Глава 7. Она

— Слезь с меня! Слезь! — требую я, повысив голос.

Роман же реально на меня навалился, как злой зверь, решивший доказать, что в он в сексе — ас, а я все выдумываю.

Я и выдумала, конечно, чтобы сбить с него спесь.

Я рассчитывала на то, что он обидится, отвернется и будет спать до утра.

Или вообще уйдет в другую комнату, раздраженным, оскорбленным и уверенным в том, какая я сука!

Но вместо этого он решил доказать мне обратное.

Набросился, как зверь, пытается распалить жадным, влажными поцелуями, еще и пальцами всюду лезет.

Я стараюсь его спихнуть, оттолкнуть.

Во мне все пылает от негодования, что Роман полез на меня после того, как ворковал со своей любовницей.

Он меня обманывает.

Даже в мелочах.

Как о цветах соврал, мне до боли обидно!

А ведь он даже не подозревает, какую боль причиняет своими действиями, прикосновениями.

Или ему просто плевать?

Хорош же он устроился: я ему быт, удобства и крепкий тыл обеспечиваю.

Но развлекается он с другой. Комплименты, ласковые слова и букеты роскошные — тоже ей.

Просто так.

Без повода!

Как же жена? А жена обойдется! Жене букеты строго несколько раз в год на праздники — восьмое марта, день рождения, новый год и годовщина, конечно.

Годовщина свадьбы.

Ее, даже если захочешь, то не забудешь, день рождения нашей дочери в один день с нашей годовщиной!

Конечно, мы празднуем день рождения дочери, а годовщина получается вторичной в этот день…

Может быть, с этого все и начинается?

Мы друг для друга стали вторичными, отошли на второй план или даже дальше.

Сначала заботы, хлопоты, обязанности, дети… Работа! Потом, в свободное от всего этого время, мы пытаемся уделить немного внимания друг другу, хотя давно уже смотрим в разные стороны.

Он — на другую бабу, например.

— Прекрати! — вскрикиваю я, когда от напора его сильных пальцев трещат мои трусы.

Такой натиск, что он готов взять меня силой.

Роман не останавливается, слишком сильно его разозлили мои слова о том, что он не справляется.

За стеной становится тихо-тихо. У меня такое чувство, будто все, кто легли спать в дачном домике, сейчас замерли и слушают нашу возню!

Мне удается поднять руку и огреть мужа по щеке. Но в последний миг Роман поворачивает голову и удар ладонью приходится ему по уху.

Он застывает, тяжело дыша — взбудораженный, взгляд шальной, возбужденный до крайности.

Роман не на шутку завелся, дышит свирепо, у него даже губы дергаются немного.

На несколько мгновений я застыла, разглядывая своего мужа.

Таким я не видела его уже очень давно, и мне становится грустно, что для того, чтобы увидеть его в край возбужденным, пришлось его оскорбить и задеть.

В длительных отношениях притирка неизбежна, как и привычка.

Хорошо это или плохо, но новизна притупляется и кто-то один решает, что это сигнал для похода налево.

Я знаю женщин, которые от мужей гуляют, но о таком даже подругам не рассказывают, потому что настоящая женская дружба случается крайне редко.

Но мужчины — это другое дело.

О своих походах налево они во весь голос трубят свои друзьям, хвастаются, а те, хлопнув приятеля по плечу добавляют: «Вот это ты молодец! Мужик!»

— Ты чего? — хрипит Роман. — Дерешься. Пожестче хочешь, что ли?

— Ты совсем из ума выжил. Ром? У нас на даче полно гостей! Или ты решил для всех бесплатный аудиоспектакль на тему секса устроить?!

— Дача большая, давай выйдем. В баню, например, — улыбается, подлец, как ни в чем не бывало.

От его предложения меня чуть не выворачивает наизнанку.

Его тянет в баню, туда, где он совсем недавно со своей девицей ворковал. Тянет продолжить фантазию и закончить с той, которая под рукой нашлась, что ли?!

— Знаешь, в одном ты прав. Дача большая! И ты… Ты себе угол точно найдешь! А не найдешь, в машине переночуешь!

— Ты только что намекнула… Нет, прямо сказала, что в постели со мной тухло. Так давай добавим огня! — не сдается он.

— Ты пьян! Ты мне сейчас противен! Боже… Свали от меня. Живо! Или я буду кричать!

— Да кричи, сколько влезет, это между нами, между мужем и женой. Все уже взрослые, все свои, поймут, если услышат, что у нас кое-что происходит.

Совсем с катушек слетел, берегов, похоже, не видит.

Я не знаю, чем бы закончилась эта стычка.

Возможно, реально моими криками о помощи.

Но происходит кое-что другое.

В кармане брюк мужа зазвонил телефон.

Завибрировал, я это ощутила внутренней стороной бедра. Роман содрогнулся, прижавшись ко мне теснее.

Совсем себя не контролируя.

— Тебе звонят! — почти кричу ему в лицо.

— Подождут. Или перезвонят позднее, потому что сейчас я занят!

— Вдруг это что-то очень важное?

Роман отталкивается от кровати с бранью на губах.

— Вот так всегда, Вероника! Для тебя всегда, слышишь… Всегда есть что-то более важное, чем мы сами.

Я застываю, оскорбленная такой претензией, а муж тем временем достает телефон из кармана и при мне отвечает.

Резко рычит в телефонную трубку:

— Да!

Его голос такой злой, что, будь я собеседником в этот момент, я бы немедленно положила трубку.

— Что? Говори!

Выслушав чей-то ответ, Роман смотрит на меня зло.

— Это дочь. До тебя дозвониться не может. Спросить что-то хотела. Обезболивающее и… Что-что? — переспрашивает. — Кровоостанавливающее? Так, Марина… — говорит строго. — Что случилось?

Муж меняется в лице.

— Жди. Скоро буду!

Я поднимаюсь, полная тревоги за дочь.

Обиды пока отодвигаю в сторону.

— Что случилось?

— Толком она не рассказала, говорит, упали неудачно с самоката. Крови много.

— Упали? — переспрашиваю я, зацепившись за то, что о дочери муж говорит во множественном числе.

— Да. Вместе с подругой.

Мне показалось или голос мужа зазвучал в этот момент немного иначе?