Глава 10

Рассматриваю практикантов: три девушки и двое парней. Третий курс медицинской академии. – Я думала, будет хуже, – произносит Лиля, – В прошлом году Любимый девятерых подогнал. Из них трое гениев, я замучалась отбиваться от лекций. – Так, по порядку рассчитайсь! – гаркает Матвей, что даже я подпрыгиваю. – А чо сразу так-то? – возмущается один из студентов, явно мажорный, что пошел платно. Видимо, родители сунули, – Не в армии ни хрена. – А ЧО, туда хочешь? – троллит его Матвей. – Неа, меня родители давно выкупили, – ухмыляется парень. – Ф.И.О. огласи, – рычит Матвей. – Воронцов Потап Петрович, – сверкая винирами, хвалится парень и ждет нашей реакции. Нет, я знаю кто такой Воронцов, а вот Матвей по ходу нет. – Иии? – вопросительно поднимает брови Матвей. – Как это иии? – возмущается мажор, – Папа сказал, чтобы я здесь отбыл два месяца, можно я в кафешке часок посижу и уеду? – Таак… – произносит Матвей и даже мне от этого его так, становится страшновато, – Следующий! – Зотов Иннокентий Семенович, – по стойке смирно отчитывается явный ботаник с очками в пол-лица. Долговязый, худющий, волосы патлами лежат на плечах нечесаные. – Ботан, – ворчит Матвей. – Никак нет! – оглушительно кричит парень. – Смирно, боец, – вздыхает Матвей, – Зачем сюда пришел? – Людей лечить! – Чем? Зависает, делая задумчивый взгляд в потолок. – Так, пока этот перезагрузится, идем дальше. Ты? – указывает ручкой, которой что-то пишет в блокноте Матвей, на девушку, явно из мажористой гвардии. – Не Ты, а Вы, – жеманно отвечает она, поигрывая длинным блондинистым локоном. На ней довольно открытое трикотажное платье с низким декольте, туфли на высоком каблуке. На лице смоки айс, губы в два раза больше. – Таак… – снова пишет что-то в блокноте Матвей, – Будешь у нас Глафира. – Почему это? – Имя свое быстро не назвала, а мне некогда. Если первые два у нас Потап и Иннокентий, то Глафира здесь в самый раз. – Я папе расскажу! – До и ладно, – соглашается Матвей, – Следующий! – Дуня, – еле слышно произносит рыженькая девушка, очень даже хорошая. – Опа, ну я вообще в аху…– толкаю в бок Матвея, и тот обрывает свою пламенную речь на полуслове, – Ах да, субординация. И откуда ты, Дуня? – Из ветеринарной академии, – отвечает девушка. – А здесь зачем? – откровенно удивляется Матвей, да и мы все смотрим на нее, как на ненормальную – Учиться хочу, больше папа никуда не пускает, – признается рыженькая. – Жесть, – вдруг оживает Андрей, а мы переводим все взгляды на него, – А что? Я сам бы сбежал куда угодно, – поясняет он. – Ладно, вернемся к нашим баранам, сорри, практикантам, – поправляет себя Матвей, – Ты кто? – Люба, – с улыбкой заявляет какое-то небесное создание. У нее на лбу написано, что она где-то летает и никак не приземлится. – Хотя бы одно человеческое имя, – восхищается Матвей, – Но тебя я запомнил! – указывает ручкой на Потапа. – Да не Глафира я, а Света! – обиженно визжит Барби. – А все, поздно, – разводит руками Матвей, а я хмыкаю. Веселая у нас будет практика. Идем по отделению. У нас как бы сейчас клизма. Останавливаемся около одной из палат. Мы обязаны брать по плану несколько человек под городской бюджет. К платникам практикантов не загонишь. – Сейчас тихо заходим, ставим всем клизму и уходим, – почему-то шепотом поясняет Матвей, – Поняли? – Я не буду, – хором заявляют Потап и Графира, тьфу, Светлана. – Андрей, в морг их, – тут же приказывает Матвей. – Чо сразу в морг-то? – пугается Потап. – Значит, действуем по моему плану, – огрызается Матвей. – А лекции будут? – спрашивает Светлана. – После практики, сколько угодно, – улыбается Матвей, а мне так и хочется шваркнуть его по лбу, – Так, здесь пять больных, ваше дело поставить каждому кружку Эсмарха, пленных не брать. Действовать осторожно, тихо и нежно. – А если будут сопротивляться? – задумчиво произносит рыжая. – Отключаем и берем свое, – не задумываясь советует Матвей, а я пихаю его в бок, – Тогда кто-то идет в морг. – Расчленять будем? – радостно произносит Иннокентий. – Изучать, Кешенька, изучать, – подсказывает Матвей, а я уже не знаю, что делать. То ли бежать жаловаться Любимову, то ли терпеть весь этот цирк, – Марьиванна, за мной, – подталкивает меня под мягкое место Матвей, вызывая шипение. – Вау, Марьиванна сегодня не в духе, обходим ее стороной, – идет вперед Матвей, открывая дверь в палату, – Здрасте, плановый осмотр. Легли на левый бок, терпим. После палаты с больными выходим молча. Даже Потап присмирел. Матвей заводит всех в свой кабинет и включает чайник. – А теперь, лекция, – произносит Агафонов, – Кеша, что можно сказать по цвету, фракциям и остаточным признакам? – Первая кровать, довольно тучный мужчина, на вид 55 лет, явное ожирение. Забит толстый кишечник, закупорены нижние сосуды, – докладывает ботаник. – Назначение? – Колоноскопия, узи брюшной полости, анализ крови на воспалительный фермент… – Глафира? – переводит взгляд на девушку, что разглядывает свои ногти. – А я-то тут при чем? – искренне удивляется она. – Дуня? – Я бы еще отправила на соскоб и ЭКГ, – смущается рыженькая. – О как, ну давай, попробуем, – удивляется Матвей, – Собачкам тоже ЭКГ делают? – А как же? – широко раскрывает красивые глаза Дуня, – У них такие же болезни сердца, как у человека… – Мило как, – кривит губы Люба. – Хорошо, завтра план лечения по каждому больному в письменном виде мне на стол, – дает указания Матвей, – Дуня, Кеша и … Глафира с нами, остальные в архив. – Да ладно! – возмущается мажор, а Светлана заводит глаза, – Ну капец… – Расходимся по одному, Марьиванна ко мне в кабинет, – продолжает Матвей, и мы со вздохами все ползем по местам. Не ожидала я, что все будет именно так.