Глава 9

Мирон обнимает меня, целует в волосы, гладит по спине успокаивающе, извиняется за слова своей сестры. Конечно, теперь я не могу обижаться на них. Ирина и вправду очень гордая, поэтому могла не сказать мне о своих приступах. И она ревнует брата ко мне. Я же не совсем дура, замечала это. Но списывала на то, что они многое пережили вместе, и теперь впустить в жизнь близкого человека другую непросто.

Вот только всё это имеет значение лишь в том случае, если Мирон ничего от меня не скрывает.

А я не могу быть в этом уверена. Мне очень хочется верить, но всё слишком странно.

После нашего разговора он уезжает. Вызов с работы. Что-то срочное.

А я запираюсь в ванной и плачу там, наверное, несколько часов. Всё было так хорошо… Неужели я зря доверилась? Неужели Мирон не любит меня? Или я зря переживаю?

Мысли дикие совершенно меня вымотали. И я перестала плакать только потому, что на это просто не осталось сил.

Глажу рукой конечно же ещё плоский живот.

— Прости, родной… Мама не должна переживать. Но мама не знает, что делать.

Я привыкла думать, что в хороших отношениях с человеком нужно обо всём говорить прямо. Что волнует, чего хотелось бы, что произошло или происходило. Я всегда этим руководствовалась. Но…

Если мой муж скрывает что-то — это бесполезно. Он будет лгать, а мне придётся верить.

Я ведь вышла за него замуж. Я люблю его до смерти. Я должна ему доверять.

Но… всё произошло так быстро. Он познакомился со мной случайно и с тех пор не отставал. Что во мне и вправду такого особенного? Я верила, что это правда любовь. Может быть, даже с первого взгляда.

Но зачем так упорно стремится завладеть мной, окутать заботой, если не любишь, если изменяешь? Не понимаю…

Должна ли я теперь с Ириной делать вид, что всё в порядке?

Её «болезнь» ведь больше не тайна?

Но есть ли смысл спрашивать напрямую?

Ещё момент — они с Мироном не слишком похожи. Конечно, я и раньше это замечала, но не придавала значение. Впрочем, в этом нет ничего удивительного. Не все братья и сёстры похожи на друг друга. Кто-то может пойти в маму, а кто-то вообще в дедушку отца. Да и Ирина красит волосы, не думаю, что такой смоляной чёрный — её реальный оттенок. Мирон вот русый. У неё карие глаза, у него светлые. Тоже ничего удивительного.

Но всё же такое поведение со стороны «сестры» напрягает.

Почему претензия именно в том, что у нас с Мироном в постели?

Почему она говорила, что с чем-то давно нужно было покончить?

На миг закралась неприятная и дурная мысль — они, что, убить меня хотят? Сиротку, девочку из деревни, первую, что попалась под руку? Может быть, они маньяки?

Меня передёргивает. Боже, что только в голову не лезет, когда правды не знаешь…

Пусть всё, что сказал Мирон, будет правдой. И то, что он любит меня. Пожалуйста, пусть только любит меня.

Потому что иное я не знаю, как смогу пережить. Он для меня — всё.

И у нас скоро будет ребёнок. Я хочу быть рядом с ним.

Я буду надеяться на лучшее.

Но выяснить, не скрывает ли чего-нибудь мой любимый муж, тоже попытаюсь.

Мне будет очень стыдно перед ним за недоверие, если его слова подтвердятся.

Но ничего с собой поделать не могу.

Пока я не уверена на сто процентов в Мироне, не смогу спать спокойно.

Вот только что я могу сделать, какой первый шаг предпринять?