберт за мной. В моей голове бесперебойно роятся мысли. Может, рассказать ему всё? Признаться в том, что Олеся и Ромка – его? Нет, нет… Я не готова к этому…. По крайней мере, точно не сейчас. И не знаю, когда буду готова, и буду ли вообще хоть когда-нибудь. – Что же, – мои внутренние рассуждения перебивает звук захлопнувшейся за Робертом двери. – Как ты себя чувствуешь, Лира? – Бывало и лучше, – честно признаюсь я и удивляюсь тому, насколько сильно дрожит мой голос. – А где… Где Света? Беркутов хмурится. Что за реакция? Расстроился, что не вышло познакомиться с моей подругой? – Она ушла по каким-то своим делам, – спокойно отвечает Роб и садится на табуретку около дивана. – Лира… Нам надо поговорить. Нервно сглатываю. Возможно, поговорить действительно надо но… Устало прикладываю ладонь ко лбу. Рука холодная, а вот лоб буквально горит. – Уходи, – тихо произношу я. – Пожалуйста, уходи… – Лира, почему ты не сказала, что у тебя есть дети? – А разве это имеет какое-то значение? – поднимаю на бывшего глаза, пытаясь не заплакать. По всему телу разливается жар, меня начинает бить крупная дрожь. Чувствую, что под взглядом Беркутова я начинаю как будто бы плавиться. – Разумеется, имеет, – на несколько секунд в воздухе повисает неловкая пауза, после чего Роб продолжает, – Лира, а… Почему ты назвала меня предателем? Этот вопрос обезоруживает меня. Мало того, что он на протяжении года изменял мне, так он ещё и не понимает, почему я так его называю?! Простудное чувство сменяется злостью. С трудом сжимаю ослабевшие пальцы в кулаки и поднимаю на Роберта глаза, полные слёз. – Почему? Потому что… Я уже собираюсь разразиться бурной тирадой и высказать ему всё, что о нём думаю, но телефон Роберта начинает разрываться от входящего звонка. К моему удивлению, первые два Роб, хмурясь, сбрасывает. – Какого хрена, – ругается Беркутов и на третий раз отвечает на звонок. Закусываю губу. Надо же… Такой занятой, а звонки сбрасывает… Интересно, почему? Не из-за меня ведь… – Понял. Ждите, я буду через полчаса, – сурово произносит Беркутов и сбрасывает трубку. Внимательно вглядываюсь в его лицо. Если секунду назад оно было довольно спокойным и даже взволнованным, то сейчас он зол. Это видно по тому, как напряжена его нижняя челюсть, по тому, как на его висках вздулись крохотные венки. Дура… До сих помню его наизусть. И от этого в разы больнее. Надеюсь, что он сейчас уйдёт… – Лира, я должен уйти, но знай, что мы не договорили. Кстати, твой борщ до сих пор великолепен, – тихо произносит Роберт серьёзным голосом. – Ребятишки, провожать будете? В гостиной мигом появляются Ромка с Олесей. Не могу не заметить, с каким восхищением они смотрят на этого огромного, двухметрового дядьку, который совсем недавно нахваливал их рисунки, сидя на кухне. – Дядя Роберт, а вы уже уходите, да? – с нескрываемым разочарованием спрашивает Ромка. – Да, мне пора, – произносит Роб, вставая со стула. – А вы ещё придёте к нам? – допытывается Ромка. Мне даже как-то неловко становится. – Рома! – строжусь я, но замолкаю под взглядом Роберта. – Конечно, – улыбается мужчина, от чего моё сердце в очередной раз разбивается, – был очень рад с вами познакомиться. – И мы тоже! Закрыв за Беркутовым дверь, выдыхаю. Наконец-то он ушёл… Только… Только почему после его ухода мне стало лишь хуже и тяжелее? Пора бы уже отпустить его, но… Если я за шесть лет разлуки так и не смогла этого сделать, то есть ли смысл требовать от себя того же, когда он так преступно близко?! Скорее всего, нет… Возвращаюсь на кухню и наливаю горячий чай. – Мам, – ко мне подходят близнецы, – а… А дядя Роберт случайно не наш папа?