Глава 20 Трудное решение

Алексей

Как и ожидалось, теплого приема у Полянских я не получил. Инесса Александровна даже на порог не пустила.

— Нечего тебе здесь делать, Алексей. Совести хоть капля есть у тебя? Девочка только оправилась после всего, а ты тут приперся. Зачем? Добить, что ли? Так только через мой труп.

— Инесса Александровна, я понимаю ваше негодование. Во многом я виноват. Но я ничего плохого для вашей дочери не хочу. Мне просто нужно с ней поговорить.

— О чем? О твоей счастливой семейной жизни?

— Да нет у меня семьи, — в отчаянии выкрикнул я. — И не было некогда. Мы с Сабиной разводимся.

— О как, разводитесь. — недобро усмехнулась она. — И ребенок не помеха для закона, я смотрю? А сюда зачем явился? Рита тебе не запасной аэродром.

— Инесса Александровна, — вздохнул я. — Вы многого не знаете, как и Рита. О том, что было на самом деле. Если мы поговорим с ней, многое может измениться. Пожалуйста, пропустите.

— Убирайся, бессовестный. Я не позволю вешать моей девочке лапшу на уши.

— Послушайте, я не буду преследовать вашу дочь. Давить на нее или принуждать к чему-то. Мне нужен один только разговор. Если после него Рита выставит меня вон, то я её больше не побеспокою. Клянусь.

— Знаешь, даже если бы я захотела помочь, — ядовито процедила женщина, — то не смогла бы. Рита здесь больше не живет. Так что не обивай напрасно пороги. Все равно её не увидишь.

— Как это не живет? А где она тогда? — оторопел я.

— Уехала. А куда — не скажу. Ты сделал свой выбор, так что не надо теперь ужом извиваться с какими-то непонятными объяснениями. А теперь уходи, пока полицию не вызвала.

Инесса Александровна бросила на меня полный неприязни взгляд и с грохотом захлопнула дверь.

Я же остался в полной растерянности. Не понимая, куда могла уехать Рита. Она ведь всю жизнь прожила в столице и намерена была здесь остаться. У нее был список издательств, куда она хотела бы устроиться, и большие планы на будущее.

Так куда же ее понесло?

Немного помаявшись разными вопросами, я решил поехать в агентство к полковнику. Может, хоть он меня выслушает. Мужская рациональность и военный опыт должны взять вверх над эмоциями. С которыми как мать и женщина не смогла справиться мать Ритки.

***

— А ты, я смотрю, бессмертный? — пророкотал Полянский, как только я показался на пороге его кабинета. — Мало я тебе тогда по шее дал? Добавить? Какого черта ты сюда приперся?

— Владимир Антонович, — я плотно прикрыл за собой дверь и прошел вперед. — Я пришел поговорить с вами о Рите.

— А с чего ты взял, что я тебя буду слушать? Да еще спустя столько времени? Спущу с лестницы — и вся недолга.

— Владимир Антонович, — покачал я головой. — Вы же большую часть жизни отпахали в Системе. Разве суд выносит приговор обвиняемому, не дав ему слова?

Тут я Полянского уел. Он заскрежетал зубами, помрачнел, но в итоге махнул рукой, приглашая меня сесть в стоящее напротив его стола кресло

Естественно, приглашением я сразу же воспользовался.

— Ну давай, выкладывай свое «последнее слово», — хмуро произнес полковник, откинувшись на спинку кресла. — Я слушаю. Только не тяни кота за яйца, у меня клиент через полчаса.

Я минуту собирался с духом, а потом выложил отцу Ритки все, что успел узнать от Сабины. И про подставу, и про неродного ребенка, и про фиктивный брак, который распался.

— И ты думаешь, я поверю в эту сказочку? — хмыкнул он.

— Сами смотрите, — я положил перед ним сложенный листок с результатами теста ДНК. Да и Сабина подтвердит свои слова. Если понадобится, я ее притащу сюда, сами допросите.

Воцарилось долгое молчание. Полянский просмотрел бланк, о чем-то задумался, долго смотрел в окно, а потом повернулся ко мне.

— Ну что я могу сказать. Если все это правда, то развели тебя как лошка дешевого, Алексей. А ты охотно им в этом помог.

— Каюсь, виновен. Должен был контролировать все, в нескольких лабораториях тест провести. Но не в том я был тогда состоянии, не мог трезво рассуждать. За Ритку переживал очень, да и просто весь на нервах был. Да и подумать не мог, что у Сабины хватит длины рук на то, чтобы подделать тест.

— Ну а женился зачем? Раз тебе с ней тошно было? — хмыкнул полковник. — О ребенке можно было и без брака позаботиться. А ты мало того, что женился, так еще и шоу из этого устроил.

— Тут оправдать мне себя нечем. — нервно сглотнул. — Моя вина на сто процентов. Отчаялся я, понимал, что Ритка ребенка от Сабины не примет, вот и решил «раз сгорел сарай, то пусть горит и хата».

— Ага, — Полянский презрительно сплюнул. — И поэтому закатил пир на весь мир? Так, что вся столица две недели эти новости обсуждала? Ты хоть представляешь каково Рите было это все видеть и читать?

—Сука, — простонал я, обхватив голову руками.

— Вижу, что не думал. А стоило бы. И что теперь ты хочешь? С этой исповедью пойти к Рите? На кой черт это ей теперь далось? Спустя полгода?

— Но она должна знать…

— Знаешь, Алексей, — мужчина сложил руки на стол и вперился в меня мрачным взглядом. — Когда поезд трогается, то никто не будет смотреть на опоздавшего пассажира. Сколько бы он ни бежал вслед за составом. Аналогия, надеюсь, ясна? Ты упустил свой поезд полгода назад. Рита только-только оправилась, в себя пришла. Переехала, чтобы получить работу. У нее только жизнь снова начала налаживаться, а ты хочешь снова все разрушить.

— Я не хочу ничего разрушать, — я громко хрустнул пальцами и с отчаянием посмотрел на Полянского. — Я хочу объясниться. И попросить у нее прощения. За все.

—И, конечно же, ты хочешь, чтобы моя дочь все простила и с радостным визгом бросилась в твои объятия?

— Врать не буду, — грустно улыбнулся. — Надеюсь на это. Хоть и знаю, что шансы на прощение у меня маленькие.

— Хм, — Полянский побарабанил пальцами по столу. — И что делать будешь, если Рита даст тебе от ворот порот? Категорический, без всяких этих женских «мне нужно время подумать»?

— Тогда я просто уйду из ее жизни. Навсегда. — слова дались мне с трудом, но были полностью правдивыми. Если Рите я стал настолько отвратителен, если у нее действительно все перегорело, то я действительно уйду.

Нельзя силой удержать любимого человека. Силой можно только сломать.

— Ага, разворошит улей и уйдет. А Рите опять себя собирать по кусочкам? — рыкнул Полянский. — Я тебе не скажу, где Рита. Найти сможешь и сам, но… Хорошенько подумай, стоит ли оно того. Если ты уверен, что она тебя не простит, зачем к ней соваться. Она только начала нормально жить и вычеркнула тебя из своей жизни. А тут снова ты как явление Христа народу. Вот зачем моей девочке эта головная боль?

— У нее кто-то появился? — внезапно меня посетила страшная догадка. Неужели Ритка так быстро нашла себе мужика?

— Нет, — Полянский прищурился. — Но со временем появится обязательно. И скажу честно, надеюсь, что этот кто-то будет достойнее тебя. Моей дочери нужен настоящий мужчина рядом, способный поддержать и защитить, а не телок, которого на веревочке можно отвести куда угодно. И да, Алексей, если ты хоть немного любил или любишь мою дочь, то ты к ней не сунешься… Не порть ей жизнь из-за короткого разговора, который уже вряд ли что-то изменит.

— Я вас услышал…

Из офиса Полянского я выходил в расклеенном состоянии. Мысли метались в мозгу, буквально разрывая его на части.

Был ли я обижен на слова полковника? Нет, он ведь правду сказал. Меня развели как лоха, а я радостно побежал на «убой». Дебила кусок.

И еще эта свадьба чертова… Повелся ведь. Полянский в таких красках мне описал состояние Риты после этого известия, что я почувствовал себя конченной мразью.

Я маялся долго, решая стоит ли искать Риту. Проматывал в голове мою жизнь за эти полгода, потом разговор с Полянским…

Не выдержал в итоге, все же начал искать. Звонил сначала Оле, но был послан на хрен с высокой колокольни. С напутственным пинком к Рите больше не приближаться.

Потом подключил кое-какие связи и выяснил, что она теперь живет в Питере, работает в журнале.

Попросил помощи у жены Толика, она до сих пор осталась у Риты в друзьях. И через ее профиль начал наблюдать за любимой.

Рита улыбалась, Рита была здорова и довольна, что грело мне душу и сердце. Она получила возможность заниматься любимым делом и я был уверен, что она добьется многого.

Рита у меня умничка.

Только вот нужен ли я ей при таком раскладе? Я с жадностью следил за каждым ее постом, рассматривал каждую фотографию и понимал, что она счастлива. Действительно счастлива без меня.

Как и сказал полковник, у его дочери все наладилось, она вычеркнула меня из жизни.

Наверное, я заслужил. Было больно осознавать это, но врать самому себе глупо. А еще больнее ощущать собственное бессилие.

Я виновен с самого начала. Пусть не изменил физически, но предал и растоптал ее доверие ко мне.

Я должен был землю грызть осенью, перепроверить эти чертовы тесты. Должен был послать родителей в задницу со свадьбой, но не сделал и этого. А послушно изображал счастливого мужа для прессы. И Рита, мать ее, все это видела.

И как к ней теперь соваться после такого? Оправдать себя нечем. Да и нужны ли ей мои оправдания? Думаю, нет.

Трушу ли я? Нет, я готов встретиться, готов получить пару пощечин от любимой женщины. Только дальше что?

Снова слезы, горечь и боль? Рита не простит, я это понимаю. Слишком хорошо ее знаю. Цирк со свадьбой точно не простит и не поймет.

Так зачем мне рушить ее едва обретенное спокойствие и новую жизнь? Ради чего? ЧЕГО РАДИ???

Чем больше я об этом думаю, тем больше прихожу в полное отчаяние. Поскольку понимаю, что ситуация безнадежна.

Я метался в собственной агонии бесконечно долго, и после долгой мучительной борьбы с самим собой решил, что мой поезд и правда ушел.

Раз Рита счастлива без меня, то пусть так и будет… Я действительно её недостоин. А правда… Да кому она нужна, если от нее любимая снова будет страдать. Если ей легче жить, считая меня полным мудаком, что ж… Я готов на это…

В этой жизни каждый должен получать по заслугам. Вот и я получил свое. Моя расплата — это жить вдали от любимой женщины…

Тем же вечером, немного переварив свое решение, я наконец позвонил Руслану.

— Привет, Русь. Знаешь, я тут подумал и решил: я войду в дело…