Глава 12. Алиса

Я смотрю, как загорается дисплей телефона Игоря, который выпал из кармана и валяется рядом, высвечивается контакт: “Дочь”. В голове столько мыслей. Как я оставлю Роя? И с Игорем я должна быть. И дочка его одна – мамаше ведь не нужна. – Не надо за мной приезжать, – отвечаю, едва сдерживая всхлипы, прислушиваясь в надежде услышать поблизости спасительную сирену. – Алис, – едва различаю тихое. – Я здесь, – склоняюсь над ним, боюсь случайно задеть и сделать хуже. – Они уже едут… нужно только немножечко потерпеть. – Терплю, все хорошо, – я прямо вижу, как ему трудно фокусироваться. – Роя корми, пожалуйста… И Дианка дома. – Рой не пропадет, – отвечаю скороговоркой, очень аккуратно беру его за руку. – Ты не переживай ни о чем. Я пригляжу за твоей дочкой, ты только… – начинаю реветь как дура, когда в голове всплывает это холодное, мерзкое слово. – Ты, Игорь, держись. – Ну чего ты? Я… – он не договаривает, прикрывает глаза. Нет, только не это, нет! – Игорь, – зову я, уходя в истерику. Тормошу его за руку. Меня оттаскивают какие-то люди, а потом, наконец, сквозь шум дождя и мои собственные крики прорывается та самая сирена. Оборачиваюсь и словно в замедленной съемке вижу, как из кареты скорой помощи выбегают медики, начинают суетиться вокруг Игоря, перекладывают его на носилки. – Я с вами поеду, – хватаю одного из врачей за рукав. – А вы кто ему? – холодно спрашивает медик. “Я ему никто” – загорается в голове, но вслух я неожиданно даже для самой себя выдаю другое: – Жена. – Давайте, – кивает он на машину скорой помощи. Перебрасываются друг с другом терминами непонятными и страшными, и единственное, что я поняла точно, что Игорь не умер. И это уже заставляет меня хотя бы немного вздохнуть. Мы усаживаемся в машину, врачи к чему-то подключают его, что-то пикает, давление ему мерят, что-то колют в вену, разрезав куртку прямо на теле. Меня теснят почти к задней двери, чтобы не мешала. – Ты только живи, – бормочу еле слышно вместо слов молитвы. Стараюсь постоянно смотреть на него, выцеплять бледное лицо Игоря между мелькающими, закрывающими обзор спинами медиков. – Только живи, пожалуйста. Я закусываю костяшку пальца, чтобы вновь не зарыдать в голос. Почему так? Почему с хорошими людьми всегда случается плохое? Машина мчит на бешеной скорости, и меня начинает подташнивать. Нужно посмотреть в окно – обычно помогает от укачивания. Оборачиваюсь, гляжу на заполненную автомобилями дорогу сквозь грязные стекла задней двери и охаю: темная тень мчится следом. Обгоняя притормаживающие и сигналящие машины, вывалив язык, промокнув насквозь под дождем и не обращая внимания на лужи и опасность на проезжей части, сбивая в кровь лапы, за скорой несется Рой. – Остановите, пожалуйста, – выкрикиваю я, и все смотрят на меня. – Мне нужно выйти срочно. Прошу вас. – Ты что, сумасшедшая?! Не довезем же! – орет на меня какой-то фельдшер. – Я быстро выскочу, – холодею от ужаса, но я обещала Игорю позаботиться о Рое. – Прошу вас, всего минутка. – Нет! Едем! – очевидно главный здесь грозно на меня зыркает. – Минутка ей. А я грех на душу брать должен? – Там собака, – объясняю я, чувствуя себя той самой сумасшедшей, которой меня и назвали. – Его собака, служебная, важная. Я обещала ему… Один из бригады припадает к окну рядом со мной. – Гляди, правда бежит, – поворачивается к коллегам. – Ехать далеко, или потеряется, или сдохнет. – Я человека на собаку должен менять?! – орет на него тот самый главный. – Совсем ополоумели? Качай давай! – Я вас очень прошу, – умоляю я его. – Я быстро выйду, и все. Это очень важная собака…для Игоря важная. Что я ему потом скажу? – Тормози, – хрипло вырывается изо рта Игоря. – Тормози. – Да чтоб тебя, – выругивается врач. – Ты ж откинешься, дурак. – Тормози, – все тем же тоном говорит Игорь. – Михалыч! – фельдшер чуть ли не сплевывает. – Тормози на секунду, девку выпустим! – Тьфу ты… – Михалыч тоже красочно описывает, что обо мне думает, но притормаживает прямо на светофоре. – Вали уже, – рыкает на меня врач, и второй, тот, который заглядывал в окно вместе со мной, открывает мне дверь. – Игорь, я скоро вернусь, – бросаю, выпрыгивая из скорой. Моментально промокаю до нитки, зову Роя: – Иди сюда, малыш, – тяну к нему руку. – Иди ко мне. Пес не успевает затормозить и врезается в меня на полном ходу. Чуть не валит меня на асфальт, а я обхватываю руками мощную шею и удерживаю пса на месте, потому что он пытается броситься следом за сорвавшейся с места скорой. Вокруг сигналят машины. Светофор загорелся зеленым, нас начинают медленно объезжать по дуге. Водители не ленятся приоткрывать окна и орать мне самые мерзкие гадости. – Пойдем со мной, – прошу его, тяну за ошейник. – Я позже тебя к нему отведу. Я обещаю. Дома Диана нас ждет, пошли. Пес скулит, дергается в сторону перекрестка, смотрит на меня такими жалостливыми глазами, что мне кажется, если бы не дождь, я бы видела его слезы, такие же, какие не переставая льются по моим щекам. Мы плетемся к остановке. Я сажусь на скамейку и обнимаю Роя. Сидим так пару минут, а потом я достаю из кармана телефон – нужно позвонить, узнать, куда отвезли Игоря, нужно к нему… На экране высвечивается незнакомый номер, и я тут же принимаю вызов: – Да? – Все равно он к тебе, убогая, не вернется! – тут же набрасывается на меня это чудовище. – Не нужен ему твой ублюдок, который не пойми от кого нагулянный, я ему сына рожу. Поняла ты? Поняла, лохудра блаженная? – Да забирай ты его, – выкрикиваю я под рычание Роя. – Мне он не нужен. – Врешь ты все, – шипит она. – Иди, аборт делай, все равно ему твой ублюдок и ты сама не нужны. Я прижимаю руку к животу, пытаясь защитить своего ребенка от волны этого мерзкого негатива, от которого подташнивает. – Даже подходить к нему не смей! – продолжает визжать. – Он с тобой, идиотиной, разведется. Кому вообще нужна убогая кошатница… Сбрасываю вызов, отправляю номер в черный список.