6

Сначала я даже не понимаю, что за противный пищащий звук ползает в моей голове. Но секунду спустя возвращаюсь в реальность, и утыкаюсь растерянным взглядом в белый потолок помещения.

В нос заряжает запах хлорки, медикаментов, чего-то еще, и я понимаю, где нахожусь.

– Саш… – тихо хриплю.

К кровати тут же подлетает сестра, и берет меня за руку. Ее ладонь прохладная, и от прикосновения очень приятно. А у меня сушит во рту так, что больше ни слова из себя выдавить не могу. Но Сашка и так все понимает.

– Воды, милая. Вот, попей, – она аккуратно подносит к моему рту стакан воды, и придерживая голову, помогает сделать глоток. – Руслан, побудь с ней. Я сейчас доктора позову.

Чувствую рядом мужское присутствие, но сама поднять голову, чтоб посмотреть не могу. Тело кажется слабым, безвольным.

– Что с... ребенком?...

– Поль, – тихо отвечает Руслан, он стоит где-то рядом, – ты не переживай, сейчас уже все хорошо.

От его сочувствующего тона из уголков моих глаз текут слезы. Безвольной куклой откидываю голову на подушку и закрываю глаза.

Вновь прихожу в себя спустя несколько минут, а может часов…

– Очнулась? – Сашка заботливо заглядывает мне в лицо, и улыбается.

Смотрю на нее, не скрывая надежды.

– Скажи, что это все сон…

Сашка теряется, а потом жалобно сдвигает брови на переносице, принявшись гладить мне волосы.

– Милая моя, мне так жаль…

Ясно. Не сон.

Кладу ослабшую руку на живот.

– Руслан сказал, что с ней все хорошо. Это ведь правда?

Сестра накрывает мою ладошку своей и крепче сжимает.

– Да, да, с малышкой все в порядке. Но ты пережила такое потрясение. Это не могло пройти бесследно. Была угроза выкидыша. Мы вовремя успели тебя привести, и врачи сразу положили тебя под капельницы. Доктор сказал, что какое-то время тебе нужно провести будет в больнице.

Я вздыхаю, и мну пальцами ткань больничной сорочки.

– Малышке ничего уже не угрожает?… – еще раз уточняю.

– Сейчас нет. Я позову доктора, хорошо? Он тебе все объяснит.

– Нет! – я вдруг пугаюсь, и с новой силой хватаюсь за руку сестры. – Не уходи, пожалуйста…

Мне становится невыносимо страшно, что Сашка уйдет. И я останусь в этом мире совершенно одна.

– Я вернусь, обещаю, – успокаивает в ответ, – просто там… Мне надо… – прячет глаза.

– Что? Говори.

– Булат сюда рвется. – Срывается с ее губ, а на лице проступают гневные пятна. – Я выйду и скажу этому ублюдку, чтобы не смел появляться тебе на глаза. Сейчас с ним Руслан разговаривает, но я боюсь, что они вновь подерутся.

Я слушаю это, смотрю в потолок, и тихо плачу.

Булат. Он хочет увидеть меня. Что-то сказать. Но я не могу. Не готова. Не сегодня. Не завтра.

Я никогда его простить не смогу.

За что он так со мной поступил?

Со мной и нашей малышкой. За что?

– Ну, ну, милая, – Сашка вытирает мне слезы, – видишь, ты даже от его имени плачешь. Я ни за что его сюда не пущу. По крайней мере, пока тебе легче не станет.

– Никогда не станет… – тихо шепчу. – Саш…

Сестра смотрит в ответ вопросительно.

– Он меня не отпустит. – Заключаю простую мысль, которую сама лишь секунду назад осознала. – Я беременна его ребенком. Это навсегда связало нас вместе. И он… Я знаю Булата. Он не отпустит. А я не могу его видеть. Я не могу даже думать о нем… Каждая мысль меня отравляет.

Сашка уже до боли сжимает ладонь. И явно не знает, что сказать мне в ответ.

А потом выдает:

– Он не имеет никаких прав на этого ребенка, раз так поступил.

И я молчу, осознавая эти слова. И понимаю, что полностью с ними согласна. Он не имеет. Никаких. Прав.

Судорожно тяну носом воздух, а потом решаюсь сказать то, что звенит в голове красной строчкой:

– Вы уже рассказали ему? Рассказали, что с ребенком все хорошо?

– Нет… – теряется Сашка. – Ну, то есть, не знаю, что ему Руслан сказал, но я нет… Ничего…

– Не говорите, – на волне адреналина я даже привстаю на кровати, давя на растерянную сестру острым взглядом. – Ты должна мне помочь. Кроме тебя больше не кому.

– Поль?... Ты... о чем?...

– Скажите ему, что ребенка больше нет.

Эта ужасная фраза повисает напряжением в воздухе. И мы с Сашкой еще долгих пару секунд смотрим друг другу в глаза.

– Поль… – аккуратно начинает она. – Но это же… Как? Он ведь проверит. Врачи. Медицинская карта.

– Дай им взятку. Заставь подтвердить. Пусть напишут в мадкарте, что я потеряла ребенка.

Я шумно сглатываю, потому что такие слова говорить просто больно.

Но еще больнее думать, что я до конца жизни буду связана с Булатом. С мужчиной, что искалечил мне душу. Разбил сердце на миллионы мелких осколков. Поманил любовью, а затем прилюдно окунул меня в грязь. Уже завтра об этом будет судачить весь город, все местные СМИ. Я не смогу выйти на улицу, не смогу без стыда посмотреть кому-то в глаза.

Что-то ужасающее окутало внутренности, стоило об этом подумать.

Темная жгучая… ненависть.

– Только ты мне можешь помочь. – Решительно взглянув на сестру, надавила. – А потом я уеду. И мы с ним никогда больше не встретимся. Помоги мне, Саш.

Конечно, тогда мною двигал отнюдь не здравый рассудок. А боль. Огромная, распирающая грудь, и ломающая изнутри ребра. Ее было так много, что она не помещалась внутри.

И мне хотелось передать Булату хоть ее часть. Чтобы он почувствовал, каково это – умирать изнутри, и не иметь ни единого шанса хоть что-то теперь изменить.