Эпилог

3 года спустя

Если я скажу, что мы сразу начали жить счастливо и беззаботно, то безбожно совру. Было тяжело, особенно в первое время.

Одно дело просто встречаться время от времени, заниматься любовью в отеле или гулять с Лизой. А другое — жить вместе и строить фундамент новой семьи.

Самым тяжелым был для меня вопрос доверия. И тут Лёше пришлось поднапрячься. Мы заново, шаг за шагом решали наши проблемы.

Учились жить бок о бок, не вспоминать прошлые обиды, не вываливать друг на друга наболевшее в пылу спора.

В конце концов, Лёша доказал, что я ему действительно нужна, раз не женился за десять лет. Хотя и мог бы. Доказал тем, что не ушел, когда я его гнала. Тем, что искренне привязался к Лизе. Тем, что спас меня от пьяного урода и был рядом после этого.

Так что я решила довериться и попробовать быть счастливой. Страданий мне уже хватило.

Думаю, мы оба извлекли важный урок из прошлого. Ценой которого были десять потерянных лет.

Десять лет — это очень много, и мы не хотели терять еще больше. Пришла пора открыть окно и выпустить тени былого, развеять обиды и печали по ветру.

Отдельным вопросом в наших отношениях стала память Сергея. Лёше пришлось принять тот факт, что я буду ухаживать и за его могилой, и за могилой Ирины Вадимовны, что буду чтить их память. Как пришлось принять и то, что в спальне Лизы, и в альбомах будут фотографии ее отца.

В первый год было очень тяжело. Лёша поехал на кладбище вместе со мной, а потом несколько дней ходил сам не свой.

Лишь гораздо позже к нему придет осознание того, что Сергей ему давно не соперник, а я хожу на кладбище чтобы просто помянуть хорошего человека, отца моей дочери. Который не заслужил того, чтобы его хладнокровно вычеркнули из памяти.

***

Шли недели, месяцы, наш быт устаканился. Я перестала воспринимать Лёшины подарки с подозрением. И спокойно отпускала его в командировки.

К друзьям своим он, к слову, больше не ездил. Хотя они приглашали. И дело не в том, что я не хотела ехать. Лёше самому это было не нужно.

Что же до остального, то… С отцом он так и не помирился. Оставил себе фамилию Громов. А вот с матерью наладил контакт. Звонил ей регулярно, отправлял подарки на праздники, навещал раз в месяц.

Я с ним не ездила. Зла на Любовь Сергеевну не держала, но и видеться лишний раз не хотела.

Неожиданно мы услышали о Сабине. Мне Ольга принесла новости на хвосте. В Самаре Смолова продержалась недолго. Оставила сына на родителей и вернулась в Москву. Стала содержанкой богатых мужиков, но в силу мерзкого характера долго ни с кем рядом не задерживалась.

В очередной раз ей сильно не повезло. Снова связалась с женатым олигархом. А разъярённая жена, застав мужа с Сабиной, столкнула ее с лестницы. Смолова выжила, но осталась почти полностью парализованной.

Злорадствовать я не стала. Зачем грех на душу брать? Просто переварила новость и постаралась выкинуть Сабину из головы.

Она и так достаточно испоганила нам жизнь…

***

Да, путь до дня регистрации брака занял у нас три года.

Долго? Может быть. Но я вообще замуж не собиралась, честно говоря. Ни за Громова, ни за кого-либо еще.

После смерти Сергея у меня развилась лютая фобия свадеб. Суеверие какое-то поселилось в сознании.

Да, я знаю, что на дворе двадцать первый век, и что для журналиста такое неприемлемо, но…

Когда обе твои намечающиеся свадьбы заканчиваются трагедией, поневоле начнешь верить и в рок, и в проклятия, и в черта лысого.

Вот и я дала себе зарок — не выходить замуж, чтобы снова не накликать беду. Поэтому и Лёше сразу поставила условие — никаких предложений руки и сердца. Никакого штампа в паспорте.

Только на таком условии я соглашалась начать с ним отношения. Или так, или вообще никак.

Громов согласился поначалу, и я расслабилась. Но спустя года полтора он начал делать активные поползновения и заговорил о свадьбе.

Решил, видимо, что я изменила решение. Пришлось остудить его пыл и сразу же припугнуть, чтобы не вздумал вливать мысли про нашу свадьбу в уши Лизе.

Это, пожалуй, единственная крупная ссора, которая произошла между нами. Вспылили сначала оба, разошлись по разным углам. Потом жарко помирились и закрыли вопрос со свадьбой.

Казалось, что навсегда.

Только вот два месяца назад я в шоке обнаружила две полоски на тесте. Хотя мы неизменно предохранялись.

Я знала, что Лёша хочет ребенка, но не была готова. Хотела сначала отдать Лизу в школу, потом получила долгожданную должность редактора.

В общем, не до детей как-то мне было. Но судьба, видимо, решила за нас.

Лёша был безумно счастлив, когда я ему рассказала. Подхватил меня на руки, начал кружить. Я даже начала опасаться как бы он не сошел с ума от радости.

— Люблю тебя! Люблю, Ритка! Как же я тебя люблю, Господи!

— И я тебя люблю, Лёш. Отпусти только, дурной!!!!

Громов тут же меня поставил на землю, пытливо уставился в глаза. Ну да, я впервые за эти годы призналась ему в любви.

До этого осторожничала все, выжидала чего-то. А Лёша не спрашивал, ожидая когда решусь сама. Ну и дождался, наконец.

— Правда любишь? — спросил тихо. Судя по надрыву в голосе, ему важен был мой ответ.

— Правда люблю. — улыбнулась и прижалась к нему. Порадовалась вздоху облегчения, который он издал.

Да, мужчинам тоже важны эти простые слова. Если, конечно, мужчина действительно любит женщину, а не просто пользуется телом.

— А кто у нас будет, м? — положил ладонь на мой еще плоский живот и спросил с каким-то почти священным трепетом.

— Так рано еще, подожди месяца три хотя бы. — рассмеялась я. — Да и так важно ли это?

— Нет, конечно. Просто Лизка братика все просит.

— Пф… — фыркнула я, но тут же насторожилась. — Погоди, ты с чего с ней об этом говорить начал?

— Да она сама. У ее подружайки братик родился. Помнишь же? Причем уже второй. Вот и ей захотелось.

— Боже. Погоди. Ты же не специально меня …?

— Нет, конечно. Мы, кажется, проработали с тобой вопрос о доверии? — Лёша смотрел на меня так серьезно, что я устыдилась.

Действительно, смешно же думать, что он подменил мне таблетки или проколол презерватив.

— Думаю, Лиза и сестре будет рада. — заметила я, постаравшись замять неловкость.

— Не сомневаюсь. А братика мы можем и чуть позже ей заделать.

— Эй, — возмутилась, —ты же не думаешь, что я буду вечно беременной и в халате дома сидеть?

— Нет, конечно. — рассмеялся Лёшка. — Вот сделаем комплект для Лизы, и все. Сразу остановимся.

— Ах ты, — замахнулась на него, но он ловко перехватил мои руки и утащил на диван. И мне уже стало не до возмущений.

А вот дальше начался целый шабаш.

Лёшка, узнав о моей беременности, снова решил подкатить с предложением. Притащил кольцо на следующий же день. За что и был послан. Я не видела необходимости в свадьбе, не пятнадцатый же век, и даже не двадцатый.

Громов, зараза такая, промолчал. Сделал вид, что согласен с моим решением. А сам подключил моих родителей, которые в этом вопросе приняли его сторону.

— Дочка, не дури, — погрозил пальцем отец. — Поженитесь уже и живите нормально. То, что произошло с Сергеем это ужасно, но жить нужно дальше. На этот раз все будет хорошо.

— Да, милая, — поддакнула ему мама. — Бог любит троицу, как говорится. Так что этой свадьбе точно суждено состояться.

Под такой вот осадой я находилась несколько недель. А потом устала и пошла на компромисс.

Я согласилась на простую регистрацию в загсе. Без всей этой подготовки, платья, ресторана. Чтобы опять не плакать потом.

Просто роспись и ужин в тесном семейном кругу.

Лёшка согласился, надел мне, наконец, кольцо на палец и успокоился, превратившись в довольного кота.

Только в итоге все опять переигралось по ходу пьесы. Мои страхи вступили в борьбу с гормонами, и последние победили с большим отрывом.

Не без помощи родных, конечно, которые все хором спелись. Мама якобы случайно привела нас с Лизой в шоу-рум, где помимо прочего были выставлены и свадебные платья.

И на одном из них я так залипла, что даже не заметила, как оказалась в примерочной.

Село платье идеально. Настолько, что у меня слезы из глаз покатились…

— Тише, дочка, — мама обняла меня. — Прекрати жить страхами. Все у вас с Лёшей будет хорошо. Черная полоса кончилась, милая. Впусти уже счастье в свою жизнь. Ты будешь самой красивой невестой. И свадьбу устроим нормальную… Ты ведь и Лизе пример подаешь этим. Не передавай и ей свои страхи. Она уже большая девочка. Все запомнит и вынесет это потом в свою взрослую жизнь.

— Да, мам. — Лиза завертелась волчком и похлопала в ладоши. — Ты у меня самая красивая. Папа Лёша будет в восторге.

И все, это был контрольный выстрел. Травмировать дочь я желания не имела, так что вытерла слёзы и выкупила это божественное платье.

Остальные хлопоты по организации торжества взял на себя Лёша, понимая как мне трудно. При этом он еще развлекал меня, занимал мое внимание, не давал переживать и накручивать себя.

Само свадебное утро вышло суматошным. Все благодаря Лизе, которая вскочила на рассвете и разбудила нас всех. Энтузиазм, веселье и нетерпение из нее лились так, что их хватило бы на половину города.

Как же, ее мама выходит замуж. Как можно не веселиться?

И как ни странно, но мои страхи разом исчезли. Словно я разрушила тот ментальный блок в голове, который их порождал.

Я улыбалась все утро, пока меня готовили, красили, укладывали мне волосы. Настроение было прекрасным. А уж когда вышла к Лёше, то и вовсе расцвела от его взгляда.

Судя по всему, платье ему очень понравилось. Взгляд синих глаз обещал очень бурную ночь.

Дальше для меня был день сплошных сюрпризов. Сначала проездка по городу, фотосессии и вдвоем, и вместе с Лизой, а потом уже ресторан.

Леша заказал банкетный зал и выездную регистрацию, чему я была искренне рада.

С облегчением заметила, что гостей не так уж много — мои родители и Оля, коллеги из редакции и любимый шеф, Руслан с Ириной, а также друзья и деловые партнеры Лёши.

Мать свою он не позвал.

И вот — торжественный час настал. Мы рука об руку подошли к красиво украшенной свадебной арке, у которой стоял столик регистратора.

Церемония началась.

— Дорогие невеста и жених, — начала свою речь женщина, — у вас есть то, что ищут миллионы, а обретают лишь избранные. Это любовь. Именно она соединяет сердца и судьбы, мысли и стремления на пути к великому искусству супружеской жизни: жить для счастья любимого человека.

— Создание семьи — это начало доброго союза двух любящих сердец. С этого дня вы пойдёте по жизни рука об руку, вместе переживая и радость счастливых дней, и огорчения…

Дальше толком ничего не слышала. Слишком сильно разволновалась. Лишь на вопросах встрепенулась:

— Прошу ответить вас, Алексей, согласны ли вы взять в жёны Маргариту, быть с ней и в горе, и в радости, богатстве и бедности, в болезни и здравии пока смерть не разлучит вас?

— Да, — уверенно отвечает Лёша, а глаза его вспыхивают как звездчатые сапфиры. Я словно вижу их в первый раз. Вижу, и сразу же попадаю в пожизненный плен.

— Маргарита, согласны ли вы стать женой Алексея, быть с ним и в горе, и в радости, богатстве и бедности, в болезни и здравии пока смерть не разлучит вас?

— Да, — отвечаю я негромко. Не знаю, слышат ли гости, но Лёша и регистратор точно слышат.

Дальше нас официально объявляют мужем и женой, мы расписываемся и обмениваемся кольцами.

— А теперь жених может поцеловать невесту!!!

— Боже, не верю, что мы это сделали, — в шоке смотрю на теперь уже законного мужа. — Что ничего не помешало.

— Я тоже, если честно. — хмыкает он и притягивает меня к себе. — А теперь подари мне поцелуй, женушка. Я так долго его ждал…

***

Свадьба удалась по полной программе. Гости были довольны, Лиза счастлива, да и мы тоже.

Я окончательно отпустила все свои страхи и весь вечер улыбалась, не переставая. Наслаждалась происходящим.

— Спасибо, — украдкой шепнула Лёше. — Ты отлично постарался.

— Все ради тебя, милая, — он быстро поцеловал меня и тут же глянул на живот, — кстати, как ты себя чувствуешь, нигде не тянет?

— Нет, — погладила лишь едва округлившийся живот. — Наш сын на удивление покладистый.

***

Через пару месяцев после свадьбы состоялось заседание суда, одобрившее удочерение Алексеем Лизы. При этом я настояла на сохранении за дочерью фамилии Варшавина.

Мне это показалось справедливым. Пока Лиза маленькая, пусть носит фамилию биологического отца. А когда подрастет и сможет принимать решение сама — то и выбор будет за ней. Если решит стать Громовой — это будет ее правом.

Лёша со мной был согласен. Может, ему и было немного больно от моего условия, но он понял, почему я так решила.

Да и эти двое уже так спелись, что фамилии тут ничего не решат. Леша искренне любит Лизу, а она тянется к нему. Что тут может изменить пара букв в документах?

Наш сын, Громов Виктор Алексеевич, появился на свет жарким августовским днем. Три семьсот, рост пятьдесят девять сантиметров. Малыш оказался точной копией отца. Синеглазым и темноволосым.

Ух и жару он нам начал давать. Словно отыгрывался за то, что спокойно вел себя в животе. А тут начались крики, бессонные ночи, колики.

Лёша разделял их наравне со мной, и даже больше. Старался дать сыну все, что только мог. Любовь, внимание, заботу. Даже сам записывал важные даты: когда Витя впервые перевернулся на животик, когда самостоятельно сел и сделал первый шаг, когда сказал первое слово и выпустил первый зуб.

Впрочем, и Лизу он никогда не обделял любовью и вниманием. Он держал ее за руку в школе на первом звонке, и ему первому она принесла свой табель с отличием.

Кто бы ни увидел их на прогулке, ни за что не сказал бы, что Лиза Алексею неродная.

Любовь Сергеевна впервые увидела внука, когда ему было уже полгода. Конечно, Лёша присылал ей снимки, но это все равно не то, что увидеть и подержать на руках крохотный сверток. Так что она продолжила просить, и наконец мы оба решили устроить эту встречу.

— Спасибо, — сказала она тогда на прощание. — За внука, и за то, что делаешь моего сына счастливым.

Поскольку первая встреча прошла хорошо, я не стала возражать против дальнейших встреч внука и бабушки в моем присутствии.

Любовь Сергеевна приезжала в Питер, останавливалась у нас на несколько дней, нянчила Витю.

Ничего лишнего себе не позволяла, и это позволило мне расслабиться и отпустить ситуацию. Жить старыми обидами я не хотела. Свекровь своим же опытом мне показала, что бывает, когда их годами носишь в душе.

Нервничала я в первую очередь из-за Лизы, не хотела, чтобы дочь видела разницу в отношении.

Но тут Любовь Сергеевне удалось меня сильно удивить. К Лизе она тоже хорошо относилась. Даже в самый первый раз привезла ей подарок. Да и после приезжала не с пустыми руками. И никогда не отталкивала малышку, когда та лезла к ней с расспросами. Разговаривала. Читала сказки. И даже сама сказала, чтобы Лиза звала ее бабушкой.

Увидев это, я облегченно выдохнула. С души словно камень свалился.

***

Спустя еще три года мы все-таки выполнили шутливый Лёшин план. Я родила нашу доченьку — Валерию.

Очаровательную, синеглазую светловолосую малышку. Маленькую копию нас обоих.

— Теперь наше счастье полное, да? — улыбнулась я, уложив дочурку в колыбельку и нырнув в постель, под бок к мужу.

— О да, — усмехнулся он. — Но можем и еще на один заход пойти, места в доме много. На футбольную команду точно хватит.

— Да ну тебя, — шутливо укорила его и зевнула. Лерка вымотала за день.

Уже засыпая, я успела подумать о том, что нам с Лёшей повезло.

Мы не справились с трудностями в молодости, потеряли свое счастье. Но судьба дала нам второй шанс, и мы его не упустили. Лёша его не упустил. Он действительно показал, что может быть любящим и верным мужем, хорошим отцом и надежной опорой.

Прожитые вместе годы показали, что все было не зря. Что мы смогли обрести счастье, отбросив мрачные тени чужих козней, обид и трагедий. Что дали миру чудесных детей, из которых постараемся вырастить достойных людей.

Мы не стали склеивать чашку, а купили новый сервиз. Мы начали новую главу нашей истории, которую постараемся писать красиво, без уродливых клякс.

Мы не вырезали куски своего прошлого, а смирились с тем, что было, приняли это и продолжили двигаться дальше.

Думаю, Лёша навсегда запомнил, насколько высокой может быть цена одной лжи. И как трудно возвращать утраченное доверие и любовь.

А я поняла, как плохо жить старыми обидами. Что нужно бороться со своими страхами и не бегать от счастья.

Жизнь наша и правда слишком коротка, чтобы тратить ее попусту. И одна счастливая пара гораздо лучше двух разбитых сердец и одиноких душ. Терзающихся горькими сомнениями и думающими одинокими ночами о том «а что было бы если?»

Кто-то не поймет нашу историю, скажет, что это иллюзия, бессмыслица, глупость. Что старые раны все равно однажды вскроются и будут постоянно болеть.

Но я считаю, то тут все сугубо индивидуально. Каждая семья творит свою судьбу. Кто-то ломается, кто-то выплывает, кто-то ищет новое счастье.

В нас с Лёшей я верю… Я не могу заглянуть в будущее, но готова поставить все на нашу с ним любовь и наших детей.

Слишком много мы пережили, слишком многое испытали, чтобы это все потерять. Нет, мы обязательно сохраним наше счастье.

Ради себя. Ради друг друга. Ради наших детей…

Конец