Глава 21

Проходит месяц после визита Игоря, и я постепенно привыкаю к новой жизни. Утренний кофе на маленькой кухне, работа за компьютером в углу гостиной, тишина вечеров без криков и скандалов. Странно, как быстро привыкаешь к покою после многих лет напряжения.

Сегодня у меня встреча с новым клиентом – владелец небольшой сети кафе хочет обновить интерьеры. Хорошая работа, которая может перерасти в долгосрочное сотрудничество. Как раз то, что нужно для финансовой независимости.

Одеваюсь в светлый костюм, который купила на прошлой неделе. Первая покупка, сделанная исключительно для себя, без оглядки на чьи-то предпочтения. Смотрю в зеркало и вижу женщину, которая контролирует свою жизнь.

Звонит телефон. Катя.

– Лиз, включай новости! – голос подруги взволнованный. – По городскому каналу что-то про твоего бывшего показывают!

– Что еще случилось? – я включаю телевизор, переключаю на местные новости.

– ...строительная компания "Павлов-Инвест" оказалась в центре громкого скандала, – говорит ведущая. – Как стало известно нашей редакции, руководитель компании Игорь Павлов отказался признавать своего новорожденного ребенка, несмотря на подтвержденное тестом ДНК родство.

На экране появляется знакомое лицо Виктории. Она сидит в студии, держа на руках младенца, и плачет перед камерами.

– Он обещал жениться на мне, говорил о совместном будущем, – рассказывает она дрожащим голосом. – А когда узнал, что я беременна, заставил подписать отказ от отцовства за деньги. Пять миллионов рублей – такова цена его совести.

– Мать твою, – шепчу я, не в силах оторваться от экрана.

– А недавно, – продолжает Виктория, – он пытался силой ворваться в роддом, требовал увидеть ребенка. Но я не позволю ему причинить вред моему сыну. Человек, который покупает свободу от отцовства, не заслуживает быть отцом.

Камера приближает малыша. Действительно, поразительное сходство с Игорем – те же серые глаза, тот же упрямый подбородок.

– Какие у вас планы на будущее? – спрашивает ведущая.

– Я обратилась в суд с требованием запретить ему любые контакты с ребенком, – отвечает Виктория решительно. – Также подам иск о компенсации морального ущерба. Мой сын не должен расти с мыслью, что отец от него отказался за деньги.

Программа заканчивается, я выключаю телевизор. Сижу в тишине, пытаясь осмыслить увиденное. Виктория играет на публику, выставляя себя жертвой. Но ведь она сама согласилась на эту сделку, сама подписала документы об отказе от претензий.

Звонит телефон. Незнакомый номер.

– Елизавета Игоревна? Это адвокатская контора Морозова. Господин Павлов просит срочной встречи.

– Зачем?

– Не могу сообщить по телефону. Можете приехать сегодня в два часа?

Я смотрю на часы. До встречи с клиентом еще три часа. Любопытство побеждает здравый смысл.

– Хорошо. Буду.

Офис адвоката Игоря находится в престижном бизнес-центре. Поднимаюсь на двадцатый этаж, прохожу через стеклянные двери с золотыми табличками. Секретарша проводит меня в переговорную, где уже ждет Игорь.

Он выглядит ужасно. Небритый, в мятой рубашке, с красными глазами. Совсем не похож на того успешного бизнесмена, каким я его знала.

– Спасибо, что пришла, – говорит он, не поднимая головы. – Я не знал, к кому еще обратиться.

– Что случилось, Игорь?

– Виктория объявила войну. После передачи на ТВ мне звонят журналисты, требуют комментариев. Инвесторы отзывают проекты. Банк пересматривает кредитные линии.

Он достает планшет, показывает новостные сайты. Заголовки пестрят названиями: "Строительный магнат отказался от сына за пять миллионов", "Игорь Павлов: деньги важнее отцовства", "Как купить свободу от совести".

– Она дала интервью всем местным каналам, – продолжает Игорь. – Рассказывает, что я заставлял ее сделать аборт, угрожал, если она расскажет о беременности. Все ложь, но кого это волнует?

– А что говорит твой адвокат?

– Морозов говорит, надо подавать в суд за клевету. Но это затянется на годы, а репутация уже разрушена. У меня три крупных контракта висят на волоске.

Я смотрю на него и чувствую странную смесь жалости и злорадства. Месяц назад он был уверен, что деньгами можно решить любую проблему. А теперь узнает, что репутация не покупается.

– Зачем ты меня позвал, Игорь?

– Хочу, чтобы ты дала интервью. Рассказала правду о том, что происходило. Ты единственная, кто знает всю историю.

– Какую правду? Что ты четыре месяца изменял мне с ней? Что привел ее в наш дом? Что отказался от ребенка за деньги?

– Лиза, не все так просто...

– Все именно так просто, – перебиваю я. – Ты сделал выбор. Теперь расхлебывай последствия.

Игорь встает, начинает ходить по комнате.

– Она требует пятнадцать миллионов компенсации! Плюс алименты!

– У нее хорошие адвокаты, видимо.

– Лиза, ты же понимаешь – она использует ребенка как оружие! Мне запрещают даже видеть сына!

– А ты хочешь его видеть?

Он останавливается, смотрит в окно на город.

– Да. Знаю, звучит странно после всего, что произошло. Но когда увидел его в роддоме... это мой сын, моя кровь. Я не могу просто забыть о его существовании.

– Тогда борись за него в суде.

– Какие у меня шансы? Отец, который официально отказался от ребенка за деньги, против матери-одиночки, которую бросили беременную? Любой суд будет на ее стороне.

Он прав. Юридически его позиция катастрофически слабая. Виктория держит все козыри – общественное мнение, статус жертвы, документы об отказе от отцовства.

– Но есть один способ, – продолжает Игорь, поворачиваясь ко мне. – Если ты расскажешь правду о ней. О том, что она изменяла мне с Андреем, лгала полиции, устраивала пьянки в доме.

– И что это изменит?

– Покажет, что она не невинная жертва, а манипулятор. Что наши отношения были порочными с обеих сторон. Что я тоже был обманут.

Я смотрю на него долго. Мужчина, который разрушил наш брак, просит меня спасти его репутацию. Ирония судьбы.

– Игорь, ты просишь меня публично выносить сор из избы? Рассказывать журналистам о твоих изменах?

– Я прошу помочь установить справедливость.

– Справедливость? – я смеюсь горько. – А где была справедливость, когда ты называл меня мебелью? Когда привел любовницу в наш дом?

– Лиза, я был неправ. Полностью признаю это. Но сейчас речь не только обо мне. Речь о ребенке, который может никогда не узнать отца из-за материнской мести.

Это сильный аргумент. Маленький мальчик действительно не виноват в грехах родителей. Он заслуживает знать правду о своем происхождении.

– А что ты мне предлагаешь взамен?

– Что хочешь. Деньги, рекомендации для бизнеса, недвижимость...

– Игорь, хватит. Ты до сих пор думаешь, что все покупается.

Он замолкает, понимая, что снова наступил на больную мозоль.

– Тогда что? Что заставит тебя помочь?

Я встаю, иду к окну. Двадцатый этаж, весь город как на ладони. Где-то внизу идет обычная жизнь – люди работают, любят, растят детей, мечтают о счастье. А здесь, в стеклянной башне, разыгрывается драма амбиций и разрушенных судеб.

– Ничего, – говорю я наконец. – Абсолютно ничего не заставит меня помочь.

– Лиза...

– Нет, Игорь. Ты сделал свой выбор. Выбрал ее вместо меня. Потом выбрал деньги вместо отцовства. Теперь живи с последствиями.

Поворачиваюсь к выходу, но он хватает меня за руку.

– Подожди! А если я признаю все свои ошибки публично? Если извинюсь перед тобой на камеру?

– Зачем мне твои извинения перед камерами? Если ты действительно сожалеешь о содеянном, докажи это поступками, а не словами.

– Какими поступками?

– Стань настоящим отцом. Борись за право воспитывать сына. Но не через медиа-войну и грязные технологии, а честно. Через суд, через доказательства своего изменения.

Игорь отпускает мою руку, опускается в кресло.

– У меня нет времени на долгую борьбу. Компания рушится. Если в ближайшие недели не переломлю ситуацию, потеряю все.

– Значит, ребенок для тебя менее важен, чем бизнес?

– Нет! Просто... без денег я не смогу обеспечить ему достойное будущее.

– Игорь, послушай себя. Ты снова ставишь деньги во главу угла. Ребенку нужен отец, а не банковский счет.

Я иду к двери, но оборачиваюсь на пороге:

– Знаешь, что самое печальное во всей этой истории? Не то, что ты изменил мне. Не то, что разрушил наш брак. А то, что у тебя есть сын, которого ты можешь любить, но ты думаешь только о деньгах и репутации.

Выхожу из офиса, оставив Игоря наедине с его проблемами. В лифте смотрю на свое отражение в зеркальных стенах. Женщина, которая отказалась помогать отцу своего несбывшегося ребенка. Правильно ли я поступаю?

На улице достаю телефон, набираю номер Кати.

– Катя, давай сегодня встретимся. Мне нужно поговорить.

– Конечно. А что с Игорем? Видела новости?

– Увидимся, расскажу. У меня голова кругом идет от всего этого.

Еду на встречу с клиентом, пытаясь сосредоточиться на работе. Но мысли постоянно возвращаются к разговору с Игорем. К его просьбе о помощи. К маленькому мальчику, который растет без отца.

Может быть, я слишком жестока? Может быть, стоило помочь, хотя бы ради ребенка?

Но нет. Игорь должен научиться отвечать за свои поступки. А я больше не собираюсь расхлебывать последствия его решений.

Пусть сам разбирается с тем миром, который создал своими руками.