Глава 58. Тася

Я, кажется, люблю Мирона.

Это пронзает внезапно, заставляя меня дрожать от осознания. Смотрю на мужчину. Я знаю его лицо вблизи так хорошо, что с закрытыми глазами опишу каждую морщинку. Тонкий шрам на виске. Как колется его двухдневная щетина.

Могу по степени ворчливости рассказать, как давно мужчина проснулся. Знаю его не идеально, но достаточно. Любимый кофе, как крепко он обнимает, когда чем-то недоволен. По тому, как Шварц сейчас часто дышит – я знаю, что он в бешенстве.

Для того чтобы «ага, люблю» случилось с Димой, понадобилось намного больше времени. Со Шварцем я не хотела спешить, но как-то незаметно рывком провалилась под тонкий лёд.

Мы ведь так мало в отношениях. Только недавно вместе, все ещё притираемся, изучаем друг друга. А я смотрю на прищур его темных глаз и понимаю – это действительно случилось. Я его люблю.

Спустя пять недель от нашего первого поцелуя.

Через три недели после первого свидания.

Во время нашей первой ссоры.

– Я не согласен, - продолжает Шварц, пока я стараюсь пережить своё внезапное открытие. – Ты не пойдешь на встречу с Димой одна.

– Я…

– Будь самостоятельной сколько хочешь, но в этом вопросе без обсуждений. Немцов в очередной раз будет тянуть резину и колупать тебе мозг. Ты возвращаешься выжатая, а я должен на это молча смотреть?

– Мир…

– Можешь сколько угодно злиться, Тая. Твое мнение здесь не учитывается. Я – иду, а ты…

– А я тебя люблю.

Выпаливаю вместо того, чтобы продолжать ссору. Какие там разборки по поводу того, что я сама могу встретиться с Димой и не нужно сопровождать меня на обсуждение развода. Всё сейчас становится неважным.

Жадно изучаю лицо Мирона, ловлю его реакцию. Как мужчина давится словами, обрываясь на половине фразы. Прищуривается, давит самодовольную улыбку. И растерянно молчит.

Я лишила Шварца дара речи?

Хочу усмехнуться, но слишком нервничаю. Прячу ладони в карманы домашнего платья, боюсь сделать лишний вдох. Мирон признавался мне в любви. Но это было в самом начале. Теперь его повторное признание кажется куда более важным.

– Я всё равно иду с тобой, - роняет глухо, сокращая между нами расстояние. – Это не обсуждается.

– Обсуждается, но позже.

– Скажи ещё раз, - требует, сжимая мой подбородок. Поглаживает, его взгляд бегает по моему лицу. – Скажи.

– Я тебя люблю, Мирон. Хотя ты дико упрямый и невыносимый…

– Я тебя люблю, Таюш.

– Хотя?

– Просто люблю, - эта искренность заставляет меня ликовать. – Хотя…

Бью Мирона по плечу, требовательно подставляя губы под поцелуй. Расслабляюсь, получая его. Претензии мужчины не работают, потому что взгляд слишком говорящий. И меня разом отпускают все тревоги.

Я чувствую, что мужчина всё ещё напряжен из-за нашей ссоры. Для меня она исчезает, для него – до сих пор зудит. Плещется злостью, потому что я не хочу брать Шварца с собой. Для него это признак недоверия.

А мне…

Не так и важно, на самом деле.

Хорошо, что у меня есть маленькая инструкция, врученная самим мужчиной. Три «по»: поулыбаться, поцеловать, поласкать. Я уже улыбаюсь, потому что сердечко трепещет слишком сильно.

Словно я долгое время ходила без очков со зрением минус сто. А теперь нашла подходящие линзы и… Вижу. Ярко, четко, каждую деталь замечая.

Я поднимаюсь на носочки, обнимая Мирона за шею. Прижимаюсь поцелуем к его сжатой челюсти. Коротко клюю в поджатые губы, прикасаюсь к их уголку.

Злится, ворчун.

Я тоже виновата. Мы оба сорвались, потому что старались не задевать тему Димы лишний раз. Я сказала лишнее, грубо отвергала любую помощь Мирона. Ругались так сильно, что у меня в голове было два варианта решения конфликта.

Либо мы расстанемся, либо я сяду за убийство в состоянии аффекта.

Но это уже неважно, есть куда более значительные вещи.

А раз улыбка и поцелуй – не сработали.

Остается третий вариант.

Провожу пальчиками по его затылку, перебираю короткие волоски.

– Я сейчас перестану, - угрожаю. – Если ты не…

Шварц не позволяет мне закончить. Сминает мои губы, заставляет задыхаться без кислорода. Его ладони пробираются под платье, накрывают ягодицы. Мирон вроде и не держит сильно, но я понимаю, что не смогу сейчас ничего прекратить. Не захочу.

– Тай, - зовёт шепотом.

Я именно это и делаю. Таю, растворяюсь в его объятиях. Позволяю подхватить меня на руки, обнимаю его торс ногами. Я лишь хватаюсь сильнее, углубляю поцелуй.

С шумом втягиваю воздух, когда Мирон усаживает меня на кухонный столик. Не отпускает, лишь усиливает напор. Сметает последние преграды, которые были внутри меня.

Мне кажется, проходит вечность. Сладкая долгая вечность. Губы начинает покалывать, а по венам вместо крови – бежит раскалённое железо. Внизу живота вакуум.

Наши тела так плотно прижаты друг к другу, будто становятся одним целым. Я совершенно теряюсь от его близости, в голове сплошной дурман наслаждения.

Как мы добираемся до спальни? Мирон несёт меня или это я тяну его за собой? Теряюсь в происходящем, прихожу в себя лишь когда матрас прогибается под тяжестью наших тел.

– Шшш, - шепчет, мы оба прислушиваемся к звукам в квартире. – Нет, спит.

– Спит.

Киваю согласно, понимая, что сын сегодня благополучно заснул крепким сном, перед этим – вымотав нас до предела. Поэтому и сорвались, шипели друг на друга, стараясь не кричать.

Мирон упирается ладонями по бокам от моего лица, а я веду по выступающим венкам на его руках. Приподнимаюсь, целуя мужчину в плечо. А он тут же избавляется от футболки, намекая, чтобы я продолжала.

– Я не собираюсь играть в джентльмена, - произносит, стягивая моё платье. – И спрашивать уверена ли ты.

– Но?

– Без «но», просто сообщаю, чтоб ты не думала, что легко отделаешься.

Мне ни капли не страшно, потому что я уверена. И в своем выборе, и в том, что он остановится, если я попрошу. Только я не собираюсь этого делать. Не случайный порыв желания.

На мне – новый комплект белья. Любимые духи. Ни единого лишнего волоска на теле. На кровати свежая постель. А ещё я после обеда ничего не ела, чтобы казаться красивее и стройнее.

Но сейчас Мирон смотрит так, что я понимаю собственную глупость.

Для него я и так красивая.

Мужчина окидывает меня долгим взглядом, я вся покрываюсь мурашкам. А он собирает их губами. Изучает моё тело поцелуями, оставляя след из горящих и пульсирующих отметин, вскоре вся кожа словно пылает.

Особенно внизу.

Не остается ни смущения, ни страха. Только необходимость принадлежать этому мужчине. Именно сейчас, именно так. Полностью, окончательно.

Руки Мирона – везде. Изучают меня, сжимая одновременно и нежно, и пылко. Я отвечаю тем же. Втягиваю солоноватую кожу на шее, отчаянно хочу оставить там свой отпечаток.

Звенит пряжка ремня, а я подрагиваю от нетерпения. Довольно выдыхаю, ощущая чужую тяжесть. Провожу по напряженной спине, вдавливаю пальцы под лопатками. Кажется, царапаю из-за первого резкого движения.

– Прости, - прикрываю глаза, глажу царапины.

– Тебе можно всё, - усмехается.

Не позволяет мне ответить. Сам доказывает, что ему тоже. Всё. Как он хочет, желает. Мирон делает так, чтобы я и не могла возразить. Любые мысли сгорают ещё в зародыше, мышцы сжимает спазмами.

В эту секунду – мы единое целое.

Соединены самым прекрасным образом.

Мужчина делает все медленно, а я кусаюсь в поцелуе. Подстегиваю отбросить излишнюю нежность. Он ведь всегда чувствовал меня, знает и сейчас, что нужно. Но сдерживается.

И делает это специально. Чтобы подразнить меня. Отплатить за собственное ожидание – моим. Только нас не хватает надолго. Тормоза срывает, унося нас далеко от прежнего ритма.

Более жадно, голодно, остервенело. Показывая, насколько мы друг другу нужны. До искр, судорог и дыхания одного на двоих. Кажется, даже сердца бьются в одном ритме, на пределе, выстукивая за сотню.

Мирон глушит лишние звуки поцелуем, не позволяя кричать о том, насколько мне хорошо. Но он чувствует, видит. Улыбается, получая мою искреннюю и неприкрытую реакцию.

Жар искрит под ребрами, прожигает до самого центра моего удовольствия. Лихорадочно сжимаю пальцами простынь, после – руки Мирона. Стараюсь быть ещё ближе, хотя между нами не остается ни миллиметра пространства.

Что-то новое зарождается во мне, я словно просыпаюсь от долгого сна. Распахиваю глаза, впитываю каждую эмоцию мужчины. Не хватает совсем немного…

– Я люблю тебя, Тай.

И я взлетаю.

Внутри меня – взрывы. А после по крови разливается блаженство.

Чистое, сияющее наслаждение.

Обессиленно падаю на смятые простыни, вспоминаю, как это – существовать по отдельности. Всё тело слишком чувствительно после произошедшего, реагирует вспышками на прикосновения Мирона. Тот ведет пальцами по моему животу, рисует замысловатые узоры. А я не двигаюсь, слишком хорошо.

– Я тоже тебя люблю, - запоздало признаюсь, натягивая на себя одеяло.

– И не будешь спорить, когда завтра я пойду с тобой?

– Шварц, - стону, роняя голову на подушку. – Ты сейчас об этом хочешь поговорить?

– Нет, я хочу, чтобы моя девушка была полностью моей, а не бодалась с бывшим мужем о том, когда будет развод. И, - продолжает, притягивая меня к себе. – Я хочу, чтобы ты была в порядке. Я могу помочь с этой проблемой, сделать так, чтобы всё оформили быстрее. Прекрати спорить и дай мне помочь.

– Слушаюсь, начальник.

Возражать сейчас просто невозможно. В теле забытая усталость, невозможная легкость, мышцы приятно тянет. Мне настолько хорошо, что я готова согласиться на всё.

– Посмотришь за Русом? – прошу, поднимаясь. – Мне нужно в душ.

– Пока он спит – я лучший нянь. Если он проснется, я ворвусь к тебе.

Фыркаю, зная, что Мирон так не поступит. Скорее дождётся меня, а после снова расскажет, что Руслана нельзя подкупить ни деньгами, ни игрушками. Для этих махинаций придётся подождать пару лет.

Я быстро принимаю душ, желая поскорее снова оказаться в кровати. Завтра миллион дел, которые нужно решить. Встреча с Димой. Еженедельные отчеты для моего любимого босса-тирана. А ещё я хотела посмотреть несколько квартир, подходящих для проживания с ребёнком.

Шварц несколько раз упоминал, что скоро возвращается его сестра. А так, как он готовил эту квартиру для Инны, логично, что мне нужно съехать. Мужчина не говорил об этом напрямую, не намекал – но и я не хочу навязываться и ставить его в неудобное положение.

Тем более, что с Димой сейчас ничего не понятно. Вдруг он упрётся и с алиментами будет беда? Мне лучше подготовиться и подыскать вариант попроще, который я могу позволить на свою зарплату.

Я выхожу из душа, обмотавшись полотенцем. Застываю, слыша тихий разговор в детской. Видимо, Руслан всё-таки проснулся. Я ступаю тихо, приоткрываю дверь. Мирон стоит ко мне спиной, удерживая малыша на руках. Не двигается лишний раз, привычно превращаясь в статую.

Шварц явно преувеличил своё «не фанат детей». Скорее, просто полный абсолютный ноль в понимании того, что с ними делать и как себя вести. Он даже на руки боялся брать Руслана.

Мог приготовить смесь, сбегать за всем, что нужно. Присматривать пока Рус спит или разговаривать с ним, когда тот спокойно лежит. Но держать малыша для него оказалось непосильной задачей.

Хоть в первый, хоть в двадцатый раз.

– Так ведь? – переспрашивал каждую секунду.

– Не притворяйся, - отвечала я, наблюдая за Шварцем. – Ты ведь знаешь, как нужно.

– И что? Это не значит, что я всё делаю правильно. Тай, твой малой – первый ребёнок, которого я держу на руках. Я не хотел бы учиться на ошибках с твоим сыном.

Но он научился. Слава Богу, без ошибок.

Я не жду, что Шварц полюбит Руслана как собственного сына. В конце концов, у того уже есть отец. Но видеть то, что мужчина старается – приятно. Понимать, что он принимает меня полностью: с моим сыном и миллионом тараканов в голове.

– Твоя мама бывает той ещё занозой, - произносит, заставляя меня улыбаться. Жалуется на меня ребенку? Каков подлец. – Это она сейчас согласна, а завтра… Так что предлагаю сделку. Я тебе самого яркого зайца, которого найду, а ты мне поможешь. Устрой небольшую истерику, чтобы твоя мама без меня точно никуда не поехала.

Слушаю, прислонившись к двери. Не очень красиво, но мне нравится наблюдать, как Мирон пытается привыкнуть к ребенку в жизни. Наверное, для любой женщины есть что-то сокровенное в том, как её мужчина возится с её малышом.

– Так, - вздыхает. – Я тебе показываю, не чтобы ты грыз. Это подарок твоей маме. Как думаешь, примет? Боже, Шварц, ты грудничку жалуешься. Ага, мелкий, - хмыкает, прижимая Руса крепче. – Я о тебе. Так что, дарим? Или рано?

– Дарим.

Отвечаю, наблюдая, как Мирон дергается, едва не роняя свой подарок. Я понимаю, что один из пунктов плана на завтра можно отменить. Мужчина резко разворачивается ко мне, пронзая тяжелым взглядом. Очень недоволен тем, что я подсмотрела и узнала раньше времени. Но у меня есть прекрасное правило трёх «по» и опыт в том, как справляться со злым Шварцем.

Улыбнулась.

Подошла ближе, целуя в щеку. Сначала Руса, потом – Мирона.

Провела пальцами по небритой щеке.

Весь набор, чтобы он не злился.

– Да, Мирон, - забираю у него из рук ключ. – Я с радостью перееду к тебе.