20

– Полина Сергеевна, я вас ожидаю, – возник из ниоткуда незнакомый мужчина в деловом темном костюме, стоило мне только выйти из отеля. Честно сказать, я от усталости ногами еле передвигала. День выдался совсем не простой. Да и мог ли он быть простым, если утро началось с такого скандала? Потому я смотрела на незнакомца, часто моргая, и не понимала, чего он от меня хочет. – Присаживайтесь, – распахнул мужчина дверцу глянцевого мерседеса.

– Вы… Не ошиблись? – покосилась на него с подозрением.

– Нет, Полина Сергеевна, – позволил незнакомец себе вежливую улыбку. – Личное распоряжение Булата Альбертовича.

Ах, вот оно что…

Мои губы сами собой растянулись в нелепой влюбленной улыбке.

Стойте, я сказала влюбленной?!

Сменила выражение лица на более строгое, кивнула мужчине и все-таки села.

Несмотря на ужасную сцену с Наташей с утра – мое настроение целые сутки блуждало от романтично-туманного до радостно-возбужденного.

А еще я весь день прикасалась кончиками пальцев к губам, будто поверить не могла, что мы с Булатом вчера как сумасшедшие целовались. Я кое-как вырвалось из объятий бывшего жениха. А по дороге домой сквозь слезы смеялась, прижимая сынишку к себе.

Я с нескрываемым блаженством размесилась на мягких сиденьях авто, и скосила взгляд на огромный букет красных роз по соседству. Водитель уже завел двигатель, и устремил машину в только ему известном пока направлении. Но, увидев мое любопытство в зеркало заднего вида, сказал:

– Булат Альбертович передал это вам.

Я зарделась. Тронула цветы кончиком пальцев. Салон заполнял их благоухающий аромат.

– Простите, а куда мы едем?

– За вашим сыном, – отозвался водитель. – Все правильно?

– Да, – улыбнулась в ответ. Именно туда мне и надо. – Спасибо.

И, наверное, нужно было взять себя в руки. Прекратить витать в облаках, и трезво оценить ситуацию. Принять решение, в конце-то концов…

Только вот мне так долго не хватало обычного женского счастья, что теперь я готова была утонуть в нем с головой.

А сегодня… После признаний Наташи… Как же я могу продолжать на него злиться?! Вот как?!

Тот камень, что лежал на душе долгих два года, разбился в пух и прах этой правдой.

Можно ли продолжать винить человека в предательстве, если он сам не ведал, что творит в тот момент? Да, несомненно – он переспал с чертовкой Наташей. Межу ними был секс. Но, новые обстоятельства позволили мне наконец взглянуть на все совершенно иначе. Увидеть под противоположным углом. И понять – не любой секс, это измена. Нет в мире полностью черного, полностью белого. Иногда ситуации имеют много оттенков. И эта – одна из таких. Нельзя было мерить ее лишь по тому мерзкому видео…

Я задумчиво зависла взглядом на пейзажах столицы, пока по окну стекали прозрачные капли дождя.

С новыми подробностями, моя собственная ложь о ребенке, приобрела еще более ужасный оттенок.

Я не должна была. Не должна была врать.

И все же – я это сделала. Повесила на Булата невыносимое чувство вины, с которым он жил все эти годы. Упивалась своей обидой и болью, и даже не думала, как он сможет вынести эту потерю. Ведь это и его ребенок тоже…

– Черт… – я порывисто спрятала в ладонях лицо. Мысли тут же прервал голос водителя:

– Мы уже подъезжаем. Я пока установлю детское кресло.

– Хорошо… – отрешенно отозвалась, щелкая дверью, – а куда мы едем потом?

– Простите, Полина Сергеевна, Булат Альбертович просил передать, что это сюрприз.

***

– Во-о-у… – горящими глазами Левушка оглядывал новенькую игрушечную машинку, лежащую на сиденьи, когда мы вернулись.

Я закусила губу.

Значит, Булат не только меня порадовать сегодня решил? Цветы перекочевали на переднее сиденье рядом с водителем.

Даже, считая, что Левка - ребенок другого мужчины, он проявляет к нему такую заботу…

От этих мыслей глаза увлажнились.

– Ето мне-е-е???... – хлопал в ладони сынок.

– Ну конечно, – улыбнулась я Львенку. Проверила прочность ремней, и подала ему в руки машинку. – Нравится? Это подарил тебе… дядя Булат. – Я споткнулась, чуть не сказав ему «папа».

– Да! – Важно ответил мне Львенок. – Дядя Булат мне нлавится!

Я склонила голову набок, тихонько хихикая. Сын не понял, что спрашивала я о машинке, но я рада, что получила подобный ответ.

– Мы почти что на месте, – спустя долгих двадцать минут оповестил нас водитель.

Мы с Левкой как по команде прилипали к окну, с любопытством разглядывая загородный коттеджей поселок, через шлагбаум которого сейчас проезжали.

Я немного нахмурилась. Что нам тут делать? Дорогие дома, пышущие зеленью газоны. Большая частная территория под грозной охраной.

Машина затормозила возле самого красивого особняка – со светлым фасадом, большими глазницами окон и огромным цветущим садом на территории.

– Прошу, – открыли нам дверцу.

Я вышла, недоверчиво озираясь по сторонам. Адресом же мы не ошиблись? Хотя…

Сомнения отпали, когда я заметила, как из дома к нам спешит Булат. Быстро поравнявшись, он подхватил Леву на руки, а над моей головой удерживал зонт:

– Проходите, – подгонял меня бывший жених, – не хочу, чтоб вы заболели после такого дождя.

– А чей это дом? – Атаковала вопросами я, спеша за Булатом. А сама в тайне смотрела, как мои пальцы переплетаются с пальцами Булата. И как бережно он держит сынишку.

– Сейчас все узнаешь, – чуть обернувшись, лукаво посмотрел на меня.

– Твой? Ты здесь живешь?

– Нет, Поль, не мой.

– Мы пришли в гости? – Тут же забеспокоилась я, – но, Булат, я ведь даже не одета для гостей.

В это время мы были уже на крыльце. Булат посмотрел на меня вдруг очень серьезно. И распахнул двери внутрь.

От красоты просторного холла у меня на миг перехватило дыхание. И вновь глаза увлажнились. Потому что это был дом мечты. Уютное гнездышко, которое мы с Булатом хотели когда-то создать, но… Так и не вышло.

– Проходи… – шепнул он, чуть меня подтолкнув, а Леву спустил с рук.

– Мона? – обернулся сынишка ко мне, тыкая перед собой пальчиком.

– Конечно, – я помогла ему снять желтенький дождевик и сапожки. – Беги, смотри. – Обернулась к Булату, пока тот провожал нашего сына трепетным взглядом: – И все-таки…

– Ваш, – сказал он наконец. – Полина, это теперь твой с Левой дом.

– Что?!...

– Подожди. Прежде, чем ты начнешь со мной спорить, послушай… – Он развернул меня к себе, и обнял за плечи: – Поль, я никогда не устану повторять, как виноват перед тобой. И я даже надеться не смел на нашу новую встречу. На то, что ты снова мне улыбнешься когда-то… Но теперь… Теперь знай, что я не отступлю. Не уеду отсюда. Перееду в столицу, брошу все, заново начну. Лишь бы быть ближе к тебе. И я буду таскаться за тобой словно привязанный, пока ты снова не разрешись себя поцеловать. Так и знай. Слышишь, Поль? Так и знай. И… я не хочу, чтоб ты с сыном жила на съемной квартире. Мне это не нравится. Поэтому юрист уже подготовил все документы на дом. Я для вас его купил. Осталось только подпись твою поставить. Это ни к чему тебя не обзывает, ты не подумай. Только… Я бы только хотел, чтобы мы время от времени виделись… И мне бы хотелось с Левкой познакомиться ближе. Мне плевать, Поль… Плевать, чей это сын… У меня вот здесь, – на это словах он взял мою руку в свою и на грудь положил, – вот здесь все дрожит каждый раз, как вас вижу. Ты понимаешь?

– Булат… – прошептала я одними губами, отчаянно борясь с влагой, топившей глаза.

– Я ошибся однажды… Я знаю. И я так перед тобой виноват. Но ведь все имеют право на второй шанс. Разве нет? Ничего не говори, – поспешил он перебить, как только я открыла вновь рот, – пожалуйста, не отказывайся. Не гони меня. Умоляю. Я ведь все почувствовал, когда тебя целовал. Я знаю, что ты тоже скучала. Ты можешь сказать мне другое, но я не поверю словам. Я люблю тебя, Поль. Все это время, с первого взгляда. Люблю до безумия. Останься тут, в этом доме. – Он уткнулся лбом в мой лоб, как делал это раньше тысячи раз. – Прошу, – прошептал. – Умоляю… Позволь мне иногда вас навещать. Я о большем даже не смею просить. Я все для вас сделаю. Просто позволь видеть вас время от времени. Тебя и твоего сына.

Я порывисто выдохнула и отстранилась.

– Нет. – Слетело с губ, прежде, чем я успела подумать, как это выглядит.

По лицу Булата тут же потянулась хмурая тень. Взгляд потух, руки повисли вдоль тела плетьми. Словно человек за один миг потерял смысл жизни.

И мое сердце жалобно сжалось.

– Нет, потому что… – поспешила я объяснить, – потому что мы с Левой тут согласны остаться только при одном условии…

И в темноте его глаз вновь воспылала надежда. Робкий огонек на дне карих омутов.

– Каком?... – тихо спросил.

– Если ты… Тоже останешься тут. – Уголок моих гуд дрогнул в улыбке. – Останешься с нами, Булат…

Калейдоскоп эмоций на лице бывшего жениха не описать никакими словами. Шок сменился неверием, а потом дикой радостью, которую Булат не смог уже спрятать.

– Я… – он шумно сглотнул, не отрывая от меня пронзительных глаз. – Я… Да, кончено. То есть, с тобой? И твоим сыном? Тут? – Решил уточнить. Сомневался, похоже, что находится в здравом уме.

И, не выдержав своего коварства, я рассмеялась.

– Со мной, – подтвердила. А потом повинно опустила глаза. – Булат, я должна перед тобой извиниться…

– За что?!

– Лев… – тихо позвала я сынишку. Левка в миг оказался рядышком с нами, и я присела на корточки, по-прежнему боясь поднять взгляд на любимого. А потом взяла сына на руки. Или скажу сейчас, или после уже не решусь… – Это Лева… – вновь представила я сынишку Булату. – Он у меня немного стеснительный, и до пятого месяца не хотел показываться врачам на узи. Все думали, что будет девочка. И назвать я ее хотела Василисой. Мы... Мы хотели, Булат...

Глаза мужчины напротив в неверии распахнулись. Он сделал шаг, а потом надолго застыл каменной статуей, мечась взглядом с меня на сынишку. Обратно.

– То есть… – выдохнул Булат наконец. – Ты хочешь сказать…

– Да. – Я призналась. – Я соврала тебе тогда, Булат. И за это должна извиниться. Не знаю простишь ли…

Договорить не успела. Ураганом нас с сыном смели в тесных объятьях.

– Поверить не могу, – Булат осыпал поцелуями мои щеки, и целовал нашего Львенка, – поверишь не могу.

– Прости, прости… – шептала в ответ, – я не должна была… Мне так стыдно, Булат…

– Да ты шутишь! – Он подхватил нас на руки, и закружил по просторному холлу, а мы с сынишкой лишь радостно взвизгивали. – Ты шутишь! Я же самый счастливый мужчина на свете теперь!…

Он поверил мне. Безоговорочно. С первого слова.

И это заставило меня окончательно убедиться в правильности решения сказать ему правду.

Конечно, чуть позже я призналась Булату в том, что не было никакого другого мужчины. И была безмерно рада услышать, что для Булата все это время тоже не существовало никого, кроме меня.

Я рассказала ему о Наташе, и еле уболтала отпустить ее с миром. Булат был вне себя, когда узнал, что именно она мне наговорила в больнице.

– Пусть идет своей дорогой, – вязла я любимого за руку, когда вечером мы сидели в гостиной возле камина. – У нее своя дорога. И, думаю, она теперь многое поняла…

– Одно твое слово…

– Я знаю, – улыбнулась Булату. Одно мое слово, и он горы свернет. Так было раньше. Сейчас. И так будет всегда. Просто на какое-то время я об этом забыла.

Но у судьбы не бывает ошибок – эти два года нас обоих многому научили.

И прежде всего – беречь наше счастье. Такое хрупкое. И такое бесценное.