Глава 20

Дарья

Вхожу в дом, стараясь держать спину прямо, расправить плечи, приподнять подбородок, чтобы никто из детей не заметил мою внутреннюю тревогу. Но ноги предательски дрожат, сердце бешено колотится, внутри нарастает чувство паники. Как будто каждый вдох теперь болезненно сдавливает грудь. Удержать рвущиеся наружу эмоции получается крайне сложно. Словно я снова должна играть чужую роль. Быть не собой, а кем-то другим. Доброй, веселой, задорной Дашей, позитивной матерью, у которой всегда все хорошо и никогда не болит душа.

На самом же деле чувствую себя раздавленной. Словно мощный удар выбил почву из-под ног, оставив лишь пустоту и неопределенность. Воспоминания о недавней встрече снова и снова прокручиваются перед глазами. Последняя фраза Дианы отзывается в голове эхом боли и унижения:

«Могу подробно все рассказать… Где, когда и как…»

Эти слова, произнесённые нарочито громко и подчеркнуто цинично, словно нож, вонзились глубоко в самое сердце.

Вера встречает меня в прихожей. Дочка мгновенно обращает на меня свое внимание, в то время как Игнат и Маша уткнулись в свои смартфоны. Вера внимательно наблюдает за мной, словно чувствуя какое-то беспокойство. Её взгляд становится подозрительным и тревожным одновременно.

– Мам, ты почему так рано? Что-то случилось?

Вопрос звучит резко, настойчиво. Тяжело вздыхаю, машинально поправляя волосы рукой. Голос звучит тихо, чуть хрипло из-за возникшего напряжения:

– Всё нормально… Просто съёмка сорвалась. Семья попала в ДТП.

Кажется, что мои слова звучат натянуто даже для меня самой. Внутренний голос предательски шепчет: «Обманываешь».

Чувство вины обжигает изнутри, усугубляет стресс. Мозг лихорадочно ищет пути отступления, любые оправдания. Ведь признаться честно – значит разрушить хрупкий мир нашей семьи окончательно.

Я не могу себе этого позволить.

Вера продолжает пристально смотреть, скрестив руки на груди. Губы плотно сжаты, брови нахмурены.

– Мама, точно всё в порядке? У тебя какой-то странный вид… Сердце замирает, страх закрадывается глубже.

«Что сказать?»

Ложь застревает комком в горле, правда режет язык болью. Молчу секунду-две, отчаянно перебирая варианты. Наконец, выдавливаю слабое:

– Всё хорошо, – будто бы надеясь убедить в этом хотя бы саму себя.

Затем Вера вытаскивает из кармана мобильный телефон. Ее голос, на удивление, спокойный и уверенный:

– Папа снял ролик и выложил в сеть. Хочешь посмотреть? Сомнения одолевают. Нужно ли мне это?

Но рука сама по себе медленно берёт телефон, крепко сжимая его пальцами. Сердце начинает биться чаще, дыхание перехватывает.

Экран оживает, показывая до боли знакомое лицо Ивана. Муж выглядит подавленным, виноватым, опустошённым. В кадре размытый фон гостиной. Его голос глухой, тяжёлый:

– Привет, дорогие мои… Знаете, произошло кое-что неприятное… Думаю, вы итак все в курсе. И я хочу объясниться и перед вами, но в первую очередь перед своей семьей…

Ваня подробно описывает свою встречу с Дианой, утверждая, что это были обычные дружеские посиделки, разговоры ни о чём серьёзном. Говорит, что желание вернуться в юность заставило его пойти на глупость, принять приглашение женщины, которую давно знал. И… Испытывал к ней симпатию в далеком прошлом. Муж утверждает, что между ними с Дианой отсутствовала интимная связь, подчёркивая, что вечером в отеле не происходило ничего постыдного. Признаёт, что совершил ошибку, поспешив провести вечер вдвоём с подругой юности, считая, что ничего плохого не случится.

Затем…

Видео заканчивается словами мольбы о прощении. Лицо Вани искажается страданием, голос дрожит, а глаза, кажется, полны слез:

– Даша, дети… Простите меня, пожалуйста, мои любимые… Я искренне сожалею обо всём случившемся. Я подвел вас. Но я обещаю исправиться. Призываю вас всех не верить тому, что говорят СМИ. Это все ложь и провокация…

Не дождавшись окончания записи, отдаю телефон обратно Вере. Несколько секунд тишины царят в комнате. Судорожно сглатываю слюну, ощущая острый приступ тошноты. Становится трудно дышать, тело покрывается липким потом. Мысли разбегаются хаосом, реальность теряет чёткость очертаний.

Верина рука осторожно касается моего плеча. Взгляд дочери озабоченный, полный искреннего беспокойства:

– Мам, а вдруг папа говорит правду? Может, действительно ничего не было?

Дочь все ещё надеется, верит в отца, доверяет его словам… А я?

Слезы наворачиваются на глаза, отчаяние охватывает каждую клеточку тела. Эмоции начинают разрывать душу на части. Нервы напряжены до предела, мысли спутываются, создавая непроходимый клубок сомнений и страхов.

Как бы я хотела поверить.

Но не могу… Не получается. Встреча с Дианой перевернула все. И я все ещё помню её слова, хотя понимаю умом, что девушка могла нарочно вывести меня на эмоции. Кому я должна доверять больше?

Мужу, с которым я прожила восемнадцать лет или незнакомой девушке, которую увидела сегодня впервые?

Казалось бы, ответ очевиден. Но так сложно поверить тому, кто пошатнул твое доверие. Ожидаешь подвоха с любой стороны. Так и ждешь, что снова прилетит удар в спину.

Вера молчит. Лишь украдкой наблюдает за мной, пока я пытаюсь собраться с мыслями.

Вдруг слышу какой-то посторонний шум. Будто бы…

За двором припарковалась машина. Резко подхожу к окну, и с ужасом для себя отмечаю, что это… Машина Вани.

Тело напрягается, превращаясь в сталь. С силой вжимаю пальцы в подоконник.

– Мам, прости. Это я… Позвала папу. Потому что ни я… Ни Маша, ни Игнат, ни Матвей и Демьян не хотим, чтобы из-за какого-то недоразумения наша семья разрушилась, – голос дочери приглушенный. Она подходит ближе, обнимая меня из-за спины. – Мам… Чтобы там не говорили в новостях, а я вот почему-то верю папе. Может, и тебе сделать то же самое?

– Вера… – почти стону. Ведь я не была готова к встрече с Ваней так быстро. Я же просила дать мне время…

– Пожалуйста, мам. Всего один разговор.

– Куда уж теперь деваться, – выдыхаю с досадой, понимая, что раз уж Ваня здесь, то путей отступления не найти.