Глава 44

Я всё ещё слушаю щебетание дочки, но просто не могу услышать. Как будто всё замедлилось.

Воспоминания от первой сумбурной встречи с кулаками выгнавший моего кавалера из ресторана Влад. Вот он в торговом центре опять ударяет моего бывшего, и я радостная покупаю бельё, для своего спасителя, которое он так и не увидит…

Видимо, все удары Власова каким-то образом становятся судьбоносными, не встреть мы тогда Пилохина, так может он и не вспоминал бы о нас. Жил бы себе, деградировал потихоньку, также перебирался от женщины к женщине и не помнил о том, что у него есть дочь. А здесь прям, как мёдом намазано в последнее время.

— Мам, ма-а-ам, — Вновь потрясла меня за плечо Фая, показывая пальчиком на злополучный телефон. — Там…

— Извини, Файка, — Сжав ладошку дочки, я просто не могла больше держать лицо и притворяться, что всё хорошо. — Я… Я пойду потороплю Влада, хорошо? А ты сиди.

— Но, мам! — Воскликнула и всё так же не прекращала тыкать в тот злосчастный мобильник Три В.

Телефон продолжал загораться сообщениями и всё больше действовал мне на нервы. Как я могла пропустить и вообще допустить такое. Зарекалась же, что больше никаких мужиков.

Не слушая дочь, я вывалилась из машины с такой скоростью, будто рядом со мной была, как минимум змея. С такой же неуклюжестью я поковыляла до беседующих мужчин. У них, оказывается, есть всё-таки что-то общее — изменщики.

В этот раз боль была, как будто сильнее в тысячу нет в миллионы раз. Мне как будто разрезали грудную клетку наживую. Забыли вколоть анестезию, погрузить в беспамятство и теперь наглым образом разрывали на клочки моё сердце.

— Ты сама во всём виновата! Ты же даже любить не умеешь! Дура… — Кричал мне вслед полуголый Илюша.

Да, дура. Теперь в квадрате получается. Замедляюсь, потому что на меня наваливаются воспоминания:

— Ну Мишенька, — Поглаживала меня свекровь и смотрела со снисхождением на своего сына, который даже не потрудился извиниться за свой поступок. — Он же мужик, а им несвойственна моногамия, пойми и прими.

— Не дури, — Грозный голос свёкра и такой же расслабленный вид. — У вас ребёнок, куда ты пойдёшь одна?

Куда угодно, лишь бы подальше от вас, уродов.

— И денег ты не получишь, так и знай! — Последняя капля моего терпения ушла вместе с осмыслением этих слов.

— Какие деньги⁈ Ты-то их зарабатываешь, что ли? Ой, ах… Не смеши Пилохин. На развод я уже подала, явись в суд вовремя. Не хочу затягивать этот фарс.

— А когда-то ты мне говорила, что любила… Ты мне врала!

Я не стала тогда ничего отвечать, просто вышла и захлопнула для себя эту дверь, как я думала навсегда. Так же, как и то, что мне больше никогда не изменят. Наивно, очень наивно было так полагать…

Когда дошла до Влада, поняла, что экс-супруга уже нигде не видно и, собрав последние на сегодня силы, произнесла:

— Нам нужно расстаться…

— Что случилось, ты чего выскочила-то? Сильно испугалась, что ли? Пф, да он опять скулил как девчонка. Не того ты выбрала, ох не того. — Прекратил тараторить, когда я отшатнулась от его руки, потянувшейся погладить меня по щеке. — Стоп, что?

Видимо, до него только дошло, что я сказала, и он резко нахмурился и как будто посерел. Мне было всё равно, потому что у меня внутри и наверняка снаружи тоже отражается агония и вся та боль, что вмиг накрыла с головой.

— Ты прав, не того и не тех. — Отвернувшись от него, продолжала говорить, пока ещё оставались на это силы. — Если ты не расслышал, я повторю. Нам нужно расстаться.

— Ты мне можешь объяснить…

— Нет, это изначально, всё было большой, просто огромной ошибкой. Спасибо, что отвёз и помог зашить моей дочери рану, а теперь я прошу тебя мы оба взрослые цивилизованные люди. Потрахались и разбежались. Если что мы можем уехать на такси.

В подтверждении своих слов я достаю телефон и захожу в приложение, но экран накрывает большая и мощная рука Власова. Опять сбил костяшки… Не моя забота.

— Отвезу.

И вот мы просто все молча ехали в машине. Фая заснула, а я просто не могла выдавить из себя ни слова. Казалось, что ещё немного лишь звук и я просто разревусь на месте некрасиво со всеми соплями и слюнями. Боже, дай мне сил просто пережить этот день.

— Подниму, выходи.

Вот так теперь и только так мы перекидывались командами. Всё, видимо, действительно всё.

Поднял Фаю, уложил и ушёл, не попрощавшись, тихо, прикрыв дверь.

Смотрела на фотографию бабушки, висящую на стене, и, как будто её голос мне мерещился:

— А чего ты ждала? — Скрипучий и надменный одновременно.

— Того, что он будет бороться, — Понимала, как жалко звучат мои слова и просто стояла, смотрела, как слёзы боли, печали и всей навалившейся разом тоски стекают по моим щекам, к которым я так и не позволила ему в последний раз прикоснуться. — Хотя бы начнёт вешать лапшу на уши про то, что он не изменял и бла-бла-бла…

— А ты сказала ему, из-за чего решила расстаться? — Так и видела, как бабуля поправляет свою любимую шаль на плечах и приспускает очки на нос, чтобы заглянуть в самую душу.

— Нет…

Зачем, если он сам всё понимает, имея интрижку параллельно со мной. Мне казалось, у него просто нет времени на кого-то ещё. Да я даже не задумывалась после нашей поездки в тот домик, что у него может быть кто-то ещё. Просто отбросила все свои страхи и влюбилась во Власова до беспамятства.

— Ты просто выкинула его как игрушку. Попользовала и бросила. — Не люблю… Не любила, когда ба начинала включать умудрённую опытом женщину.

— Ему какая-то баба написала: «любимый»! — Обиженным тоном воскликнула я и начала по новой разгонять, было улёгшиеся мысли в голове.

— А ты спросила, кто это был?

— Нет…

— Дура… — Крякнула и исчезла, когда зазвонил домофон.

Дура.