Глава 10

Дарья

Просыпаюсь утром от ярких солнечных лучей, которые светят мне прямо в лицо. Вани рядом нет.

Сердце тревожно сжимается, резко подскакиваю с постели. Смотрю на часы. Я проспала. Черт!

Слышу из кухни голоса детей. Встаю, накидываю халат и иду на звук.

Иван уже вовсю хозяйничает. Накрывает на стол, что-то напевает себе под нос. За столом сидят Маша и Игнат, уплетают хлопья с молоком.

Ощущение, как будто бы он из кожи вон лезет, чтобы показать себя с лучшей стороны. Пытается заведомо загладить свою вину?

– Доброе утро, – приветствую семью, стараясь, чтобы мой голос звучал обыденно.

– Доброе утро, мамочка! – хором приветствуют меня дети.

Иван бросает на меня быстрый взгляд, кивает в знак приветствия и снова отворачивается.

При детях не решаюсь спросить, где он был всю ночь. Делаю вид, что все хорошо, улыбаюсь, целую детей. Но внутри все сжимается от боли.

Я не помню, во сколько уснула. Но, кажется, время было уже далеко за полночь.

Меня разрывает изнутри от бури эмоций, от подозрений, от страха… Мысли роем кружатся в голове, каждая острее ножа. Где он был? С кем? Почему нигде не смог зарядить телефон? Почему пришел так поздно? Вопросы без ответов жгучей кислотой разъедают душу. Но я не позволяю себе лишнего при детях. Нельзя им видеть мое смятение, мои слезы. Нужно держаться. Ради них. Решаю подождать до вечера и поговорить с Иваном наедине. Выяснить все. Узнать правду, какой бы горькой она ни была.

Держаться достойно дается мне неимоверными усилиями. Улыбаться и делать вид, что все замечательно, когда внутри твоя душа рвется в клочья – та ещё пытка. Каждый жест, каждое слово дается с трудом. Как будто надела на себя маску безразличия, а под ней – зияющая рана. Натягиваю улыбку, болтаю с детьми, задаю вопросы о школе, о друзьях… Слушаю их щебетание, а сама словно нахожусь в вакууме. Не слышу ничего, кроме собственных мыслей, полных тревоги и боли. Но я держусь изо всех сил. Стараюсь держаться. Нельзя сломаться. Не сейчас. Не при них. Я должна быть сильной. Для своих детей. Для себя. Хотя бы до вечера. До того момента, когда смогу наконец выплеснуть все, что накопилось внутри. Высказать ему все. Узнать правду. И решить, что делать дальше.

На завтрак приходят Вера и Демьян, потом, наконец, поспевает и Матвей, который выглядит вполне бодрым.

Обнимаю своих детишек, ещё раз проверяю ладонью лобик Моти. Кажется, болезнь начинает отступать.

Завтракаем за общим столом. Я изо всех сил играю роль примерной жены и матери. Улыбаюсь, подкладываю детям добавки, болтаю с ними о всякой ерунде.

Ваня же постоянно избегает моего взгляда. Смеётся, шутит с детьми, делает вид, что все в порядке. Но я вижу – он нервничает.

Я слишком хорошо его знаю. За эти восемнадцать лет успела изучить его повадки, реакции. И я прекрасно знаю, как он себя ведет, когда что-то не так.

Мне тяжело держаться, но я справляюсь. Не выдаю своих истинных чувств, хотя хочется кричать от боли. Я кожей чувствую это невидимое напряжение, которое царит сейчас между нами с мужем.

Он вряд ли в курсе, что я была в ресторане и что я слышала неоднозначные намеки от его одноклассников по поводу того, в какой компании мой муж мог провести оставшийся вечер. А когда пришел домой под утро, я уже спала. Так что, Иван скорее всего думает о том, что я ничего не знаю, слепая дура. Возможно, даже думает о том, что он может спокойно продолжать свои похождения. Эта мысль, как заноза, застревает в моем сознании, отравляя меня.

Весь день проходит как в тумане. Стараюсь отвлечься домашними делами, детьми, играю с ними, смеюсь, но мысли постоянно возвращаются к Ивану.

Где он был? С кем? С Дианой ли? Или с кем-то другим… От этих вопросов меня знобит.

Вечером, закончив с домашними делами, беру в руки телефон. Множество пропущенных звонков от подруг, от мамы и даже дальних родственников, с которыми я практически не общаюсь. И сообщения.

Десятки сообщений. Не понимаю, в чем дело. Что происходит? Почему все вдруг решили мне позвонить и написать? Тревога сжимает горло.

В этот момент с работы приходит муж. Очень вовремя.

– Ваня, нам нужно поговорить, – выдаю я, как только он переступает порог. Пока дети находятся в своих комнатах и заняты своими делами, можно наконец-то выяснить все. Поставить все точки над i.

– Даш, – Ваня тяжело вздыхает. Его левый глаз нервно дергается, а выражение лица такое виноватое, что я, кажется, уже догадываюсь, к чему он ведет. Видимо, совесть замучила и он решил признаться мне во всем сразу.

Боже, дай мне сил.

– Пожалуйста, не слушай никого. Никому не верь, – произносит он тихо, глядя в пол.

– О чем ты? – не понимаю я. – В чем дело? Где ты был прошлой ночью? Почему телефон был отключен?

В глазах Ивана мелькает глубокая вина.

И моё сердце с треском рвется на части. Острая боль пронзает меня насквозь. Кое-как стою на ногах. Тело вибрирует от напряжения.

– Даш, все было не так, как ты подумала, – говорит он тихо, с мольбой в голосе.

– А как? Что происходит, Ваня?! – настаиваю я, повысив голос, но стараясь говорить так, чтобы нас не услышали дети. – Я требую ответа. Где ты был?

Ваня вновь молчит. Сжимает губы, бегает взглядом по комнате.

И это молчание выводит меня из себя ещё сильнее. Хочется стукнуть мужа по голове, кричать, плакать, дабы заставить его продолжать говорить. Хоть что-нибудь, но не молчать! Эта неопределенность невыносима.

И тут мой взгляд падает на телефон. Экран горит.

Снова пришло сообщение от мамы. Она обычно у меня не любит общаться через сообщения. Предпочитает звонки. Следом приходит ещё одно сообщение. Крупными буквами.

«СРОЧНО ПОСМОТРИ ЭТО!» Похоже, это что-то важное.

Сердце пропускает удар. Предчувствие чего-то ужасного сжимает грудь. Дрожащими руками беру мобильный, открываю ссылку, которую прислала мне мама.

На экране высвечивается новостная лента. И первая же новость, жирным шрифтом, с яркой фотографией…

«Известную актрису Диану Скороходову видели заходящей в гостиницу вместе с местным бизнесменом Иваном Ардоновым этой ночью…»

Сердце замирает. Мир вокруг рушится.