ГЛАВА 4

Стефания Так, спокойно. Надо взять себя в руки… – Да. Собираюсь, – стараюсь отвечать твёрдо и уверенно, но голос предательски дрожит. Кажется, я сейчас в обморок упаду от перенапряжения. Виктор так смотрит на меня… Холодно и отстранённо, как будто я не его жена, а совершенно чужой человек! – Куда? – металлическим голосом спрашивает муж. – Тебя это волнует? Зачем ты приехал? Я думала, что ты на работе, – увиливаю от ответа. – Ты моя жена. И сейчас ты на пороге нашего дома с сумками. Что случилось? – муж протягивает руку к одной из сумок, чтобы забрать её у меня, но я резко отстраняюсь. – Это ведь больше не наш дом. Вернее, уже не мой, – горько усмехаюсь я. – Что ты имеешь в виду? Объясни мне! – муж повышает голос. Да что с ним такое?! Он сам на себя не похож… – Я должна объяснять? – с надрывом спрашиваю я. – Неужели я ЭТО должна объяснять, скажи мне, Вить?! По земле начинают барабанить крупные капли дождя. Небо заволокло тучами, солнце скрылось где-то в пучине грязно-серых, тяжёлых облаков. Кажется, даже природа подстраивается под моё теперешнее настроение. – Стеш, – угрюмо вздыхает Виктор, – я всё объясню. Выслушай меня, пожалуйста… – Что? Я должна выслушивать оправдания? Интересно, что ты сейчас скажешь! Ты, дорогая жена, из-за выкидыша совсем расклеилась и перестала хотеть близости, поэтому я нашёл на стороне какую-то мочалку, которая не прочь покувыркаться с тобой без обязательств? – Стеша… – Или может ты так сильно хотел ребёнка, что решил, что можно заделать его на стороне, да? Это я сейчас от тебя услышу? – не даю Виктору вставить и реплики. Я не могу остановить этот бурный поток мыслей, терзающих мне сердце. Не могу и, наверное, не хочу! – Как ты мог! Я потеряла ребёнка! Нашего малыша! и пока я страдала, ты потрахивал… – Ты сейчас перегибаешь! – вдруг прикрикивает на меня Виктор. – Ч-что? – опустошённо спрашиваю я. – Перегибаю? Не верю, что эта холодная и бездушная машина, стоящая передо мной – это мой муж. Нет… Это уже не он. Вернее он, но внутри его что-то сломалось и искалечилось и сейчас передо мной – лишь дурная копия Виктора, а не он сам. – Я тоже мучился, Стеша. Думаешь, я не страдал, когда тот урод тебя сбил и мы потеряли ребёнка? – сжав кулаки, цедит мой муж. – Я… – Не перебивай. Думаешь, мне не было больно? Я страдал не меньше твоего. Но нашёл в себе силы жить дальше и потихоньку выкарабкался из этой ямы эмоционального дерьма. Я посадил ту мразь за решётку, хоть тот ублюдок, который сел пьяным за руль, пытался сделать всё, чтобы не сесть. Я делал всё, чтобы бизнес развивался и чтобы у нас были деньги на твоё лечение и восстановление. Я оградил тебя от всего, но ты… Сердце пропускает удар. Мир на секунду замирает, в то время как я пытаюсь переварить и понять то, что Виктор пытается до меня донести. – То есть в случившемся ты обвиняешь меня? – я не верю своим ушам. От боли хочется выть, рвать на себе волосы и бить посуду. Сносить просто всё на своём пути. Биться в истерике и плакать, но… Нет. Я не позволю себе унижаться перед тем, кто так сильно унизил меня и растоптал моё сердце, которое только-только очнулось от тьмы и скорби. Не позволю… – Нет, но… Я тоже, чёрт возьми, живой человек! Да, я полная сволочь, которая сорвалась! Поэтому… – Я услышала достаточно. Большего мне не нужно. Я рада, что ты прямо обо всём сказал. Хоть и врал мне столь долгое время, – дрожащим, но в то же время холодным голосом, произношу я. – Стеш… Я не договорил. – Я не хочу ничего слушать. Знаешь, я искренне верила в то, что в последние полгода между нами всё начало налаживаться. Но, видимо, я ошиблась. – Нет, ты права. Всё и в самом деле пошло на лад. Знала бы ты, как я сам себя ненавижу за это, – муж устало вытирает лицо рукой. – Я не знаю, как себя ненавидишь ты. Но знаю, как я тебя ненавижу. Ты говоришь, что я виновата во всём… – Я не говорил этого. – Сказал. Но это не внутри тебя погиб малыш, которого мы так хотели! Не ты физически ощущал, как из тебя буквально сердце выбили одним ударом. А я. Я не обесцениваю твою помощь, правда. Без тебя бы я не выкарабкалась, но… Пока я оплакивала потерю, ты веселился с другой, просто не дав мне немного больше времени. А сейчас… Сейчас твоя девушка беременна. И бороться с ней за тебя я не собираюсь. – Не понял… В каком смысле “бороться”? – Она приходила сюда пару часов назад. Упивалась своим положением, хозяйничала на кухне, которую я с такой любовью обставляла после нашей свадьбы. – Вот идиотка. Между нами всё кончено, Стеша… Это был просто секс. Просто для того, чтобы слить негатив, который я так не хотел нести домой. Не хотел нести его к тебе… – Удобная позиция, – горько усмехаюсь я. – Но ты приносил. Когда ложился в нашу постель после очередной случки на стороне. Главное сейчас – не расплакаться. И как можно скорее закончить этот разговор. У меня начинает тянуть живот, и меня это тревожит. Прежде чем отвезти все вещи в мою квартиру, нужно бы съездить к врачу… – Ты скажешь, куда ты собралась? Может… Я тебя отвезу? Нервно сглатываю, ведь сейчас мне придётся врать. Врать так тяжело, что после сказанных мной слов меня саму от себя будет воротить. Но другого выхода я сейчас не вижу. В противном случае муж просто не отпустит меня. – Надо же. Я ухожу от тебя, а ты любезно собираешься отвезти меня к другому… Я никогда не умела врать. И никогда не врала мужу, но сейчас я не вижу иного выхода. Внутри меня такая разрывающая сердце и душу боль, что я не в силах её вынести. Единственное, чего мне хочется сейчас – чтобы Виктору было так же больно, как и мне. Пусть даже причиной этой боли окажется лишь моя ложь. – К… Другому? Стеша, о чём ты… – О том, что у нас с тобой один грех на двоих, – выдохнув и закрыв глаза, произношу я. – У меня есть другой. И я беременна от него. Не держи меня, пожалуйста… По моим щекам текут слёзы, я запинаюсь на полуслове. Как же больно врать… Врать, зная, что у меня под сердцем его ребёнок, ЕГО! Но я не смогу жить с мыслью о том, что где-то по земле вскоре будет ходить живое доказательство неверности Виктора. Поэтому сжигаю все мосты дотла. Сейчас или никогда. – Не верю… – Прощай, Вить. И… Не ищи меня. Никогда. Воспользовавшись замешательством Виктора, сломя голову убегаю к машине с сумками наперевес. Не помню, как открываю автомобиль, не помню, как завожу двигатель. Помню лишь горечь слёз, разъедающих кожу на щеках. Назад дороги нет. С этого дня придётся учиться жить заново. Без любимого, разбившего мне сердце.