Девятая глава

Таисия

В первые дни в Италии банально не хватает времени о чём-то подумать. Та волна, подхватившая ещё дома, несёт дальше, не давая времени на сожаления и горькие мысли. Мозг отказывается принимать тот факт, что Руслана больше не будет в моей жизни. Мы как будто разъехались по командировкам, и так действительно проще воспринимать реальность. Только спустя почти две недели, окончательно согласовав поездку, получается перевести дыхание. Весенний вечер непривычно тёплый для начала апреля, а закат над Римом слишком красивый, чтобы его игнорировать. Набросив на плечи плед, сижу на балконе арендованной квартиры и гоню от себя воспоминания о нашем отпуске десять лет назад. Мы объехали всю Италию на арендованной машине, останавливаясь в гостиницах, где даже не знают английский. Общались с местными через переводчика на телефоне и на пальцах и были счастливы. Всегда были счастливы, что уж тут… Пора уже сказать родителям, а то они знают лишь то, что я уехала по работе.

– Привет, родная. Отлично выглядишь! – Мама тоже выглядит как всегда отлично. Улыбается с экрана, на заднем плане дождь барабанит по стёклам. – Как отдыхается?

– Ма, я не отдыхать прилетела, – улыбаюсь. – И к работе толком пока не приступила.

Рассказываю, что сперва проедем по стране, отснимем сюжеты, а потом осядем в Тоскане на вилле, где будет досъёмка, монтаж и озвучка. Мама ахает и грозится приехать летом.

– Как будто я против! И папу бери.

Рэм выходит на балкон, кладёт голову на колено и шумно выдыхает. Машинально чешу его за ухом.

– Это что, Рэм? Зачем ты его с собой потащила? Руслан отлично бы справился. Кстати, как он отреагировал, что ты уехала на такой срок? Уже прилетал?

Мама всегда относилась к зятю хорошо. Не давила, в наши отношения не лезла, непрошенных советов не давала. Руслан тоже никогда не говорил о тёще плохо. У них были ровные отношения, что с ней, что с папой. Поэтому так тяжело говорить о случившемся. Так не хочется, чтобы мама расстроилась и разочаровалась в человеке, которого считала членом семьи…

– Мы разводимся, ма, – говорю тихо. Мама молчит. Ждёт. А у меня комок горло перегородил. Впервые с тех жутких суток, когда мир покрылся трещинами и рассыпался на глазах, я не плакала. Ни разу. Но мама смотрит слишком понимающе, и слёзы начинают течь по щекам, как вода. – Он мне изменил, – добавляю сдавленно. Каждое слово причиняет боль, они выбираются наружу, царапая гортань в кровь. – И эта девушка беременна.

– Мудак, – припечатывает мама коротко. Порывисто выдыхает. – Почему раньше не сказала? Почему не приехала?

Как хочется, чтобы мама сейчас обняла и погладила по спине. Почувствовать её тепло, любовь, ласку. Сгибаюсь пополам, рыдаю под её утешающее:

– Ну, родная, ну… Переживёшь обязательно… Поплачь, плачь, пока хочется… А он… Бог ему судья.

Захлёбываюсь в рыданиях, оплакивая всё и сразу: брак, преданную любовь, всех наших не родившихся детей. И чувствую ласковое прикосновение маминых пальцев. Каждое её слово проходит к сердцу и гладит его, осторожно латает. Успокоившись, решаюсь посмотреть на маму: у неё тоже глаза блестят.

– Расскажешь, как узнала?

Начав говорить, я не могу остановиться. Выплёскиваю всё: что узнала, о чём думала. Боль, обиду, разочарование. Когда замолкаю, делаю вдох и с удивлением понимаю, как легко получилось наполнить полные лёгкие воздухом. Тяжесть, всё это время лежавшая на сердце, стала такой привычной, что я перестала её ощущать. И вот она отпустила. Не полностью, но стало проще.

– А я думаю: почему он ни разу не заехал. Мы с папой решили, что заработался.

– На Ксюше он заработался, – фыркаю мрачно. До сих пор этот выбор не могу понять. И не пойму, наверное, до конца жизни.

– Знаешь, вот пусть и спит теперь со своей куклой. Даже если локти не станет кусать, что тебя потерял, поймёт – это не его совсем. Что этим мужикам не так?! Почему мы в кризис среднего возраста по членам не прыгаем?

Хмыкаю. Мама за словом никогда не лезла. Вот и сейчас щурится и лукаво говорит:

– Ты там времени не теряй. Заведи роман с горячим итальянцем, расслабься. На Руслане свет клином не сошёлся, а новое очень хорошо отвлекает от старого.

– Ма, – отвечаю укоризненно, – ну, как ты себе представляешь? Развестись не успела, а уже с другим… Чем я тогда лучше Руслана?

– Ты эту ерунду их головы выбрось, и не забивай мозги! – отрезает строго. – Не смей мне тут монашку строить, голову брить и в монастырь уходить! Я не говорю, что должна прямо сейчас идти и искать кого-то. Я о том, что когда появится на горизонте мачо, дай ему шанс, вдруг понравится.

Представить сейчас другого мужчину рядом я правда не могу. Как, вообще, если за всю жизнь только Руслан касался? Не скажу, что стыдливая, но… Скорее, брезгливая и, может, слишком консервативная.

От пониженной самооценки никогда не страдала, всё в порядке было, только выбор Руслана пошатнул её. Если даже он выбрал такую, что говорить об остальных мужчинах? Они все ищут такое? Сперва дерьмом поливают, а потом тайком спят?..

На меня тут многие смотрят. И из съёмочной группы, и простые итальянцы. Многих могу назвать красивыми, даже очень, но не то. Вообще не то. Хорошо, что я и не занимаюсь поисками, не до этого. Работа интересная, наполнена впечатлениями, смехом, яркими событиями. Рэм, как заправский путешественник, первым всегда прыгает в машину и тявкает, зазывая ехать дальше.

Время лечит. Природа, воздух, почти всегда голубое небо и ласковое солнце – иногда чувствую, что могу взлететь. Только новости из Москвы приземляют. Развод движется нехотя. Руслан упёрся, не хочет уступать бизнес, требует половину дома. Мой адвокат занимается подсчётом трат на любовницу, чтобы приложить их к делу. Его адвокат считает мои доходы и предлагает делить и блог. Как хорошо, что меня нет рядом! Не зря говорят, что муж познаётся в декрете, а мужчина – в разводе. Руслан не успевает пробивать дно, кто бы мог подумать, что он таким дерьмом окажется? Или это Ксюша нашёптывает…

Абсолютно не интересно, как они там живут, единственным условием, поставленным адвокату, было проследить, чтобы в мой дом её не привёз. Адвокат каждую неделю докладывает, что Руслан живёт там, но один: домработница отчитывается. Если подумать о теории заговора, он мог её подкупить, конечно, но женщина проверенная, хочется верить, что честная. Да и платят ей немало.

За всё это время Руслан ни разу не позвонил, а прошло уже четыре месяца. Вот и вся его любовь, и просьбы о втором шансе. На расстоянии собственные чувства не так болезненны, даже думать обо всём получается со стороны. Изменил, да. Изменял долго, цинично признавался в любви и строил планы на будущее со мной. Проще, конечно, теперь воспринимается проще, но всё равно тяжело.

Вилла, которую снял спонсор, великолепна. Вокруг виноградники, ряды кипарисов вдоль дорог как с картинки. От красоты захватывает дух и слёзы наворачиваются на глаза. Здесь бы гулять целыми днями, ездить из города в город, впитывать средневековую Италию. Времени гораздо больше, но всё равно для прогулок мало. В конце июля жду подруг на две недели, как раз образовались выходные. Точнее, это Фиса заставила их взять угрозами и шантажом.

– Ты совсем заработалась! В завершающих сюжетах будешь выглядеть так, словно из склепа поднялась, где с Джульеттой лежала!

– Дорогая, шикарно выглядишь! – заявляет Соня, выбираясь из ярко-красного кабриолета, взятого напрокат. На ней огромная голубая шляпа, грация пантеры, с которой Соня движется, сражает наповал садовника у куста мирта. Тут ест на что посмотреть: шикарная пышногрудая брюнетка с томным голосом, наполненным легкой хрипотцой.

– Так загорела! – а это Кира, невысокая худощавая блондинка, усыпанная веснушками. Обнимаемся, весело смеясь.

– Правда, Тай, ты тут кровью девственниц питаешься, что ли?

Мы расположились у бассейна с холодным Спритцем. Вечером девочки тащат в клуб во Флоренции. Забронировали столик аж месяц назад. Я и не против куда-нибудь выбраться.

– Хорошо питаюсь и крепко сплю, – говорю, делая глоток.

– Надеюсь, Рус спит плохо, – бросает Соня небрежно. Смотрит поверх бокала.

– Плевать, как он спит, – пожимаю плечами. Молчание слишком красноречиво. Конечно, мы не раз обсудили и Руслана, и Ксюшу. Но подруги отчего-то уверены, что я непременно его прощу, как только вернусь. Особенно Кира постоянно твердит: вот посмотри, попомни мои слова! Простишь и примешь! Смешно.

– И правильно, – говорит Соня. Допивает и плавно встаёт. – Пойдём развлекаться.

Как же давно я не танцевала! Третий коктейль будоражит кровь. Поднимая руки над головой, мы кружимся на танцполе, улыбаясь без причины. Я люблю весь мир, и мир любит меня. Вокруг столько улыбчивых и красивых людей, тут жизнь, а я ведь почти себя похоронила. Зачем? Музыка сменяется, тяжело дыша возвращаюсь к нашему столику. Кира уже тут, а Соня подцепила какого-то кучерявого мулата и активно вращает перед ним бёдрами. Пропал парень.

– Жарко! – говорю, обмахиваясь ладонью. – И круто!

– А то. – Кира салютует очередным коктейлем. – Кстати, ты бы тоже присмотрелась. Вон тот красавчик с тебя весь вечер глаз не сводит.

Смотрю, куда показывает подруга. Красавчик, не поспоришь. В неоновом свете у барной стойки белая рубашка светится голубым. Неон отражается в глазах, улыбка слишком белозубая. Черты лица тонкие, волосы гладко зачёсаны назад. Он улыбается шире и приподнимает стакан. Возвращаю улыбку, отворачиваюсь. Сердце бьётся быстро, и от выпитого, и от приятного волнения. Лёгкий непритязательный флирт – то, что мне сейчас необходимо…

Солнечный луч бьёт прямо в глаз. Со стоном поворачиваюсь на бок, натягиваю одеяло на голову. В последний раз так пила на Сонин юбилей. Надо найти её и задушить. Очень хочется пить. Не открывая глаза, сажусь, опускаю ноги на пол и слышу низкое:

– Я уже думал, ты умерла.

Распахиваю глаза и прижимаю одеяло к груди. Вчерашний незнакомец, с которым так хотелось пофлиртовать. Влад, земляк из Москвы. Сидит в кресле в одних льняных штанах на резинке. Обнажённый торс притягивает взгляд, смущённо отвожу глаза. Беру протянутую минералку с благодарностью. В горле пересохло, и не только от похмелья. На мне бельё, и только. Господи, вот это позорище!..

– Не бойся, между нами ничего не было, – мягко смеётся Влад. Облокачивается о колени. – Ты рассказывала о разводе и муже-мудаке, я о бывшей. В какой-то момент решили поехать ко мне, выпили бутылку вина. Ты уснула в кровати, я – в гостиной на диване.

Не могу сдержать стон облегчения. Прикладываю бутылку ко лбу.

– Я не сплю с пьяными незнакомками, – продолжает Влад. – Но я не против продолжить знакомство, когда ты перестанешь пахнуть, как винная бочка.

Возмущённо фыркаю, но почему-то хочется улыбаться. Кажется, моё курортное приключение само себя нашло.