Одиннадцатая глава

Герман приехал позднее обычного. Дети уже спали. Маринка уехала и перед отъездом всё убеждала меня попробовать ещё раз поговорить с мужем. Не разрушать семью без весомых фактических причин. Не подыгрывать гадине. Всё убеждала меня, что Герман не идиот, и он запутался. Что он давно и крепко женат, и с коварством женщин не сталкивался никогда. А поскольку по природе своей он чувствует себя, как мужчина, интеллектуально и физически, да и морально сильнее и выше женщин, то Карин для него просто милая дурочка, запутавшаяся в своём одиночестве. Шовинист близорукий! Я ждала его. Сидела на кухне, предварительно напившись пустырника с валерьянкой по самое не могу, и перебирала наше прошлое как бусинки. Одно воспоминание в другому. Вот наше первое с ним «настоящее» свидание с долгими поцелуями и бесконечными разговорами. Инициатором поцелуев, кстати, была я. С высоты уже прожитых лет я сейчас понимаю, что действительно, большого опыта в общении с женщинами у мужа не было. Для меня он вообще был первым мужчиной. Поэтому от нашей неопытности я и забеременела так рано. Нам пришлось непросто. А когда Герман стал начальником, он реально гордился собой и всё объяснял мне, что не зря пошёл в аспирантуру после универа. Я тоже гордилась им. Наверное, стоило это делать более выраженно? Любил ли меня муж? До недавнего момента я даже не думала на эту тему. Моя уверенность, убеждённость в том, что мы семья – единый организм, была непоколебима. Это основа моего миропорядка. А сейчас? Любовь ко мне, к семье и детям усохла? Он явно прямо на моих изумлённых глазах влюбляется в чужую тётку. И я ничего не могу с этим поделать. Мне не достучаться до него. Не объяснить её хищнического нутра. Он уже отравлен ею. Стоит ли тогда пытаться? – Маш? Ты ещё не спишь? – удивился Герман, вернувшись. Он шагнул в коридор нашей квартиры, такой уставший, измотанный и родной, что я на минуту усомнилась в своих намерениях. Может, дать ему отоспаться и потом?.. Ну уж нет! Не мне одной мучиться! – Герман, смотри, какие фотографии прислала мне твоя Карина, – я показала мужу вначале их совместное фото. Мы сидели за кухонным столом при ярком верхнем свете. Муж пил свой чай, а я… Я старалась не сорваться. – Знаешь, что меня зацепило на этом снимке? То, как трепетно и нежно ты прикасаешься к другой женщине. Не ко мне. Посмотри внимательно! Видишь, сколько заботы в твоём жесте? – говорила спокойно, чтобы не спугнуть и не скатиться в скандал. – Обычная фотка, Маш! Ничего криминального я не вижу! – фыркнул муж, но трепещущая жилка на виске выдавала его волнение. – Ты влюблён, Герман! Зачем отрицать очевидное? – спросила, и всё-таки дрогнула голосом. А он опустил взгляд и промолчал! Потом посмотрел на меня потемневшими глазами и проговорил хрипло: – Ты моя жена, и вы моя семья! О какой влюблённости может идти речь? Не отрицает. Но и не признаёт. – Это ещё не все фотографии, Герман, – проговорила, отмечая, как муж напрягся. Значит, уже есть что скрывать? – Смотри, вот это фото она выложила чуть позднее. Сопроводив надписью «жду любимого» – подвинула к нему экран поближе, внимательно отслеживая реакцию. Он искренне удивился. Брехня с её стороны, как я и предполагала. – Маш! Что за ерунда? – возмутился Герман, продолжая, – вот уж не ожидал от тебя столь дешёвой проделки! И кстати, зачем ты это фото пересылала Карин? Она мне его переслала с вопросом: «Зачем твоя жена шлёт такое?» – Стоп. Я ей переслала? Гер, ты меня знаешь, я не вру. Это раз. Вот, смотри нашу переписку. Видишь от меня сообщения? Нет? Видишь, она всё потёрла? Это два. И есть ещё важное третье. Но я хочу вначале увидеть, что конкретно она написала тебе, – перебила я мужа. Дышала размеренно, стараясь унять боль в груди. Вот тварь, а? Герман, задумавшись на секунду, разблокировал свой телефон и подал мне, открыв предварительно переписку. Сообщение такое было, это верно. Дурацкая фотография с идиотской подписью. И смайлики! Но меня заинтересовало следующее, другое сообщение. Выше обсуждаемой фотографии: «Герман! Какие красивые у тебя руки! Пришли мне, пожалуйста, фото своего указательного пальца!» С–с–с–с–стервь! Аж кровь бросилась в лицо. И ярость всколыхнулась пожаром, сжигая цивилизованность на своём пути. Разодрать, расцарапать, убить сволочей! Вот тем ножом! С такой силой сжала чашку в своих руках, что она лопнула, и горячим плеснуло мне на колени. – Маш! У тебя кровь! – вскрикнул Герман, не подозревая, что был на волосок от моей ярости. Но боль в ладони охладила меня, и красная пелена схлынула, прочищая мозг. Ещё не хватало в тюрьму из-за козла садиться и детей сиротами оставлять! – Передай своей подружке, что она старается не в том направлении. Я не собираюсь бороться с ней за тебя. Потому что не считаю тебя безвольным и бессловестным призом, и это, в-третьих! – Сказала твёрдо, крепко перехватив ладонь кухонным полотенцем и останавливая кровотечение. Герман сидел бледный и встревоженно смотрел на меня. – Ты сделал свой выбор, Гер! Давай разойдёмся, как цивилизованные и нормальные люди. Давай останемся не врагами друг другу! Уходи к ней! Я отпускаю тебя, и держать не собираюсь. Прошу тебя, ради сохранения человеческих нормальных отношений, уходи! Не хочу быть врагом отцу моих детей, – сказала я и направилась в комнату.