ГЛАВА 8

Лира Приподнимаю бровь. Мне не послышалось? В то время как я сижу с полными непониманием на лице, Аглая Никитичная смотрит на меня с явным и нескрываемым самодовольством. – Ну, чего сидишь? Собирай вещи и проваливай! – грубо произносит Аглая. Надо же. За минуту она превратилась из роковой женщины в обычную хабалку. – Пока о моём увольнении мне не скажет лично Беркутов, я никуда не уйду, – произношу с невозмутимым лицом, хотя внутри меня всё горит. Не делаю ли я хуже своей дерзостью? Не знаю, но… Почему-то сейчас я полностью уверена в том, что я права. Это ведь совсем не в духе Роба – добиться увольнения человека с другой работы, устроить к себе, а после – вот так вышвыривать, как безродного и никому не нужного котёнка. Хотя… Сознание невольно переносит меня в воспоминания шестилетней давности, когда семья Роберта буквально выплюнула меня, вышвырнула на улицу… Люди ведь не меняются, так что… Чувствую тень сомнения. Возможно, Беркутов, действительно, просто жестоко поступил со мной. – Ах ты… – наполняющийся яростью голос Тарасовой выводит меня из размышлений. Поднимаю глаза и вижу, что эта ненормальная заносит руку, чтобы ударить меня. Что она творит?! – Тарасова! – воздух резко разрезает громкий баритон Роберта, внезапно вышедшего из своего кабинета. Сердце моё начинает трепетать, словно птица, запертая в клетке. Как больно… Роб переводит яростный взгляд с меня на своего главного бухгалтера. – Тарасова! Что ты устроила тут? – мужчина буквально рявкает на Аглаю Никитичну, после чего поворачивается ко мне. – Что она наговорила вам, Лира Николаевна? Я начинаю дрожать. Почему, ну почему именно рядом с ним я чувствую себя такой беспомощной и маленькой?! – Я… – почему-то начинаю путать слова, находясь перед лицом бывшего. – Ничего-ничего, – истерично подскакивает ко мне Аглая Никитична, перебивая, – мы просто разговаривали… Так ведь? От меня не ускользает то, с каким страхом Тарасова смотрит на Роба. Боится его? Или… – Нет, Аглая Никитична сказала, что я уволена. – Тарасова, я тебе что-то непонятно объяснил? Вы допустили грубейшую ошибку в важнейшем документе. Таких ошибок я не прощаю, – голос Беркутова становится угрожающе-низким. – Пожалуйста, не увольняйте! – Тарасова начинает умолять Роба. Я же начинаю чувствовать себя неуютно. В конце концов, я – всего лишь личный ассистент и в диалоге этих двух психов я участвовать не хочу и не буду. Поэтому молча встаю, и пытаюсь отойти, как друг… Беркутов крепко, но мягко хватает меня за руку. От прикосновения его горячей, сильной ладони по моему телу будто разряд за разрядом ударяет молния. Сердце начинает биться чаще, картинка вокруг начинает плыть. Он ведь бросил меня, оставил один на один с жестоким миром, хотя клялся любить и беречь меня до конца наших дней! Обманул… Предал, разбил на куски моё израненное сердце, которое до сих пор мучается от любви к нему! – Лира? Что с тобой? – голос Беркутова теперь звучит взволнованно. Чувствую, как ноги у меня подкашиваются, а в глазах начинает темнеть. ***– Лира, Лира, – мужской голос раздаётся как будто где-то вдалеке, но я чётко понимаю, что это Беркутов. Господи… Что же произошло? Неужели я упала в обморок? Если да, то это полный позор… – Лира! – голос Роба звучит требовательнее и громче. Я резко распахиваю глаза, от этого головная боль лишь усиливается и я невольно морщусь. – Как ты себя чувствуешь? – после того, как я смогла сфокусировать взгляд, вижу взволнованное лицо бывшего мужа. Чёрт… Он такой же красавец, каким был раньше. – Я… Нормально, – вру я. На самом деле сейчас я испытываю невероятно сильную слабость, но несмотря на это делаю не самую успешную попытку встать. После чего моментально сталкиваюсь в ладонями роберта, которыми он укладывает меня обратно на свой диван, расположенный в его кабинете. Господи, вот позорище… Чувствую, что мои щёки горят от стыда и смущения. – Вот, возьми, – мужчина протягивает мне чашку, с каким-то напитком. После нескольких секунд раздумья, беру напиток из рук бывшего мужа и с жадностью делаю несколько глотков. Вкусно… Липовый чай с мёдом. Мой любимый напиток… Неужели он до сих пор помнит, что я люблю? – Почему? – тихо спрашиваю я. – О чём ты? – Почему ты так возишься со мной… Ты ведь уволил меня… – мысли в голове путаются, но сознание подсовывает мне этот факт. – Кто тебе это сказал? – хмурится Беркутов. – Я тебя не увольнял. Я что, похож на идиота, чтобы терять тебя? Последняя фраза прозвучала крайне двояко. Между нами повисает коротка, неловкая пауза, после чего Беркутов добавляет: – Ты не уволена. Аглая наплела тебе с три короба только потому, что рабочего места сегодня лишилась она, а не ты. – Что? Но… Почему? – ошарашенно спрашиваю я. – Потому что она либо некомпетентна, либо… – Беркутов задумчиво потирает подбородок, – либо ей хорошо заплатили, чтобы она вместо ведения бухгалтерии разваливала мой бизнес. – Она сделала грубую ошибку в своём отчёте, из-за которой могли бы возникнуть проблемы с налоговой. А ты её с первого раза нашла. Почему-то сейчас Роберт смотрит на меня так, как раньше… С теплотой в глазах, голос его больше не грубый… Моё сердце вновь начинает обливаться кровью. Почему я не могу перестать думать о нём? Глупая, глупая, глупая… Зачем я согласилась пойти на это несчастное собеседование?! Зачем не настояла на своём нежелании работать на бывшего?! Знала ведь, что кроме боли ничего не почувствую, но… Как только увидела его – поняла, что за шесть лет я так и не смогла его разлюбить. И призналась в том, что каждую ночь мечтала хоть на секунду увидеть его снова. Что же… Следует быть осторожными со своими желаниями – они могут сбыться… – Поэтому я бы хотел предложить тебе должность моего главного бухгалтера, – улыбается во все тридцать два зубы Беркутов. Что?! По моим щекам начинают течь слёзы, поток которых я не могу остановить. Это выше моих сил! – Почему вы считаете, что вам, Роберт Викторович, можно абсолютно всё? – не в силах больше сдерживать истерику, вскрикиваю я. – Сначала ты предал меня, после так просто отпустил! Потом взял меня на работу, хотя мог этого не делать! А перед этим добился моего увольнения! Сейчас ты предлагаешь мне быть главным бухгалтером, но ты хоть на секундочку подумал не о своём чёртовом бизнесе, а о чувствах другого человека? Говоря это, я чувствую, как с моих плеч буквально сваливается тяжёлый груз недосказанности. Каждое моё слово вызывает на лице Роба бурю эмоций, однако, взгляд его остаётся суровым. Губы его сжимаются в тонкую полоску. Его ведь нельзя злить… Плевать! Почему ему можно больше, чем обычным людям?! Да… Да что он о себе возомнил вообще? – Лира, – угрожающе-тихо произносит Беркутов, – не надо… – Что, не нравится, когда в глаза говорят чистую правду, да? – вскрикиваю я. Внезапно Беркутов накрывает моё лето своим, буквально пригвождает меня к дивану. Решительность сменяется испугом, а чувство холода перекрывает жар тела Беркутова. Его дыхание обжигает моё лицо. Он так близко… Сердце мечется в груди, словно птица с раненым крылом. Беркутов прикасается губами к моему лбу. Я замираю .затаив дыхание. Что он делает? Страх парализует… – Ты вся горишь. У тебя температура, – неожиданно произносит Роберт, мягко отстраняясь. – Я и не почувствовала… – Ничего. Скажи свой адрес, я отвезу тебя домой. Как поправишься – приступишь к работе. Что? Нет-нет-нет, ему нельзя к нам домой. Там же мои дети! Наши с ним… Я не хочу, чтобы он о них узнал! Нужно что-то придумать…